На прощание

Из всей императорской свиты лишь я осталась во дворце. Слишком уж сильно привязалась к этой клетке, с которой слетела позолота. Огонь революции разразился в столице, и пламя уже который год охватывало всю Кастину. Дворцовые интриги и скандалы зашлись невероятно далеко. Поначалу мой «храбрый» поступок был с большим удивлением и довольством воспринят народом, моя персона с небывалым блеском заискрилась в глазах «обычных людей». Но ярость к остальной знати, что пылала в их сердцах всё это время, в конце концов перевесила их любовь ко мне. Завтра меня должны казнить. Нынешняя элита долго спорила над методом моего умерщвления. Многие были за повешение, но не меньшее количество выступало и за сожжение. Однако, чуткий господин де Верита оказался милосердным, и потому по плану перед кончиной я должна была отправиться на свидание с гильотиной. Как иронично. Меня встретит та же гибель, что и тебя. Аристия. Пытаясь унять дрожь и слёзы, я отложила пустой дневник в сторону. Поначалу выплеск эмоций на бумагу казался хорошей идеей, но в итоге он лишь усугубил и без того нерадостную ситуацию в воображении. Последнюю ночь мне разрешили провести во дворце, отложив все приготовления на ожидаемое утро. Но даже эту оказанную услугу дёгтем очерняли охранявшие двери покоев стражники. Не довелось даже нормально попрощаться с тобой. Придётся сделать это здесь. В комнате, в которой тебе наверняка очень хотелось жить, но, к радости, не довелось. Хотя, кто знает, быть может, оставшись ты жива, не было бы и всего этого ужаса? И тогда снова моё существование всё портит, прости. Очень жаль, что опомниться удалось поздно, и моих грехов перед тобой скопилось слишком много. Возможно ли, что последующая церемония искупит хоть часть их? Слёзы продолжали скользить по щекам, несмотря ни на что. Я была жалкой. Я была напуганной. Я была запутавшейся. Стоило грустить из-за скорого конца или радоваться? Всё-таки началось-то это дело с попытки утопиться. При воспоминаниях о далёкой прежней жизни стало ещё хуже. Сердце начало отдаваться в ушах, а лоб загорелся огнём. Пускай происходило оно так давно, мне по-прежнему тошно от вида прошедшего. Тебе же тоже пришлось несладко? Сначала воспитываться в качестве чьей-то жены, затем оказаться не у дел, а под конец и вовсе оказаться без отца и ребёнка. То нападение у деревни словно раскрыло мне глаза. Маркиз ла Моник, несмотря на возможную свою ненависть ко мне, защищал меня изо всех сил, а после пал, впоследствии оклеветанный злыми, ищущими места у власти, языками. И снова провинилась я. Утерев лицо локтем, я попыталась изобразить твой лик на бумаге. Вышло просто ужасно. — Художник из меня никакой, уж извини, — небрежно усевшись на полу перед рисунком, я сложила ладони вместе и начала свою исповедь… До того, как тебя казнили, меня не особо занимал этот момент. Но как-то после я узнала, что у тебя тоже был выкидыш. Это чувство было ужасным, не так ли? Всё же подобный опыт удалось пережить и мне. Эхех, а попробовала бы ты представить, что наши дети выжили? Наверное, они бы могли подружиться. Может быть, твой вечно что-то объяснял моему, ведь абсолютно точно он, как часть тебя, был бы очень умным. Тогда бы мы могли хоть как-то сблизиться… Тоскливый убывающий кусок Луны почти не давал света, лишь свеча окрашивала в цвета небольшое пространство вокруг. Но и её пламя было погашено ветром, вместе с последними надеждами. Тьма поглотила их, оставив лишь отчаяние. Продолжая обливаться нескончаемыми слезами, я на ощупь нашла неказистый, но дорогой портрет и прижала его к груди. Отчего-то стало теплее. Неужто ты бы захотела меня поддержать? Хотелось в это верить. Ответь, каково это — терять всё, что у тебя было? Мне, увы, этого не понять, поскольку у меня сначала ничего не имелось, а то, что перепадало после, никогда мне и не принадлежало. Та же история с этим злосчастным принцем. Он ведь постоянно играл свои чувства ко мне, не переставая, пока ты была жива. Но после того, как тебя не стало, Рувелис просто забыл про меня. Когда я пыталась завести разговор о чём-либо, он лишь холодно отмахивался и просил не отвлекать. А в ответ на моё решение отказаться сбежать вместе с остальными незамысловато пожал плечами и ушёл. А ведь ты жила с подобным отношением к себе гораздо большее время, правда? Я снова проиграла. Или ты опять выиграла? Улёгшись на полу я закрыла глаза на пару секунд.

***

Почти сразу же после этого один из охранников потряс меня по плечу, чтобы разбудить. Поднявшись и заметив наступающий рассвет, я поняла, что снов мне не снилось. Осознавать, что я вижу тебя в последний раз, было очень грустно, но я не смела нарушать утреннюю тишину и бессильно бросила на тебя взгляд, поплёвшись в небольшом конвое к выходу. Посеревшие и потрескавшиеся, пустые стены замка словно сплелись в сложный лабиринт, не желая отпускать свою последнюю хозяйку, но сопровождающие упрямо продолжали свой путь, подталкивая меня вперёд — к самому настоящему концу. Окружающий мир невероятно хаотично воспринимался мной. Всё попросту смешивалось в кашу из обрывков мыслей и последних увиденных пейзажей. Не заметила даже того момента, когда меня начали подстригать. Лишь неприятный холодок на открывшейся шее смог вернуть меня в реальность. Когда меня переодели в свободную белую рубаху, холод начал пробирать до самой души, совершенно отрезвив, не давая уйти в безумие. Перед началом мне дали возможность написать письмо. «Аристии ла Моник.       Знай, я преклонялась, преклоняюсь и буду преклоняться перед тобой. Прошу, прими мои запоздалые извинения.       Прощай.

От раскаявшейся Джион Ким*»

Показалось, что надсмотрщик, забравший послание почему-то криво усмехнулся. Понадеялась на то, что вышло не излишне вычурно или пафосно. У меня всегда имелись проблемы с прощаниями… Перед эшафотом собралось очень много людей. Вся толпа злобно рассматривала меня, отчего пришлось непроизвольно сжаться. Очень холодно. Звучание приговора и перешёптывания перед носом били по ушам. Когда же это прекратится? Я вздрогнула от собственных мыслей. Даже текущая жизнь была лучше смерти. Словно отвлекшись я бросила взгляд на задние ряды толпы, где неожиданно встретилась с янтарным блеском глаз. На мгновение он ослепил. — А-ах, — ты всё-таки пришла сюда? Я в растерянности начала отпечатывать твой последний образ в своей памяти. Среди оборванных ты стояла в чистом и непотрёпанном платье, среди уставших ты стояла совершено прямо, среди озлобленных ты стояла, не проливая грязные оскорбления. Ох, нет, ты что-то прошептала? Но что же? Ты снова прошептала тоже самое? «Про» -? Совершенно точно понимая меня и не раздражаясь, ты повторила. «Прощаю»? «Прощаю»! Ах, ты улыбнулась! Это очень мило, пожалуйста, не прекращай! А я сделаю то же в ответ. Я улыбнулась. Я очень рада. Мне тепло. — Приговорена к казни! — грубый голос прервал идиллию, и ты исчезла. Но мне не страшно. Спасибо. Лезвие легко коснулось моей шеи…