На прощание

Ничто не прерывало монотонно режущих слов приговора. Глаза чуть ли не рефлекторно сжались, настолько всё выглядело жестоким и безрассудным. Настолько неестественным и… — Ох, смотрю, тебе страшно? — с небольшой усмешкой проговорил знакомый тёплый голос, — Не переживай так — просто покрепче прижмись ко мне. Тело сразу же прижалось к чужой груди, но легче не стало. Напротив, свет пугающих жёлтых фар ещё больше поглотил сознание. Не в силах больше выдержать, я слегка приоткрыла левый глаз. Взгляд Аристии ла Моник был направлен на императора, но осознание этого радости не приносило. — Такие пустые… — неслышно вырвалось из моих уст. Почему же? Как же? За что? Ах, я опять ничего не понимаю! Я-я, да, я была далеко не самым лучшим человеком, но я никогда бы не пожелала тебе смерти, Тия! Всё, что я тебе говорила, было правдой. Или чем-то, очень близким к ней… Помню, как проклинала тебя, когда выяснилась та беременность на балу, обзывала двуличной стервой; как горячо жаловалась на твою невыносимую педантичность, когда ты справедливо назвала меня последней дурой; как злилась на твою холодность и неспособность поделиться горестями с окружающими, сложность твоего характера… Но теперь я была готова встать на колени и поклясться в том, что никогда более не посмела бы проявлять подобную беспечность! О Господи, лишь бы это всё оказалось сумасбродным кошмаром, вызванным всем этим ненасытным круговоротом!.. Тихие слова судьи продолжали сотрясать землю и воздух, когда я нашла в себе силы несильно отодвинуться от Рувелиса, чтобы привести свои помыслы в исполнение. Казалось, он даже ничего не заметил, уставившись с маньяческим выражением лица в ослепляющий пустой блеск взора приговорённой. В моей голове роем пронеслись какие-то мысли, но было не до них. С большим трудом повернув окоченевшие ноги, я попыталась встать, но вредное кресло обвило тушу невидимыми нитями, накрепко притягивая к себе. Почему-то я полуслышно зачертыхалась, а единственные произносимые слова заметно ускорили темп, подбегая к неизбежному концу. Меня так раздражало это или то, что глаза сумасшедшей никак не желали взглянуть на меня?.. Но почему? Мы же ведь друг другу никто? Я же ведь так помешалась лишь из боязни человеческой смерти? Время неугомонно отсчитывалось грубыми строками из приказа. «Надо успеть, если не успею…» — безудержно вертелось в голове. Но с трудом оторвавшись от пленивших тканей, я поняла, что не успела. — Приговорена к казни! — грохочуще проревел зачитывавший, и механизм пришёл в действие. Не успела, не успела, не успела, — повторялось в мозгу, когда я позволила себе упасть. Картонные аристократы, картонные палачи, картонные служанки и слуги — все картонные придворные во главе с картонным императором позади даже не шелохнулись. Единственный живой человек был загублен, и теперь его помертвевшим стеклянным зрачкам ничто не мешало смотреть на виновника тёмного торжества. — Даже так ты видишь только его… — мои губы соприкасались с холодным и грязным полом, давая словам стекать вниз с балкона, — А я лишь ничтожная лишняя деталь, не так ли?.. Я, словно маленькая девочка, понадеялась на то, что, когда этот неясный лепет докатится до неё, голова Тии закатит глаза и чопорно произнесёт, что даст мне вторую попытку. Но этого не могло бы произойти. Пусть даже этот мир и отличается от прежнего, подобное сразу становилось ясным. Ах, я не смогла. Не смогла помолиться за… близкого мне человека. — Я не смогла тебя спасти, Тия. «Такое не прощается, но я очень прошу. Прости.» В тот момент я умерла. А окружающий мир ожил. — Похоже, тебе не стоит посещать подобные мероприятия, — сухо произнёс безэмоциональный голос сзади, — Вставай и иди в свою комнату. Бросать Аристию в одиночестве и убегать, стоило императору о том лишь заикнуться? Ха-ха, как же это было на меня похоже. Даю слово, если бы у меня на тот момент присутствовали хоть какие-то силы, я без замедлений направилась бы к себе. Но что-то крепко прижало меня к земле. Вид этих глаз… — О-о, или тебе на самом деле нравится этот вид? Всё-таки здесь валяется твоя покойная соперница. … я неожиданно осознала, что никогда не замечала их счастливое выражение. Обычно они либо ничего не выражали, либо полнились тоской. А ведь как хотелось бы увидеть их счастливыми… Здесь, в этой обрушившейся сказке меня посчитали очень красивой, но до этого всё было иначе. Приёмные родители вечно ругались между собой, а сёстры издевались и грязно подшучивали. Действия ребят из школы были похожими. И все вокруг постоянно обзывали уродиной и тупицей. Я не без причин считала, будто попала в настоящий рай, который портила лишь ла Моник. Единственная, кто не была рада мне, вечно грустила и пыталась разрушить моё заслуженное счастье. Ха-ха-ха, да, всё-таки как была тупицей, так ею и осталась! Из-за своего эгоизма я позволила страдать тому, кто заслуживал этого меньше всего! Я должна была стремиться к ней, а вместо этого лишь больше отдалялась. — Ну, представление закончилось, так что я пошёл, — по звукам стало понятно, что Рувелис поднялся с сиденья и, немного подождав, направился к выходу, — Эх, похоже, придётся позвать врачей… Зарядивший ливень начал лить слёзы по невиновной вместе со мной. — Боже! — из моего дрянного рта вырвался нечеловеческий крик, — Почему ты допускаешь всё происходящее?! Как этот ангел мог заслужить такое наказание?! За что ты выбрал не меня?! Стена из ливня заглушила всё вокруг, давая ясно понять, что ответов не будет.