Необузданная

      Эредин ворвался в комнату, чуть не снеся дверной проём своими широкими плечами. Громко закрыл за собой дверь. Два раза прошёлся взад и вперёд, пытаясь собрать все разбежавшиеся мысли. Не помогло. Руки сами собой сжались в кулаки, эльф тяжело дышал. Благо, что мебели в комнате не было, иначе об неё либо споткнулись, либо разнесли в щепки многочисленными ударами. Разные эмоции смешались воедино, давая странную реакцию на происшествие. Что с ним происходит?       Ни с того ни с сего то хотелось распотрошить кому-нибудь лицо в мясо, то лечь на пол и зарыдать во весь голос. Чаще всего, и то, и другое одновременно. Король нервно покусывал губу. Впервые в своей жизни он ощущал подобное. И эта перспектива ему вовсе не нравилась. Нужно собраться и успокоиться, отдохнуть, если нужно. Просто сказать, тяжело сделать. Разум не хотел успокаиваться, наоборот, всё время возвращая на место захоронения Ласточки. Эредин потряс головой, пытаясь убрать злосчастную картину.       Как король и военоначальник, он не мог себе такое позволять. Он всегда должен быть собранным и твёрдым, которым и был до того, как здесь появилась Зираэль. Девчонка перевернула его сознание сверх на голову, заставив посмотреть на мир другими глазами. Заставила почувствовать то, что он раньше никогда не чувствовал. Тепло. Привязанность. Возможно, даже любовь. То, над чем раньше Эредин смеялся, называя слабостью.       Верно говорят, что осознаёшь ценность чего-то только когда это теряешь. Ласточка столько не занимала места в его мыслях, пока была жива. Сначала она была для него лишь простой человеческой девкой, выделявшейся только своей дерзостью. Которая пропала, когда Зираэль оказалась здесь. Да, она пыталась сбежать. Это была ожидаемая реакция. Злился ли эльф на неё за это? Нет, конечно. Его забавляла вся эта ситуация. Он считал, что играет с Ласточкой, пока игра не зашла слишком далеко. Теперь было слишком поздно.       Рано или поздно кто-то из подчинённых всё же придёт к нему и спросит, что им делать дальше. На что Король будет только молчать. Он не знает, что делать дальше. Средств на борьбу за жизнь не осталось, не осталось даже надежды, которая, как известно, умирает последней. Наглая ложь. В этой ситуации последними умрут эльфы, надежда которых умерла вместе с Ласточкой. И ведь не зря эту девушку так назвали. Ласточка - символ весны, новой жизни, свободы, надежды.        Сейчас уже не осталось никого, кто мог бы подарить Эредину хотя бы надежду. То, ради чего он смог бы смело жить. Нет того, что некоторые ищут всю свою жизнь. Того, ради чего многие готовы отдать эту самую жизнь. Смысла. Дни стали похожи друг на друга: серыми, рутинными, наполненными болью. Мало кто захочет жить так. Смыслом жизни для Короля стала пепельноволосая девушка со шрамом на щеке, грубая и резкая, неугомонная и быстрая. Тогда почему он позволил ей умереть?        На небе начали сгущаться тучи, тишину на улице заменил вой сильного ветра, который успел пробраться в незакрытое окно. Занавески поднимались и тут же опускались, реагируя на смену климата. Эредин не заметил этого, даже не хотел замечать. Эмоции взяли верх: эльф сполз вниз по стене и закрыл лицо руками. Что он будет делать без своей Ласточки?

***

      Спокойная прежде погода сменилась на почти катастрофическую. Ветер ходил ходуном, через считанные секунды меняя своё направление. Серое прежде небо сменило свой цвет на более тёмный, будто на него пролили банку отменной тёмной краски. Было трудно различить конец одного облака и начало другого, все их мягкие тельца были плотно прижаты друг к другу, они стали единым целым. Наверняка все птицы в радиусе десяти километров уже спешно уносили ноги от неизвестного им явления. Вот-вот грянет гроза. Возвращение Дитя Старшей Крови должен прочувствовать каждый.       Зелёная энергия была похожа на струи, которые собирались у одного места и возносились вверх. Достаточно высоко, причём. Они как-будто высасывали из этой земли её силы и запасы. Если бы рядом кто-то находился, то ему непременно грозила смерть или хотя бы сильные травмы и истощение, если уж не говорить про психологические последствия. Стали проявляться ещё и толчки, здесь начиналось землетрясение. Тучи сгущались всё сильнее. Пронёсся звук, будто кто-то вздохнул или простонал. Ударила молния. Зелёная энергия исчезла, будто её никогда и не существовало.       Молодое тело упало вниз. Было больно, и падение здесь было не причём. Неприятно отзывался каждый сустав, каждая мышца, а особенно разум и солнечное сплетение, как будто их только что перемололи. Дышать тяжело. Первая попытка встать оказалась неудачной, ровно как и вторая. Ноги не слушались, органы чувств отказывались воспринимать реальность. Хоть голова и болела, но способность думать вернулась первой среди многих. Мозг воспроизводил последние воспоминания своей хозяйки. "Я живая?"       Цири ощупала себя всю, от головы до ног, но сомнения никак не хотели уходить. Как она могла выжить, упав с такой высоты? Телепортироваться она не успела, да и навряд ли кто-то на улице её ловил. Девушка собрала все свои нынешние силы и перевернулась на спину. Следующим вернувшимся чувством было обоняние. Девушка смогла почувствовать запах крови. А точнее, его отсутствие. Если она действительно упала, то обязательно поранила себе что-нибудь. А металлического запаха здесь и в помине не было.       Дышать стало легче, Ласточка ощущала, как в ней течёт её Сила. Магия возвращала её реальные силы, действуя на подобии энергетика. Как будто только что сваренное зелье. Девушка открыла глаза. К её удивлению, Цири оказалась вовсе не площади перед дворцом, а на какой-то поляне. Она была одна. В воздухе ощущалась прохлада, что можно объяснить бессолнечным небом с тёмными тучами. Царили напряжение и тревога. Хорошо, что Цири этого не чувствовала.       Девушка села и осмотрела себя. На ней была её любимая белая рубашка со спадающим корсетом, всё те же сапоги на каблуках, удобные штаны, которые так хорошо тянулись. Перчаток не было, поэтому Цири с лёгкостью заметила свою побелевшую кожу и выделяющиеся костяшки. Она сильно похудела, кожа обтягивает её скелет так, что становилось больно. В самом деле, при желании по ней можно было учить анатомию. Цвет волос не изменился, пара пепельных прядей промелькнуло перед глазами, которые девушка тут же заправила за ухо по старой привычке. Прежняя боль прошла. Ласточка поднялась на ноги.       Прежде Цири никогда не была здесь, это место было для неё незнакомым. Ничем не примечательное пространство мало походило на Тир на Лиа и на его неописуемые красоты, эта полянка скорее была похожа на отдалённый лес Скеллиге, даже было прохладно, как там. Скеллиге... Сколько воспоминаний связано с этим местом. Сколько родных людей там живёт. Вот бы сейчас оказаться там, хоть на одну минуту, вдохнуть свежий морской воздух, возможно, покататься на коньках, как тогда, с Хьялмаром в детстве...       Ласточка оборвала свой поток мыслей. Действительно, что ей мешает прямо сейчас перенестись на холодные острова? Магия у неё есть, силы тоже есть. Возможно, только эльфы. Но если девушка умерла для них, то они должны снять барьер за ненадобностью. И перестать следить за колебаниями границ миров. Больше не за чем. У них больше нет надежды на жизнь, их миру недолго осталось с угрозой Белого Хлада. Пусть ответят за всю свою жестокость с ней. А у Цири есть надежда. Надежда на то, что сможет дожить свой век, не убегая при этом от кого-либо. Залечь на дно, удариться в ведьмачье ремесло, развивать свои магические способности. Не в этом ли счастье? Хотя с магией она переборщила, хватит её в этой жизни. Ведьмачка улыбнулась. Больше она не будет никому ничего должна.       Зелёное сияние унесло девушку на место самых тёплых воспоминаний из её жизни. После Каэр Морхена, конечно. С этим местом её тоже многое связывало, тренировки с дядюшкой Весемиром она забудет ещё очень нескоро. Но туда Ласточке предстояло вернуться позже. После того, как она найдёт Геральта. Цири начала движение по скрипучему снегу. До ушей донёсся шум морского прибоя. Белый Волк может подождать. Сейчас она направляется к своему другому старому знакомому, дорогу к которому она знала наизусть. С самого детства, которое у неё кончилось так рано.