почему-то в десятом месяце

Антон никогда раньше не праздновал хэллоуин. Английский магический праздник, когда вся нечисть становилась сильнее и нападала на обычных людей, ему был не очень интересен. В этот день морок ослабевал, и обычные люди могли видеть нежитей, становились их жертвами. Потому он и просочился в их культуру, правда, его давным-давно испоганили, придумали страшную историю и превратили в развлекательное мероприятие для молодёжи. Но после того, как они начали жить с Арсом — нормально совместно жить, а не из-за пожара в шастуновской квартире, — Антон узнал о разных культурах других стран, которые никогда бы не преподали в Академии. Например, в Италии тоже празднуется хэллоуин, но он и называется, и проводится по-другому. День Всех Святых отмечается первого ноября, и в этот день вся семья ходит на мессу и почитает мёртвых католических святых. А вот на следующий день — День Памяти — почитают уже мёртвых родственников и знакомых. Его клыкастик также рассказывал о карнавале, проходящем тридцать первого октября, который постепенно вбирает в себя всё больше американских традиций. Но несмотря на шумные гуляния, магу всё равно казались итальянские традиции довольно печальными. Такие рассказы, естественно, сопровождались подробностями про истинных, с чем Антон уже смирился, но жгучая ревность всё ещё обуревала его, жгла изнутри. После принятия собственных чувств — Арсения он любил всегда, но сразу понять не испытанную ни разу любовь не смог — Антон ревновал к прошлым истинным, пусть умом и понимал, что это глупо, но эгоистичный огонь затмевал разум. Кроме того, он познакомил Арса с родителями (до сих пор Антон со смехом вспоминает, как отец напился, в отличие от тяжело пьянеющего вампкуба, и рассказывал, часто нелогично и вперемешку, их с Кристинкой детские выходки). Частые переезды из-за работы Антона — вернуться в снова укомплектованную Пятёрку, зная, что дома волнуется и мёрзнет его вамкуб, он не смог — стали обыденностью, но маг видел, что Арсению некомфортно часто менять города, не оставаясь долго на одном месте, вдали от прапраправнучки, Илюши и театральных друзей. Сейчас, снова в новом городе, на ведомственной квартире, Арсений решил им устроить "свидание". Вкусный сытный ужин (Арс не оставлял попыток его откормить), свечи и глинтвейн, которые должны были согреть их в эту октябрьско-ноябрьскую ночь, наступившую аккурат после упадка огня. Это очень сильно напоминало Антону давно минувшие события — заточение Клыкастика, собственная "смерть" и долгая борьба с сумасшедшим злодеем. Арсений, который сейчас суетился на кухне — счастливый от жизни с истинным, цветущий прямо, с еле заметными шрамами, — совсем не походил на чёрного от двойной энергопотери Клыкастика с еле держащимися щиколотками и запястьями, спасенного из подвала. И Антона это безумно радовало. Он даже встряхнул головой, чтобы отогнать ужасные картинки-воспоминания о том времени, когда сердце Арса не билось, когда он метался в бреду, когда больной приглядывал за его альтер-эго, что могло навредить тому ещё больше. — Что-то случилось, ангел мой? Арсений, чуть улыбаясь, внимательно смотрел на него. Наверное, он видел, что Антон помрачнел. Он всегда его чувствовал, но это и было логично — Антон, как-никак, его истинный. Маг ничего не ответил, только поймал партнёра в объятья и уткнулся лицом в живот. Арсений хмыкнул и начал перебирать его волосы, отчего стало легко и тепло на душе. Вот он — его вампкуб, любимый, живой, милый Арсений, за которым никто не охотится, и он в безопасности рядом с ним. Арс, поняв его без слов, взял за запястье и приложил к своему сердцу. То уверенно билось в ладонь Антона с человеческой скоростью, ведь взаимная любовь истинного убирает все недостатки вампирской-не-жизни. И сейчас его милый клыкастик никогда не мёрз от потустороннего холода, чему Шаст был невероятно рад. — Я люблю тебя, клыкастик. Больше жизни, знаешь? Арсений переплёл пальцы одной руки с антоновыми, которые так и продолжали лежать на груди, а другой нежно огладил щёку, смотря на него как на самое огромное в мире сокровище. Его обычно небесно-голубые глаза были черными, с отблесками пламени от свеч, что завораживало Антона, и огонь внутри понемногу наливался силой. — Знаю, огонёчек. И я тебя люблю. И сейчас моего ангела нужно согреть. Давай-давай. И сидя на диване ведомственной квартиры в какой-то глубинке, в первый раз празднуя хэллоуин, поглаживая кольцо на безымянном пальце, подтверждающее законность их отношений с Арсом, с глинтвейном в руках и вампкубом под боком, Антон мог думать только об их собственном доме, документы на который он сегодня наконец получил, и о реакции на это Арса. Антон Шастун — маг боевой специализации, стихийной принадлежности воздух и огонь — наконец-то был искренне счастлив. И ничто не сможет нарушить их счастье. Даже смерть.