Тьма

Вот вам подарочек, пока автор придумывает и корректирует свои идеи. Это глава была написана для того, чтобы просто похихикать и расслабиться) Данная глава лишь содержит в себе кусочки сюжета, они никак не будут относиться к дальнейшему повествованию и влиять на него! Ну, кроме Снейпа)

__________________________________

Во второй карете было тихо. Сьюзан сидела у окна, прижав руку к шее, и смотрела на проплывающие мимо холмы. Полумна устроилась рядом, поджав ноги, и задумчиво перебирала пальцами свой новый амулет — серебряную птицу, которая тускло блестела в свете камина. Напротив, уткнувшись в угол, сидел Рон. Он не спал — просто смотрел в пол, сжав кулаки, и тяжело дышал. Его мысли были громкими. Очень громкими. «Почему этот рыжий едет с нами?» — раздался в головах всех наследников голос Полумны. В первой карете Гермиона вздрогнула. Драко поднял бровь. Тео поперхнулся воздухом. — Ты слышал? — прошептал Тео, глядя на Драко. — Слышал, — ответил тот, и его лицо застыло в странном выражении — между удивлением и усмешкой. «Полумна, — мысленно позвала Гермиона. — Ты что, читаешь его мысли?» «Не читаю. Они сами лезут. Он думает о тебе. И о Драко. И о том, что вы оба… неважно. Это очень громко. И очень обидно. Для него». Сьюзан, сидевшая во второй карете, прижала ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться вслух. Она тоже слышала. И видела Рона — тот сидел, не подозревая, что его мысли транслируются на всю связь. «Что именно он думает?» — спросил Тео, и в его мысленном голосе послышалось неприличное любопытство. «Нотт, ты будешь жалеть», — ответила Полумна. «Я всегда жалею. Но любопытство сильнее». «Ладно. Он думает, что Гермиона делает огромную ошибку. Что она должна была выбрать его. Что Драко — козёл. Это я смягчаю. Ещё он думает, что я странная, но безобидная. И что у него болит живот от норвежской выпечки». Тео не выдержал — тихо засмеялся, прикрыв рот рукой. «Полумна, ты невыносима», — мысленно сказал Драко, но в его голосе не было злости. «Знаю, — ответила она. — Но вы меня всё равно слушаете». «А он… он что-то ещё думает?» — спросила Гермиона, и в её голосе послышалось что-то между страхом и любопытством. «Сейчас он думает о том, что ему нужно в туалет. Но стесняется сказать. Дальше я не слушаю. Это уже слишком». Сьюзан отвернулась к окну, и её плечи тряслись от беззвучного смеха. Рон, сидевший напротив, поднял голову. — Ты чего? — спросил он подозрительно. — Ничего, — ответила Сьюзан, стараясь говорить ровно. — Просто ветер. Рон хмыкнул и снова уставился в пол. «Луна, — мысленно сказал Тео, — ты опасна». «Знаю. Но вы меня всё равно любите». В первой карете Драко покачал головой, но уголки его губ дрогнули в усмешке. Гермиона посмотрела на него, потом на Тео, потом на свои руки. Странная у нас компания, — подумала она. — Но, кажется, я не хочу другой. Карета ехала на юг, к Хогвартсу. И где-то там, во второй карете, Полумна улыбалась своим мыслям.

***

Тео не мог успокоиться. Мысленный эфир гудел, и он чувствовал, как пальцы снова начинают светиться — от возбуждения, от любопытства, от того, что Полумна открыла дверь в мир, о котором он раньше мог только догадываться. «Луна, — мысленно позвал он. — А что там с Панси? Она всё ещё злится?» «Нотт, ты неисправим», — ответила Полумна, и в её голосе послышалась усмешка. «Просто интересно». «Панси сейчас думает о том, что Драко сидит рядом с Грейнджер, и это её бесит. Она представляет, как вы поссоритесь, и он вернётся к ней. Она уже придумала, что скажет. Что-то про «я же тебя предупреждала». Драко, сидевший в первой карете, услышал это и поморщился. «Передай ей, что я не вернусь». «Передам. Когда она перестанет думать так громко». «А что ещё?» — не унимался Тео. «Ты правда хочешь знать?» «Да». «Ладно. Она думает о том, что ты, Нотт, стал слишком много знать. И что ей нужно с тобой… подружиться поближе». «Подружиться?» — переспросил Тео, и в его мысленном голосе послышалось нехорошее предчувствие. «В её понимании — да. Она хочет, чтобы ты оказался в её постели. Как Забини». Тишина в мысленном эфире стала абсолютной. «Что?!» — выдохнул Тео. «Ты слышал. Она уже полгода спит с Блейзом. Но он ей надоел. А ты — новый интересный объект. Она думает, что у тебя красивые руки и ты хорошо молчишь». Тео побледнел. Драко издал странный звук — что-то между смехом и кашлем. Гермиона прикрыла рот рукой. «С Забини?» — переспросила Сьюзан, сидевшая во второй карете. «С Забини, — подтвердила Полумна. — Они очень осторожны. Но мысли громкие. Особенно у Блейза после отбоя». «Лавгуд, я никогда больше не смогу смотреть на Панси», — простонал Тео. «Это к лучшему. Она всё равно не твой тип». «А какой мой тип?» — не удержался Тео. «Не сейчас, Нотт. Мы в карете». Сьюзан во второй карете тихо засмеялась, прикрыв лицо руками. Гермиона посмотрела на Драко. Тот смотрел на Тео, который сидел с выражением полного опустошения на лице. — Ты как? — спросил Драко вслух. — Я в ужасе, — ответил Тео. — И в шоке. И мне теперь страшно закрывать глаза в спальне. «Не бойся, — утешила его Полумна. — Панси думает, что ты слишком умный. Она не решится напасть первой. Скорее всего». — Это не утешение, — прошептал Тео. Гермиона покачала головой, но улыбнулась. Странные мы. Но, наверное, это нормально. Карета ехала на юг, к Хогвартсу.

***

Тео, который уже, казалось, привык к мысленным эфирам, вдруг снова оживился. «Луна, а что там у других? Ну, кроме Панси и Рона. Есть ещё громкие мысли?» — спросил он. «Ты хочешь, чтобы я стала сплетницей, Нотт?» — спросила Полумна. «Ты уже стала. Теперь договаривай». Гермиона вздохнула, но тоже замерла в ожидании. «Ладно, — сказала Полумна. — Лаванда Браун думает о том, как признается Рону в любви. Она уже придумала двадцать вариантов. В двадцатом она падает в обморок, и он её ловит». — Бедный Рон, — прошептал Тео вслух, и Драко усмехнулся. «Дин Томас думает о том, что Гарри до сих пор не научился нормально играть в шахматы, но он его всё равно любит как друга». «А Гарри?» — спросила Гермиона. «Гарри думает о том, как вытащить Рона из депрессии. И о том, что ему нужно купить новые очки. Старые ему жмут». Драко прикрыл глаза, чтобы никто не видел, как он закатывает их от смеха. «Невилл думает о мандрагорах, — продолжила Полумна. — Ему снился сон, что они заговорили. Он очень хочет это проверить». — Это самый нормальный из всех, — заметил Тео. «А ещё Забини, — добавила Полумна. — Он сейчас думает о том, что Панси слишком громко вздыхает и что ему стоит найти кого-то потише. И что у Драко отличный вкус на амулеты». Драко открыл глаза. «Передай ему спасибо», — мысленно сказал он. «Передам. Но позже». Гермиона покачала головой, но улыбнулась. «Ты опасна, Лавгуд», — мысленно сказала Сьюзан. «Знаю. Но вы меня всё равно слушаете». Карета ехала на юг, к Хогвартсу. Мысли пульсировали в такт сердцам.

***

Тео, уже почти привыкший к тому, что Полумна читает мысли, вдруг нахмурился. «А что обо мне думают?» — спросил он. «Ты хочешь это знать?» — уточнила Полумна. «Да». «Уверен?» «Полумна!» «Ладно. Драко считает, что ты слишком много болтаешь, но без тебя было бы скучно. Гермиона думает, что ты очень умный, но ленивый. Сьюзан считает, что у тебя хорошая интуиция. А Панси… мы уже обсуждали». Теодор покраснел. «А Гермиона обо мне что думает?» — спросил Драко, и в его мысленном голосе послышалось любопытство. «Она думает, что у тебя красивые глаза, — ответила Полумна. — И что ты слишком много носишь чёрного. И что тебе идут светлые тона». Гермиона покраснела. «Я так не думаю», — сказала она. «Думаешь, — спокойно ответила Полумна. — Я слышу». Драко посмотрел на Гермиону. Она отвернулась к окну, но её уши горели. «А ещё?» — спросил Драко. «Она думает, что ты самый невыносимый человек в её жизни, — сказала Полумна. — И что она не представляет, как будет без тебя». В карете стало очень тихо. «Лавгуд, — сказал Тео. — Ты сейчас взорвёшь что-нибудь». «Я просто честна». Сьюзан во второй карете тихо засмеялась. Гермиона и Драко сидели, глядя в разные стороны, но их руки под пледом были сплетены. «А что думает обо мне Гарри?» — спросил Драко, чтобы сменить тему. «Гарри думает, что ты изменился. И что Гермиона счастливее, когда ты рядом. И что Рону нужно время». «А Джинни?» — спросила Гермиона. «Джинни думает, что ты заслуживаешь счастья. И что она прибьёт Рона, если он не успокоится». — Разумно, — вслух сказал Тео. «А что там у профессоров?» — спросил он. «Ты хочешь, чтобы я читала мысли Макгонагалл?» — переспросила Полумна. «Ну… да». «Она думает о том, что мы слишком шумные. И что у неё болит голова. И что Стоун слишком много пьёт кофе по ночам». — Это я мог бы и сам догадаться, — пробормотал Тео вслух. «А что обо мне думает Снейп?» — вдруг спросил Драко. Тишина в мысленном эфире стала тяжёлой. «Ты правда хочешь это знать?» — спросила Полумна. «Да». «Снейп думает, что ты слишком похож на отца. Но не в том, что плохо. А в том, что ты упрямый. И что ты мог бы быть лучшим учеником, если бы перестал лениться». — Неплохо, — сказал Драко. «А ещё он думает, что у тебя хороший вкус на зелья, но ужасный на друзей. Это он про Панси». Теодор усмехнулся. «А про тебя он что думает, Полумна?» — спросила Сьюзан. «Снейп считает, что я странная. Но безобидная. И что у меня хорошая интуиция». — Могло быть хуже, — заметил Теодор. «А про меня?» — спросил он. «Снейп думает, что ты слишком много знаешь и слишком мало говоришь. И что это подозрительно». — Что ж, справедливо, — кивнул Теодор. Карета ехала на юг, к Хогвартсу. Мысли пульсировали в такт сердцам.

***

Теодор, уже привыкший к мысленным эфирам, откинулся на спинку сиденья. «Луна, а что думают о нас привидения?» — спросил он. «Серьёзно?» — переспросила Полумна. «А почему нет?» «Ладно. Почти безголовый Ник думает, что ты, Гермиона, слишком много работаешь и что тебе нужно чаще бывать на пирах. Он очень переживает, что ты пропускаешь ужины». — Передай ему, что я наверстаю, — улыбнулась Гермиона. «Серый призрак думает, что вы все слишком громкие. И что ему нужно больше тишины. Он недоволен». — Ему всегда что-то не нравится, — заметил Драко. «Плакса Миртл думает о том, что вы, Драко, стали реже заходить в её туалет. Она обижена. Она думает, что вы её забыли». Драко поморщился. — Я не забыл. Я просто не хочу тонуть в унитазе. «Она это знает. Но всё равно обижается». «А Кровавый Барон?» — спросил Теодор. «Кровавый Барон думает о том, что вы слишком много болтаете. И что ему нужен покой. Но он уважает вас за то, что вы не боитесь». — Это комплимент, — сказал Драко. «А Пивз?» «Пивз не думает. Он планирует. Сейчас он планирует, как подвесить Филча за ноги в главном коридоре. И как спрятать все учебники в выгребной яме». — С ним надо что-то делать, — вздохнула Гермиона. «С ним ничего нельзя сделать. Он — это хаос». «А Хагрид?» — спросил Драко. «Хагрид думает о том, что вы все слишком худые. И что вам нужно больше есть. И что он соскучился по Гарри. И что Грегори Гойл мог бы стать отличным игроком в квиддич, если бы не боялся высоты». — Это… неожиданно, — сказал Теодор. «А что думают о нас портреты?» — спросила Сьюзан. «Портреты думают о том, что вы слишком быстро бегаете по коридорам. И что у вас нет уважения к искусству. И что Гермиона очень похожа на свою прабабку, но она не знает об этом». Гермиона замерла. — На свою прабабку? «Да. Она была такой же умной и упрямой. И тоже дружила с теми, с кем не следовало». — Это… интересно, — сказала Гермиона. «А что думает о нас директорский портрет Дамблдора?» — спросил Драко. «Дамблдор думает о том, что вы на правильном пути. И что он гордится вами. И что вы всё правильно делаете, даже когда ошибаетесь». В карете стало тихо. — Спасибо, — тихо сказал Драко. «Передам».

***

Теодор, который уже, казалось, исчерпал все темы, вдруг снова оживился. «Полумна, а что думают о нас животные?» — спросил он. «Ты про Живописца?» — уточнила Полумна. «Ну, про всех». «Живописец думает о том, что ты, Теодор, слишком редко его гладишь. И что он обижен. Но он всё равно тебя любит». — Я поглажу, как приедем, — пообещал Теодор. «А про Бакбика?» — спросил Драко. «Бакбик думает, что ты, Драко, стал лучше. Но он всё равно тебя не простил. Хотя уважает за то, что ты не боишься». — Справедливо, — сказал Драко. «А про Фоукса?» «Фоукс думает о том, что Дамблдор был хорошим человеком. И что он скучает по нему. И что вы, дети, слишком много шумите, но это нормально». В карете стало тихо. «А что там с домовыми эльфами на кухне?» — спросила Сьюзан. «Они думают о том, что ты, Гермиона, слишком мало ешь. И что ты должна приходить к ним чаще. Они скучают по твоим просьбам». Гермиона улыбнулась. — Передай им спасибо, — сказала она. «А что думают совы?» — спросил Тео. «Совы думают о том, что ученики слишком редко пишут письма. И что им скучно сидеть в совятне. Особенно твоя сова, Драко. Она скучает по тебе». Драко ничего не сказал, но его лицо стало чуть мягче. «А что думает о нас Квиррелл?» — спросил Тео, и все замерли. «Квиррелл мёртв, Нотт. Мёртвые не думают». — Извини, — сказал Теодор. — Глупый вопрос. «Бывает». В карете снова стало тихо. «А что думает Волан-де-Морт?» — вдруг спросил Драко, и напряжение стало почти осязаемым. «Волан-де-Морт мёртв, — ответила Полумна. — Но его последователи ещё думают. Им страшно. Они боятся, что их найдут». — Хорошо, — сказал Драко. Карета ехала к Хогвартсу.

***

Теодор уже открыл рот, чтобы спросить что-то ещё, но Полумна опередила его. «Нотт, ты не устал?» «Нет. А что?» «Я устала. Читать мысли — это тяжело. Особенно когда их так много». Тео замолчал. В его мысленном голосе послышалось что-то вроде вины. «Извини. Я не подумал». «Ничего. Я просто… иногда хочу тишины». В эфире повисла пауза. Тишина была мягкой, не обидной. «А что… — осторожно спросила Сьюзан, — что думают о нас наши родители?» Все замерли. «Твой отец, Теодор, думает о том, что ты слишком мягкий. И что тебе нужно быть жёстче. Но он гордится твоим умом». Теодор кивнул, ничего не сказав. «А мои?» — спросила Сьюзан тихо. «Твои родители, Сьюзан, смотрят на тебя оттуда, откуда не возвращаются. Они думают, что ты сильная. И что они любят тебя. И что ты справишься». Сьюзан вытерла глаза, не поднимая головы. «А мои?» — спросила Гермиона, и её голос дрожал. «Твои родители не помнят тебя, Гермиона. Но где-то глубоко, в той части, которую не стёрло заклинание, они думают о своей девочке. Им тепло, когда они думают о тебе. Они не знают почему, но им тепло». Гермиона сжала кулаки, и Драко накрыл её ладонь своей. «А мои?» — спросил Драко, и его голос был глухим. «Твой отец в Азкабане, Драко. Он думает о том, что ты должен быть сильнее. И что он совершил ошибки. Но он не умеет их признавать. Он думает о тебе каждую ночь, но никогда не скажет этого вслух». Драко молчал. Его лицо было непроницаемым, но Гермиона чувствовала, как дрожат его пальцы. «Твоя мать, — продолжила Полумна, — не думает словами. Она чувствует. Она чувствует тебя. Когда ты рядом, ей становится легче. Она не может говорить, но она знает, что ты её сын. И она любит тебя». Драко закрыл глаза. «А твои родители, Полумна?» — спросила она сама. «Твои родители погибли, когда ты была маленькой. Но они рядом с тобой. Они видят всё, что ты делаешь. И они гордятся тобой. Твоя мама улыбается, когда ты смотришь на звёзды». Полумна улыбнулась своей загадочной улыбкой и посмотрела в окно, на облака. В карете было тихо. Только камин потрескивал, да колёса мерно стучали по замёрзшей земле. — Мы справимся, — сказала Гермиона вслух. — Справимся, — ответил Драко. — Справимся, — повторил Теодор. — Обязательно, — добавила Сьюзан.

***

Мысленный эфир на минуту затих. Все переваривали услышанное о родителях. А потом Тео вдруг замер. «Луна, — мысленно позвал он. — Ты говорила, что Снейп думает о нас…» «Да, — ответила Полумна. — Он считает Драко упрямым, Гермиону — слишком умной, тебя — подозрительным, Сьюзан — слишком доброй, а меня — странной». «Нет, не то. Ты говорила, что Снейп… жив». Тишина. «Да, — сказала Полумна. — Жив. Мы это уже обсуждали». «Мы обсуждали, — медленно произнёс Тео. — И никто не удивился». Гермиона подняла голову. Её глаза расширились. «Он прав, — сказала она мысленно. — Снейп жив. Мы знаем это. Но почему мы не удивились? Почему мы не спросили? Не обрадовались? Не испугались?» «Потому что мы привыкли, — ответил Драко, и в его голосе послышалось странное спокойствие. — За эти дни мы видели столько странного, что воскресший профессор зелий — уже не самое удивительное». «Он не воскрес, — поправила Полумна. — Он не умирал. По крайней мере, не так, как вы думаете». «Что? — Сьюзан подалась вперёд. — То есть как — не умирал?» «Это долгая история, — ответила Полумна. — И не моя. Но он жив. Это факт». «И мы просто… забыли?» — спросил Тео. «Мы были заняты, — сказал Драко. — Амулетами, кругом, нападением, волком. На то, чтобы осознать, что Снейп жив, просто не осталось времени». «А теперь есть?» — спросила Гермиона. «Теперь — да, — ответил Тео. — И я в шоке. Я в полном, абсолютном шоке. Снейп жив. А мы сидим тут и обсуждаем, кто с кем спит». «Это ты обсуждаешь, Нотт», — заметила Полумна. «Не важно! — Тео повысил мысленный голос. — Снейп! Жив!» «Ты уже говорил», — сказал Драко. «Потому что это надо повторить!» «Зачем? — спросила Сьюзан. — Что это меняет?» Тео задумался. «Ничего, — признал он наконец. — Наверное. Но это… странно. Очень странно». «Добро пожаловать в нашу жизнь», — сказала Полумна. В карете снова стало тихо. Только мысленный эфир гудел от осознания. «Снейп жив», — повторил про себя Драко. И почему-то это не казалось ему самым странным из того, что случилось за последние дни. Карета ехала к Хогвартсу. А в подземельях их уже ждал профессор зелий. Живой. И, наверное, очень недовольный.

***

Тео, всё ещё находясь под впечатлением от осознания, что Снейп жив, попытался переключиться на что-то более лёгкое. «Луна, а что там с Гойлом и Крэббом?» — спросил он. «Ты серьёзно?» — переспросила Полумна. «А почему нет? Они тоже люди». «Гойл думает о еде. Всегда о еде. Сейчас он представляет, как будет есть пирог с мясом, когда вернётся в Хогвартс. И ещё он думает, что ты, Драко, слишком много переживаешь. И что надо просто жить». — Гойл — философ, — усмехнулся Тео вслух. «А Крэбб?» «Крэбб думает о том, что Гойл слишком много ест. И что ему стоит похудеть. Но он всё равно его лучший друг». — У них сложные отношения, — заметил Драко. «У всех сложные отношения», — сказала Полумна. «А что они думают о нас?» — спросила Сьюзан. «Гойл думает, что вы странные, но хорошие. Крэбб думает, что вы слишком много говорите. Но он вас уважает. Потому что вы не боитесь Драко». — Мы сами Драко, — сказал Тео. «Крэбб этого не понимает. Для него Драко — начальник. А вы — те, кто с ним на равных. Это вызывает уважение». Гермиона покачала головой. «Мир глазами Крэбба, — сказала она. — Наверное, это очень простой мир». «И голодный», — добавил Тео. «Гойл бы с тобой согласился», — ответила Полумна. В карете стало чуть светлее. Даже Драко усмехнулся. Карета ехала к Хогвартсу. А Гойл всё думал о пироге.

***

Тео, уже окончательно освоившийся в роли главного любопытного, перевёл мысленный взгляд на гриффиндорскую половину кареты. «Луна, а что там с Невиллом? Он всё время молчит». «Невилл думает о своей бабушке, — ответила Полумна. — Она будет гордиться им, если он сдаст Травологию на «выдающийся». Он уже представлял, как пишет ей письмо. Только не знает, с чего начать». «С «дорогая бабушка»?» — предложил Тео. «Он пробовал. Но ему кажется, что это слишком холодно. Он хочет написать что-то тёплое, но боится, что она подумает, будто он заболел». Гермиона улыбнулась. «Скажи ему, что бабушки любят, когда внуки пишут им письма. Даже короткие». «Передам, — сказала Полумна. — Когда он перестанет думать о мандрагорах. Ему снова снился сон, что они заговорили. Он очень хочет это проверить». — Это самый нормальный из нас, — заметил Тео вслух. «Это точно», — согласился Драко. «А что он думает о нас?» — спросила Сьюзан. «Невилл думает, что вы странные, но надёжные. И что Гермиона заслуживает счастья. И что Драко… изменился. Ему это нравится». Драко ничего не сказал, но его лицо стало чуть мягче. «Невилл — хороший человек», — сказала Гермиона. «Да, — ответила Полумна. — Поэтому его бабушка им гордится. Даже если он не знает, как начать письмо». Карета ехала к Хогвартсу. А Невилл всё ещё думал о мандрагорах.

***

Тео переключился на соседний диван, где Дин и Симус о чём-то переговаривались вполголоса. «А что там с Дином и Симусом?» — спросил он. «Дин думает о том, что Гарри до сих пор не научился нормально играть в шахматы, но он его всё равно любит как друга», — ответила Полумна. «А Симус?» «Симус думает, что ты, Драко, до сих пор замышляешь что-то против Гарри. И что Гермиона попала под твоё влияние. Он очень подозрительный». Драко поморщился. «Ничего, перебесится», — сказал он. «Он думает ещё кое-что, — добавила Полумна. — Ему нравится, как ты, Драко, одеваешься. Но он никогда в этом не признается. Даже себе». Тео поперхнулся воздухом. «Что?!» «Ты слышал. Симус считает, что у Драко отличный вкус. И что его мантия идеально сидит. Он думает об этом каждое утро, когда ты проходишь мимо гриффиндорского стола». Гермиона прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух. «Лавгуд, — сказал Драко, и в его мысленном голосе послышалось что-то среднее между ужасом и усмешкой, — я не хотел это знать». «Ты спросил, я ответила». «Я не спрашивал. Это Нотт спросил». «А ты слушал». Драко замолчал. «Дин, кстати, думает, что Симус слишком много думает о Драко», — добавила Полумна. «Это уже заговор», — простонал Тео. «Не заговор. Просто жизнь». Карета ехала к Хогвартсу. А Симус, сам того не зная, стал главной темой обсуждения в мысленном эфире.

***

Тео вдруг вспомнил, что они совсем забыли про Блейза. Тот сидел в углу, делая вид, что читает журнал, но его мысли, как оказалось, были громкими. «Луна, а что там с Забини?» — спросил Тео. «Блейз думает о том, что он единственный нормальный человек в этой карете», — ответила Полумна. «Это почему?» «Потому что у него нет амулета, он не видит нити, не слышит голосов и не теряет сознание от древней магии. Он просто сидит и хочет, чтобы Панси перестала вздыхать». Драко усмехнулся. «Передай ему, что я его понимаю». «Он это знает. Он вообще думает, что ты, Драко, единственный, кто ещё не сошёл с ума. Остальные — безнадёжны». «А про нас он что думает?» — спросила Сьюзан. «Блейз думает, что вы все странные, но безобидные. Кроме Нотта. Нотта он считает подозрительным». — Почему я? — вслух возмутился Тео. «Потому что ты слишком много знаешь и слишком мало говоришь. Это вызывает у него опасения». — Я тихий, потому что умный, — пробормотал Тео. «Блейз с этим не спорит. Он просто предпочитает держаться от тебя подальше». «А что он думает о еде?» — не удержался Тео. «Блейз думает, что Гойл скоро лопнет. И что ему самому не хватает хорошего эльфийского вина. И что норвежская кухня — это преступление против человечества». Гермиона тихо засмеялась. «Блейз — человек с принципами», — сказала она. «С принципами и с желанием выпить», — добавил Драко. «Это не преступление», — ответила Полумна. Карета ехала к Хогвартсу. А Блейз всё листал журнал и мечтал о тишине.

***

Тео, уже уставший от мыслей учеников, решил заглянуть в головы тех, кто сидел в голове кареты — профессоров. «Луна, а что там с Макгонагалл?» — спросил он. «Макгонагалл думает о том, что у неё болит голова. И что она слишком стара для таких поездок. И что Стоун пьёт слишком много кофе». «А Стоун?» «Стоун думает о том, что Макгонагалл слишком много на себя берёт. И что Нокс надо меньше волноваться. И что он забыл дома свои любимые тапочки». — Тапочки? — вслух переспросил Тео. «Он их очень любит. Они с вышивкой в виде драконов. Он их возит с собой везде, но в этот раз забыл». «А Нокс?» «Нокс думает о том, что ученики слишком шумные. И что ей нужно выпить чаю. И что она скучает по своей кошке». «У неё есть кошка?» — удивилась Сьюзан. «Да. Её зовут Молния. Она очень старая и любит спать на стопках пергамента». — Мы знаем о профессорах больше, чем нужно, — заметил Драко. «Это точно», — согласилась Полумна. Карета ехала к Хогвартсу. А Стоун всё думал о своих тапочках.

***

Тео, который уже почти привык к тому, что Полумна читает мысли всех подряд, решил заодно заглянуть в головы хаффлпаффцев, сидевших в другой карете. «Луна, а что там с Ханной Абботт?» — спросил он. «Ханна думает о том, что Сьюзан слишком много молчит. И что она волнуется за неё. И что Эрни слишком громко жуёт». «А Эрни?» «Эрни думает о том, что он должен стать министром магии. И что для этого нужно учить законы. И что он уже выучил три тома, но ему всё равно скучно». — Амбициозно, — заметил Драко. «И скучно», — добавил Тео. «А что они думают о нас?» — спросила Сьюзан. «Ханна думает, что ты, Сьюзан, самая надёжная подруга. И что она без тебя пропадёт. Эрни думает, что вы все слишком загадочные, но это не его дело». «Разумно», — сказал Драко. «Эрни вообще разумный. Поэтому он и станет министром». — Если выучит законы, — усмехнулся Тео. «Он выучит. Он очень упрямый». Карета ехала к Хогвартсу. А Эрни всё жевал и мечтал о кресле министра.

***

Тео, уже перебрав почти всех, вдруг вспомнил о тех, кого обычно не замечают. «Луна, а что там с Филчем?» — спросил он. «Филч думает о том, что ученики слишком много мусорят. И что его кошка миссис Норрис устала. И что он ненавидит всех, кто летает на метлах». — Как обычно, — усмехнулся Драко. «А миссис Норрис?» «Миссис Норрис думает о том, что Филч слишком много ворчит. И что ей нужно поспать. И что сегодня в замке будет беспорядок, потому что ученики возвращаются». «Кошка мудрее хозяина», — заметила Гермиона. «Кошки всегда мудрее», — ответила Полумна. Карета ехала к Хогвартсу. А миссис Норрис уже сворачивалась клубочком в ожидании тишины.

***

Тео решил, что пора заглянуть в головы тех, кто обычно был на периферии их внимания. «Луна, а что там с Ли Джорданом?» — спросил он. «Ли Джордан думает о том, что ему нужно придумать новый комментарий для следующего матча по квиддичу. Он хочет сказать что-то остроумное про Слизерин, но боится, что Макгонагалл его отругает». «Он всегда боится, но всё равно говорит», — заметила Гермиона. «Это часть его обаяния», — ответила Полумна. «А что он думает о нас?» — спросил Тео. «Ли думает, что вы, Гермиона, слишком много работаете. И что вы, Драко, стали скучным. Раньше ты хотя бы злился, а теперь просто сидишь и молчишь». Драко ничего не сказал. «А ещё он думает, что у Теодора красивые руки. Но это он так, к слову». Тео покраснел. «Луна!» «Что? Я только передаю». Карета ехала к Хогвартсу. А Ли Джордан уже придумывал новую шутку про слизеринские метлы.

***

Тео решил, что пора заглянуть в голову самого маленького профессора. «Луна, а что там с Флитвиком?» — спросил он. «Флитвик думает о музыке. Он сочиняет новую мелодию для магловского музыкального конкурса, в который решил тайно участвовать. Он никому не говорил, потому что боится, что коллеги засмеют». «Флитвик участвует в музыкальном конкурсе?» — удивилась Сьюзан. «Да. Он играет на магловской флейте. Очень хорошо. Его мелодия называется «Танец осенних листьев». «А что он думает о нас?» — спросил Драко. «Флитвик думает, что ты, Гермиона, лучшая ученица за последние десять лет. И что ты, Драко, мог бы быть вторым, если бы перестал лениться. И что Теодор слишком много знает для своего возраста». «А про тебя, Луна?» — спросил Тео. «Флитвик считает, что у меня хорошая интуиция. И что я странная, но талантливая». — Это комплимент, — заметила Гермиона. «От Флитвика — да». Карета ехала к Хогвартсу. А Флитвик всё наигрывал мелодию про себя.

***

Тео, заметив, что в другой части кареты Захария Смит что-то оживлённо обсуждает с Эрни, решил узнать, о чём речь. «Луна, а что там с Захарией?» — спросил он. «Захария думает о том, что он достоин большего внимания. Его бесит, что все обсуждают наследников, а не его. Он считает, что он тоже мог бы получить амулет, если бы захотел». — Он бы потерял его в первый же день, — вслух заметил Драко. «Он думает так же. Только считает, что это не его вина, а обстоятельств». «А что он думает о нас?» — спросила Сьюзан. «Захария считает, что вы, Гермиона, слишком много знаете, а вы, Драко, слишком мало говорите. А про Нотта он думает, что тот слишком высокомерный». — Я не высокомерный, — пробормотал Тео. «Ты просто молчишь. Для Захарии это одно и то же». «А что он думает о Боунс?» «Что она слишком тихая и вообще зря с вами связалась». Сьюзан пожала плечами. — Мне всё равно, что он думает. «Он это знает. И это его бесит больше всего». Карета ехала к Хогвартсу. А Захария продолжал думать о своей грандиозной карьере.

***

Тео, уже окончательно уставший от чужих мыслей, но всё ещё любопытный, решил, что надо закончить на чём-то лёгком. «Луна, а что там с Анджелиной Джонсон?» — спросил он. «Анджелина думает о тренировках по квиддичу. Она хочет выиграть кубок в этом году. И она думает, что Гарри слишком много переживает из-за Рона». «А что она думает о нас?» — спросил Драко. «Анджелина думает, что вы, Драко, слишком красив для слизеринца. И что это несправедливо». Драко поднял бровь. «Это комплимент?» «Это факт. Она считает, что ты должен был родиться в Когтевране. Там бы твоя внешность приносила пользу». Гермиона тихо засмеялась. «А что она думает о Гермионе?» — спросил Тео. «Анджелина считает, что Гермиона слишком много работает. И что ей нужно чаще отдыхать. Она хочет позвать её на тренировку, но боится, что Гермиона откажется». — Позовёт — не откажусь, — сказала Гермиона вслух. «Передам». «А что она думает о квиддиче в этом году?» — спросила Сьюзан. «Она думает, что Слизерин сжульничает. Как всегда. И что Гриффиндор выиграет, потому что они честные». — Мы не жульничаем, — сказал Драко. «Анджелина думает иначе. Но она уважает твою игру. Ты хороший охотник, когда не отвлекаешься на Панси». Драко промолчал. «Ладно, — сказал Тео. — Кажется, всё». «Да, — ответила Полумна. — Мы почти приехали». Карета замедлила ход. За окнами показались знакомые башни Хогвартса — чёрные, величественные, увенчанные шпилями. Снег на крышах искрился в лучах заходящего солнца. Гермиона посмотрела в окно. — Всё, приехали, — сказала она вслух. Карета остановилась. В голове у Тео прозвучал последний мысленный вздох Полумны: — Наконец-то. Они вышли в темноту хогвартсского вечера, и мысленный эфир замолк, оставив после себя только лёгкое, почти забытое тепло.