«Шизофреники, как и все остальные — видят мир своими глазами.»
«Оглянись...» — я в панике застыл на месте. Люди, снующие туда–сюда и торопящиеся по своим делам, начали сбивать меня с ног, врезаясь плечами в мою спину. Я не обращал на это внимание, полностью отдавшись под власть неизвестного. Точно сумасшедший, я повернул голову назад, выискивая взглядом что–то, что дало бы мне подсказку. Но ничего не нашел. В кармане джинс завибрировал телефон. Я вздрогнул и поспешно посмотрел на дисплей устройства.
– Да? — мой прокуренный голос неприятно резанул по ушам, я поморщился и пошел прямо.
– Где ты сейчас?
– Недалеко от дома, около Магнита. Что–то случилось? — спросил я после короткой паузы.
– Ты мне давно не звонил, вдруг что случилось. Совсем уже забыл о матери.
«Мы уже совсем близко.»
– Я сейчас занят, созвонимся позже, — оборвав связь, я сунул телефон обратно в карман, и ускорив шаг, стремительно направился к дому.
«Совсем скоро.»
Я ввалился в серую и пустую квартиру, громко хлопнув дверью и не потрудившись запереть ее. Эти чертовы голоса, было такое ощущение, что с каждым днем я слышал их все ярче и ярче, ближе и ближе. Зачем они преследовали меня? Краем глаза я уловил движения и повернул голову в сторону кухни. Я отчетливо видел существо, ростом до потолка, худого, точно скелет, с длинными руками и пальцами. Оно было черным, лицо отсутствовало, но имелся белый рот, его темная тень сгустками тянулась ко мне и я, отступив назад, споткнулся об какой–то чертов мусор, упал и словно крыса вжался в стену.
«Мы придем к тебе.»— я вздрогнул и зажмурил глаза, все сильнее вжимаясь в стену, намереваясь слиться с ней. Но через мгновение открыв их, никого не обнаружил. Все тело била крупная дрожь, сердце скакало точно бешенное. Я сделал глубокий вдох и снова осмотрел кухню взглядом. Образ чудовища вновь и вновь всплывал перед глазами, заставляя в панике обхватывать себя руками. Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы кое–как успокоиться и заставить себя поверить, что мне все привиделось или же даже приснилось. Возможно усталость или алкоголь так сказались на мне, нужен лишь сон и отдых, тогда все наладится. Именно с такими мыслями я лег спать, поклявшись себе, что больше не притронусь к спиртному.
Я шел по густому лесу, непроглядная тьма резала глаза. Ветви бились об лицо и я как чокнутый, истерически отбивался от них. С воплями рванул вперед, сам того не заметив, вышел на тропу. И замер. Ветви деревьев угрожающе стремились в небо, среди них мне виделись жуткие силуэты, которые туда–суда метались. Я слышал шелест листьев,
или же это был чей–то шепот? За спиной послышались звуки и я обернулся на них. Из мрака плавно и почти бесшумно крались огромные существа. Точно волки, но размером с медведя. Я замер, но внутри все сжалось до предела и кричало, что необходимо бежать. Черный оборотень встал напротив меня, вытянув свою огромную шею вверх, и гордо взглянул на меня, точно на таракана. Его черные глаза были налиты кровью, из пасти стекала вязкая и вонючая слюна. Я затрясся, и боясь даже дышать, медленно сделал небольшой шаг назад, но монстр этого явно не одобрил, резко выставив громадную лапу вперед, наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне, и разинул свою пасть с диким ревом. Я увидел его глотку, на зубах остались неизвестные ошметки и мне было страшно представить кому же они принадлежали. От громкого звука мне заложило уши, в голове стало нарастать гудение, и не сдержавшись, я заткнул их ладонями. Острые клыки стали приближаться, вонь тухлятины усиливаться. Вся слюна зверя уже стекала по мне и от страха я закрыл глаза.
Но открыв их я оказался у себя в постели. Я лежал весь в холодном поту, по лицу были размазаны мои же слюни и сопли. Дыхание было сбивчивым и мне все не удавалось привести его в норму, сердце все еще бешено стучало. И только заложенность ушей и гул в голове все еще напоминали мне о кошмаре. Я лежал и не мог пошевелиться, но краем глаза уловил движения в районе двери. Она начала открываться с режущим скрипом, и практически через пару секунд я увидел непонятное существо. Его лицо было изуродовано, огромные белые глаза с ничтожно мелкими черными зрачками уставились на меня, рот изогнулся в оскале. Оно было согнуто практически пополам в районе спины. Когда я уже не помнил себя от лютейшего ужаса и паники, существо издало какой–то звук, отдаленно похожий на смех. И резко выпрямившись , повернул корпус своего тела на 360 градусов, при этом ноги его оставались на месте. Оно встало на мостик и с диким смехом стремительно направилось ко мне, шатаясь из стороны в сторону. Я забился точно птица в клетке, жалобно мыча и визжа. Что–то горячее потекло у меня между ног. Оно резво забралось на мою кровать, продолжая заливаться сумасшедшим смехом. Существо нависло надо мной, усевшись мне на грудь, отчего дышать было практически невозможно. Оно же в свою очередь оскалилось еще сильнее и с каким–то облечением выдохнуло мне в лицо, от вони мое дыхание перехватило, и я начинал уже задыхаться. Протянув свою то–ли лапу, то–ли руку с длинными когтями, и положив ее мне на лоб, оно вдавило мою голову в подушку. Давление и гул в ушах, все никак не отступающие ни на минуту лишь усилились. Я не мог ни о чем думать. В момент пролетали миллионы мыслей, мне не предоставляло возможности ухватиться хотя бы за одну из них. Оно медленно опускало свою рожу, становясь все ближе и ближе к моему лицу. Я вглядывался в эти пустые глаза, которые как будто все больше и больше расширялись. Голову жгло от прилива крови к ней, сердце билось в пятках, пальцах рук, шеи, животе, я слышал и чувствовал его везде. И в один момент, я точно вынырнул из воды. Тело снова было под властью моего разума, а потолок грел своей серостью, ведь никакое существо не смотрело на меня с него.
Я сел на кровати, замечая сырость под одеялом. Когда я приоткрыл его, до моего носа донесся мерзкий запах собственной мочи. Опустив ноги на пол, я скинул с себя это одеяло. Из окна, которое прикрывали оборванные и пыльные шторы, пробивался тусклый солнечный свет. И даже его хватало для того, чтобы глаза неприятно резало. Наклонившись, я поднял сигареты с пола и закурил одну из них. Проведя рукой по лицу, будто стараясь снять таким образом всю усталость и беспомощность, я тяжело вздохнул и закашлялся. Моя чертова жизнь была столь ничтожна и бессмысленна, что я ни раз думал покончить с ней. Все детские мечты и надежды были разбиты об суровую реальность. Я наконец осознал, что мир не крутится вокруг меня, и что я даже не капля в океане. Я песок в нем. Когда–то давно я хотел стать программистом. Но родители были уверены, что это не то, что нужно миру. Они толкали меня куда угодно, но не туда, куда хотел идти я. Ну а позже я уже не хотел ничего, отчаявшись и потеряв себя. Я старался вразумить их, но они были уверены, что именно они должны вразумить меня. Им хотелось, чтобы я шел по их стопам, был как все. И что вы думаете? Я сделал как хотели они. Поступил — бросил. Стал разнорабочим, но и это долго не продлилось. И вот, мне практически 40, я живу на съемной квартире за 10к (по ее стоимости можно представить в каком она состоянии), не имею работы, если только иногда где–то подрабатываю, когда совсем напряг с деньгами, не имею семьи, веду максимально нездоровый образ жизни. Я так хотел жить на своих ошибках, а в итоге страдал из–за ошибки кого–то другого, который считал, что он умнее, ведь прожил больше меня. Все это убивало и приводило меня к очередной пьянке.
Я оперся локтями на свои колени и беззвучно зарыдал. Мне всегда хотелось быть кем–то, но я стал никем. Моя жизнь не стоит ничего, я только отравляю все вокруг себя. Люди шарахаются, когда видят меня, они стараются обходить меня, ведь запах, который спокойно можно было почувствовать на расстоянии метра вызывал слезы на их глазах. Я не был бомжом, меня содержали те самые родители, но и нормальным жителем назвать меня нельзя. Я с каждым годом все больше убеждаюсь, что чем старше человек, тем глупее он становится. Он не видит дальше своего носа, не слышит других, узколоб и высокомерен. Мысли, что я прожил больше, поэтому я умнее столь смешны и нелепы. И я всегда удивляюсь, что такие люди живут именно в наше постиндустриальное время, ведь все эти тараканы относятся к аграрному, к индустриальному обществу, где фраза: «Так выжили наши предки, поэтому и мы будем так выживать» использовалась постоянно.
Бах!
Я вскочил с кровати, сырая одежда неприятно липла к телу, но не обращая на это внимание, я устремился на кухню, откуда донесся удар. Но придя туда, я не обнаружил ничего, что могло бы издать этот звук. Решив не морочить свою и так забитую множеством мыслей голову, я направился в ванную, где сменил одежду и скинул ее в угол комнаты. Стиральной машины у меня не наблюдалось. Я посмотрел на себя в зеркало, осунувшееся и опухшее лицо, множество морщин, седые волосы и щетина. Губы обветрились и потрескались, взглянуть на зубы вообще страшно было. В глазах отсутствовал тот самый блеск, который свойственен счастливому человеку.
— Что же с тобой стало, Георгий?
Вопрос повис без ответа, а я все продолжал вглядываться в свои глаза, будто ища там что–то. Но разумеется ничего не найдя, вернулся на кухню. Открыв холодильник и достав банку пива, а после и бутылку водки, провел оставшийся день в беспамятстве.
***
Разбудил меня не прекращающий трезвонить на всю квартиру телефон. Я закряхтел как старик и еле шагая, взял трубку.
— Неблагодарная ты тварь! Все нервы мне поднял! Сколько уже можно? Я натерпелась от тебя, я столько в тебя вложила, а никакой отдачи! Иди работай, а не сиди у меня на шее. Нет бы хотя бы позвонить иногда, навестить, так ты лишь деньги трясешь с меня! — она визжала в трубку, чуть ли не срывая голос и задыхаясь от гнева. Это повторялось регулярно. Каждую неделю, как будто по часам, она звонила мне и заводила одну и ту же шарманку.
— Ты все сказала, что хотела? — я услышал как она поперхнулась от возмущения и набрала полную грудь воздуха, чтобы вылить все дерьмо, накопившиеся за неделю, но я бросил трубку и заблокировал ее номер. Похоже придется подыскать работу на месяц, а там она сама придет и будет просить прощения у ее любимого сыночка и чтобы он разблокировал ее, ведь ей совсем одиноко.
«Ты ведь не забыл о нас?»
Я воткнул наушники, и накинув какую–то оборванную куртку, покинул квартиру, все также не запирая ее. У меня закружилась голова от воздуха, который проник в мои легкие, когда я вышел из здания. Хоть мой город и считается одним из самых загрязненных и отравленных, поэтому кислород тут далеко не чистый, по сравнению с затхлым запахом моей квартиры это просто наилучшее, что могло случиться со мной.
У меня была вполне логичная и объяснимая привычка. Я носил наушники. Это было практически постоянно, ночью, днем, на улице, дома. Лишь бы отгородиться от этих голосов, которые в последнее время появлялись все чаще и чаще, становились громче и громче, будто приближались и вот–вот настигнут меня.
Я шел по единственному парку в нашем городе, который отличался если уж только своим ужасным и запущенным видом. Под каким–то сухим кустом лежал мужчина, было непонятно жив он или мертв. Все люди бесчувственно проходили мимо. Никто не хотел пачкать свои руки, а уж тем более ввязываться во что–то непонятное. Ведь никому неизвестно что в голове у явно бухого бомжа. Ну что уж поделать. Таков наш мир. Мы осторожны, недоверчивы, любим закрывать глаза на то, что нас не касается. Я всегда боялся и боюсь оказаться на месте этого несчастного. Но несмотря на жалость и сочувствие в его сторону, я как и все остальные прошел мимо, уводя взгляд от этого постыдного зрелища.
Небо было чистое, погода сегодня радовала. Впервые за долгое время не было дождя или же непроглядного тумана. Солнце светило ярко и нежно, обвивая лицо теплыми лучами. Я ободрился и даже повеселел, пока внезапно не почувствовал до дрожи пронзающий взгляд, скользящий по спине. Остановившись и обратив все свое внимание туда, откуда тянулось это липкое и неприятное чувство, моему взору предстала женщина с младенцем на руках. На них были какие–то непонятные обноски, ее черные длинные локоны больше походили на гнездо, нежели волосы. Губы облезли и в некоторых местах еле заметно кровоточили, глаза были большие, с длинными и густыми ресницами. Ее кожа была настолько бледной и тонкой, что в некоторых местах виднелись вены, ее ключицы, как и остальные кости, сильно выпирали, явно указывая на нездоровую худобу их обладательницы. Она исподлобья вытаращила на меня свои глазища, нервно кусая губу и качая свое дитя, обернутое в кучу тряпья.
Мою душу посетило какое–то тревожное чувство. Ведь если вспомнить того несчастного мужчину под кустом, то прохожие хоть и не помогали ему, но обращали на него внимание. Кто–то кидал скучный взгляд на него, кто–то в нерешительности останавливался, но не решаясь помочь стыдливо уходил, другие же кричали ему гадости, фотографировали и глумились. Но хоть вид женщины и был очень плачевным, да и стояла она практически на дороге у толпы людей, загораживая путь, своего внимания на нее никто не уделял.
Это каким–то образом зацепило меня и заинтересовало. Во мне взыграла еще большая жалость и сочувствие. И вдруг в моей голове что–то щелкнуло. Причину ее взгляда в мою сторону. Она настолько отчаялась, что впивалась взглядом в каждого прохожего, мысленно моля их о помощи. Но никто не замечал этого,
кроме меня. Я воодушевился и стремительно направился в ее сторону. Но взгляд ее не менялся, в нем не было надежды и радости от того, что кто–то решил ей предложить свою помощь. Списав это на то, что ей уже столько всего пришлось пережить, что вся вера в людей просто пропала, я еще быстрее начал приближаться к ней.
Она на долю секунды усмехнулась или же мне показалось?
— Здравствуйте. Я могу вам чем–нибудь помочь? — я улыбнулся ей настолько доброжелательно, насколько мог. Но ни один мускул лица женщины не дернулся. Я немного растерял свой энтузиазм, но отступать не намеревался. — Если вы хотите, то я могу предложить вам немного денег и крышу над головой. Правда это не люкс класс, но все же лучше, чем спать где–то на улице.
— Вы так добры...— меня бросило в дрожь от слабости и беспомощности в ее голосе. Но этот взгляд... Она будто таращилась мне в душу, а не в глаза. Ее лицо и тон настолько разнились, что я начинал нервничать и слегка паниковать. — Но я откажусь от этого, — ответила она спустя пару минут томительного молчания.
Я заметно расстроился, отступил на шаг назад и уже собирался уходить, когда она резко продолжила:
— Но есть кое–что, что вы могли бы сделать, — я вновь поднял свой взгляд на женщину, которая все так и продолжала пялиться на меня. — Не могли бы вы спасти этот мир?
Я был в шоке и даже подумал, что это снова были эти непонятные голоса. И когда я смотрел на ее непроницаемое лицо, которое было полностью уверено в своих словах, лишь убеждался в своих мыслях.
— Что вы сказали? — мой голос хрипнул и надорвался, как у мальчишки, отчего мне стало еще больше некомфортно от всего этого. И я начинал жалеть, что ввязался в это.
— Спасите мир.
— Вы спятили! — крикнул я и сам удивился своей реакции. Но мой собеседник не дрогнул и не выдал никаких новых эмоций. Она так и продолжала смотреть на меня, и я уже не понимал кто из нас спятил.
— Но вы же тоже слышите их и видите, — у меня поплыла земля под ногами. Мой взгляд заметался по парку, в поисках чего–то. И прямо как по заказу, в 30 метрах от нас из–за дерева выглядывало нечто и махало весело мне рукой. Оно было ростом с десятилетнего ребенка, с огромным красным колпаком на голове, длинными ушами, черными круглыми глазами и очень широким ртом, который был будто разрезан и растянут в зловещей улыбке.
— Да... — я и сам не заметил как выдал ответ. И пока все мое внимание было сосредоточено на этом гноме, она подошла вплотную и потянула за мою одежду.
— Мы с вами единственные, кто видят их. Но тот вред, что приносят эти существа... Этот вред касается не только нас. Поэтому я прошу вас, ведь одна я...— она многозначительно посмотрела на кокон в своих руках.
— Я понимаю вас, но все это... Как я могу? — она будто ободрилась и крепко схватила меня свободной рукой за запястье. По спине пробежали мурашки от того, насколько ледяная была ее кожа.
— Вы уже доказали мне то, что вы тот, кто сможет это сделать. Ведь вы единственный, кто набрался смелости и обратил на меня свое внимание, — она умело дергала за ниточки, точно зная мои слабости. Не замечая этого, я заметил другое. Люди старались обходить меня на большом расстоянии. Все те, кто сидел на лавочках покинули их и исчезли в неизвестном направлении. Мне показалось это странным, и женщина, замечая мое напряжение и подозрения, еще сильнее сжала мою руку и впилась в кожу ногтями. Я зашипел, выдернув руку, и гневно уставился на нее. — Простите... Я просто увидела страшное существо, и испугавшись, схватила вас, — из ее уст лилась будто песнь сирены, все больше и больше завораживая меня. И я поддавался этому влиянию, как мотылек, летящий на свет.
— Я помогу вам, — и вновь слова сами вырвались из груди.
— Я ни на мгновение не сомневалась в вас, ведь вы –
избранный, — женщина опустила голову, отчего ее лицо скрылось за волосами. Я не видел ее безумной улыбки. И очень зря. Хотя был ли шанс повернуть все вспять? Этот вопрос так и останется без ответа. Но что–то подсказывает мне, что другого выбора не существовало изначально.
Ловушка захлопнулась.
