Необузданная

      Перед глазами один за другим мелькали разные цвета и формы, они то складывались в единое целое, то разъединялись и множились в количестве. Избавиться от них не получалось, ведьмачка хотела попробовать смахнуть их руками, но те не способны были шевельнуться из-за отсутствия сил. Иногда она видела картины из её воспоминаний, как Бонарт убивал Крыс, или Аваллак’х сопровождал её в Тир на Лиа. Старые события отзывались болью в душе, как Цири не старалась запихнуть их в дальний уголок своего сознания, они приходили сами по себе, напоминая о не самых лучших временах.       Нельзя было описать, как девушке жарко сейчас. Она чувствовала, как с её лба и шеи тёк пот, но ничего не могла с этим сделать. Ласточка беспорядочно металась из стороны в сторону, пытаясь одолеть невидимого врага. Она знала, кто-то очень сильный и страшный притаился где-то рядом и выжидает, пока та отвлекётся. Ей нужно лишь открыть глаза… Но эта задача была непосильной. Веки стали тяжелее любого из известных металлов, сама она бы не смогла их открыть.       Цири сжала правую руку, в надежде, что там окажется меч, но оружие куда-то пропало. Как странно… И опасно. Если где-то рядом действительно есть враг, то сразить её будет совсем просто. Без меча… Куда она без меча? Можно предпринять попытку телепортироваться куда-нибудь подальше отсюда, но сил на это девушка не нашла. Если так, то даже будь у неё меч, она бы всё равно не смогла отбиться, если не способна элементарно сделать замах. Ласточка абсолютно беззащитна перед обстоятельствами.       Девушка зашипела от резкой боли в области ребра. Да, один из стражников сумел её ранить, подарив ей ещё один большой шрам. Обработать бы его чем-нибудь, пока не началось заражение. По телу потекли новые капли, но это был уже не пот. Это было что-то прохладное и ужасно пахучее, отчего Цири поморщилась. Различить запах было невозможно, но это точно не обычная вода. Может, спирт или какая-то мазь. Вслед за этим на шрам легла тонкая, но эластичная ткань. Её бинтуют? Но кто?       Сознание медленно, но верно начало возвращаться к ведьмачке. Она пыталась различить ту размытую картину, что видела у себя перед глазами и заметила там какое-то движение. Слух тоже заработал, и девушка услышала пару голосов, очевидно, беседующих друг с другом. Голоса были нежные и тихие, значит, это точно не мужчины. Один из них возможно принадлежит ребёнку, так как немного писклявил. А второй, должно быть, его или её мама.       Последнее, что помнила Цири, это битва со стражниками. В которой она победила. Но упала в обморок прямо на поле сражения. Точно, у неё же совсем кончились силы. Сколько же девушка лежала на этой площади? Если рассуждать логически, то она там была до самого утра, как раз тогда, когда на свой пост приходят новые охранники. Им, конечно, всё равно, но гнить тела в таком месте они не оставят. И либо они выкинули её вместе с остальными в какую-нибудь помойку для мёртвых, либо, сочтя живой, отнесли её в камеру. Но кто тогда обрабатывал её раны?       Тело из-за огромной усталости продолжало ныть, девушка то и дело издавала тихие стоны. От боли никуда не деться, но терпеть её было уже невозможно. Помимо неё, присутствовала также сильная слабость. Цири не могла пошевелить практически ничем, разве что перекидывать голову с одной стороны подушки на другую. Удивительно, ей выделили подушку?       Сил наконец-то стало достаточно, чтобы элементарно открыть глаза, поэтому Ласточка незамедлительно воспользовалась этой привелегией. Перед её взором оказался деревянный потолок из необработанных брусков, которые в принципе сейчас были у всех жителей Новиграда. Позволить себе непродуваемую каменную крышу могли здесь совсем немногие, что говорит о том, что Цири находится дома у кого-то из бедной части населения. Она чуть склонила голову вправо и увидела пустой стол, на котором стояла лишь одна свеча. Вот почему в этой комнате было так тускло.  — О, очнулась наконец-то! — девушка увидела перед собой лицо женщины, которая улыбалась во все свои тридцать два зуба.  — Вы… кто? — сипло проговорила ведьмачка и тут же закашлялась, ощущая сильную сухость в горле.       Женщина на секунду отошла, но затем снова вернулась с чашкой воды и протянула её Цири. Та жадно прильнула к краю, вытягивая оттуда всю жидкость большими глотками и не заботясь о том, что что-нибудь может пролиться. Как только в чашке не осталось питья, женщина убрала её.  — Уже и не помнишь меня? — она тихо поставила ёмкость на стол и присела рядом с постелью Ласточки. — Дорогуша, на площади ты с мечом с моим мужем разговаривали. Ты же меня спасла.       Ведьмачке как кстати бросился в глаза большой живот женщины. Она вспомнила описанную ею картину.  — Да... , я вас помню, а… что случилось? — голова ещё туго соображала, а после внезапно пришедшего головокружения Цири вновь откинулась на подушку.  — Милочка, ты не представляешь, что сделала для меня! Он же сразу, как мы домой пришли, пить отправился к друзьям. На удивление ни разу не ударил.  — Ох… что-то я не очень понимаю, — девушка прикрыла глаза. — Можно как-то ближе к концу?  — Как скажешь, — женщина улыбнулась. — В общем, напился мой муж, как собака, да не рассчитал и грохнулся с балкона корчмы. Приходили мужики, сказали, что умер, — она вся сияла изнутри и не была похожей на ту, за которую Ласточка заступилась совсем недавно.  — И вы, как я вижу, не очень сожалеете, — сказала очевидное Цири, глядя на женщину, у которой счастье скоро из ушей польётся. Завидно.  — Ты не представляешь, какого самомнения он был о себе. Бил и меня, и детей, — за спиной у неё появилась маленькая головка, а вскоре мальчик робко зашёл в комнату, теребя за ухо игрушечного зайца. Он с удивлением рассматривал девушку, отчего ей стало не по себе. — Петро! Я же тебе сказала ложиться спать.  — Мне страшно, — почти шёпотом произнёс мальчик, ёжась от холода.  — Не глупи, иди к сестре, — ласковым тоном проговорила женщина, прижимая его к себе. Она поднялась со стула и подошла к сыну, поцеловала его в лоб. Мальчик сжался, но не отстранился, даже чуть-чуть стремился к тёплым губам самого близкого для него человека. Цири умилилась этой картиной.  — А папа точно не вернётся? — Петро… вроде бы его так звали, заикался и дрожал, в свои малые годы уже познав силу папиного кулака.  — Точно, — заверила его мама, после чего мальчик убежал из комнаты.       Она присела на своё старое место.  — Надеюсь, ты не будешь стесняться, у меня здесь живут двое моих ребятишек: Петро и Глаша, — женщина собрала руки в замок и внимательно осматривала Ласточку, следя за её реакцией.  — Нет, что вы, — ведьмачка закряхтела, пытаясь принять более удобную для неё позу. Но больное ребро давало о себе знать. — Скажите, ох… как вы меня нашли? Я же была на площади, в куче тел стражников и…  — И вся в крови, — закончила за неё женщина, осознавая, как Цири сейчас тяжело говорить. — Как только я узнала, что из нашей семьи наконец исчез тиран, я страстно хотела тебя отблагодарить. Пусть тогда и была ещё ночь, я всё же рассчитывала, что ты не ушла с площади. И не ошиблась, — она прошлась по Ласточке взглядом, осматривая ту с головы до ног. — Только я не рассчитывала, что найду тебя без сознания и, — женщина посмотрела на перевязанную грудь девушки. — В таком состоянии.       Цири вновь закашлялась, ощущая нехватку в кислороде. Рёбра начинали болеть сильнее из-за этого, на повязке начали появляться маленькие пятна от крови. Женщина вдруг засуетилась, боясь, что рана вновь может открыться. Она что-то искала глазами, возможно, новый бинт или что-нибудь для обработки. Ведьмачка подняла ладонь в останавливающем жесте, ведь ничего страшного пара капель не сделают. Но было уже поздно, старые повязки начали покидать поверхность её кожи.  — Дорогуша, ты спасла меня, а я спасла тебя, — женщина аккуратно снимала бинты, боясь случайно задеть больное место. — Не бойся, здесь тебя ни один стражник не достанет.  — Спасибо, но не нужно меня пере... , — она попыталась подняться, но из-за резкой боли тут же опустилась назад. -…вязывать. Я скоро… должна уходить.       Женщина подняла на неё полные удивления глаза.  — Куда ты пойдёшь в таком состоянии? — уже громче спросила она. — Ты же даже встать не можешь! Милочка, у тебя синяки под глазами больше, чем мой кулак, и я клянусь, что пока они не исчезнут, я буду за тобой ухаживать, — женщина смочила маленькую тряпочку в тазике с пахучей жидкостью и опустила её на новый шрам Цири. Та вздрогнула.       Поняв, что спорить с сердобольной матерью бесполезно, Ласточка со стоном опустилась на подушку. Что, что, а отдыхать сейчас она точно не планировала. После этого отпуска нужно же будет вновь приводить себя в форму, иначе справиться даже с банальными утопцами будет трудно. А как же обучение магии? На это точно будет нужно много сил и энергии. Но обучаться в Новиграде не выйдет. На девушку наверняка объявят охоту, поэтому даже простая прогулка может натравить на неё Охотников. Цири закрыла глаза. Почему в её жизни всё так сложно?       Ласточка зашипела, когда женщина начала накладывать новый бинт. От каждого прикосновения к ране было больно, как никогда раньше. Она опустила голову вниз. Новый шрам был довольно большой по ширине и обладал ярко-багровым цветом. Видимо, тот стражник задел какие-то связки, раз видна такая красота. Меч разрезал эпителиальную ткань и разделил верхний слой кожи пополам, отчего девушке и становилось больно. Женщина сделала последний оборот и завязала бинт маленьким, но крепким узлом.  — Сколько у тебя шрамов... — между прочим сообщила она, осматривая тело Ласточки. — Воительница какая?  — Ведьмачка, — окрепшим голосом ответила Цири. Она больше не чувствовала сухости в горле, поэтому спокойно могла продолжать диалог.       Мать-одиночка приподняла брови, явно удивлённая таким заявлением.  — Никогда не видела ведьмаков, если честно, — с улыбкой на лице произнесла она. — Только слухи. Раз уж так… Можно тебя кое о чём спросить?       Ласточка улыбнулась в ответ.  — Конечно. Для вас — всё, что угодно.  — Правду говорят, что вы эмоций не чувствуете? Вроде бы какие-то мутации проводите, которые, по слухам, в вас людей выжигают.       Цири гоготнула.  — Ну почти, — она показала зубы в улыбке. — Ведьмаки действительно чувствуют меньше, чем обычные люди, — ведьмачка сделала паузу. — Но далеко не все — чёрствые сухари. Те, кто в своё время обучали меня — добрейшие и всегда хорошо относились к любым расам. А иногда даже к некоторым чудовищам.  — А разве ведьмаки не должны убивать чудовищ? — не поняла женщина. Ласточка подняла на неё свои зелёные глаза, вспоминая давно услышанную от дядюшки Весемира фразу.  — Мы убиваем только опасных чудовищ, — девушка в ответ начала разглядывать женщину. У неё было множество синяков на запястьях и лице, а на затылке виднелся кусочек шрама. Что же с ней делал её муж? Судя по увечьям и страху, с которым её сын сегодня боялся лечь в кровать, ничего весёлого. Спрашивать подробнее ведьмачка не стала во-первых из вежливости, а во-вторых ей и так ясно, как именно повреждаются те или иные места тела.       Женщина аккуратно сняла с головы девушки тонкий бинт, чтобы тут же повязать новый. Это немного смутило Цири. При условии, что голова не пострадала в бою, смысла перевязывать её не было. Вероятно, мать-одиночка делает это лишь для галочки, чтоб было и так далее. Заставить её снять безделушку было невозможно и бесполезно, поэтому девушка молча мирилась с неудобным бинтом на лбу.       А эта женщина довольно умело обработала ей рану. Судя по запаху, для начала она промыла её спиртом, после чего наложила прохладные повязки. Возможно, что Ласточка не смогла бы сделать это себе сама, поэтому про себя уже безумно благодарила свою спасительницу. Довольно редко в Новиграде встретить людей, готовых помочь незнакомцам. В этом гниющем городе она одна на миллион. Если тут, конечно, есть миллион жителей.  — Кстати, забыла представиться. Я — Клара, приятно познакомиться! — Клара растянула лицо в своей лучезарной улыбке и протянула руку для пожатия.  — Цирилла, это официальное. Но вы можете звать меня просто Цири, — девушка улыбнулась в ответ. Они пожали друг другу руки.  — Цири? Эта не та ли самая, которая дочь императора, которую он начал искать? — женщина выглядела всё такой же весёлой и шутливой, а вот ведьмачке уже было далеко не весело.       Откуда она знает про Эмгыра и его козни? Конечно, многие обладали информацией об императоре, но большинство из людей либо краем уха слышали разговор и слухи других, либо имели чуть больше, но тогда участвовали в войне и скорее всего погибли. Но у Клары были знания и про дочь Эмгыра, которую тот ищет… Значит ли это, что кто-то со Скеллиге всё же проболтался об её недавнем визите на острова? Это скверно.  — Нет, я… меня просто назвали в честь неё, а так я на целых два года младше, — ведьмачка импровизировала на ходу, вовсе не желая раскрывать свою истинную личность. Она не знала, сможет ли Клара сохранить этот секрет в тайне, поэтому решила не рисковать.  — Да я шучу! — женщина тихонько засмеялась, боясь разбудить только заснувших детей. Она по привычке положила одну руку на свой круглый живот, а второй легонько толкнула Цири в плечо. Как же сильно Клара изменилась со смертью подонка, который был для неё мужем. Ведь на самом деле она весёлая и шутливая, но девушка никогда не сможет забыть, сколько страха было в её глазах, когда её буквально таскали по улице.  — Вы сказали, что император вновь начал искать свою дочь? — девушка пододвинулась чуть ближе к краю кровати. — Знаете ли вы что-нибудь ещё об этой ситуации?  — А зачем тебе? — между прочим спросила Клара.  — Просто интересно, — пояснила Ласточка, делая свой голос как можно более натуральным.       Женщина прищурилась, но всё же начала рассказ.  — Я знаю обо всём этом только по слухам и не более, но говорят, что Эмгыр отправил большой военный флот на Скеллиге, так как по опять же слухам, его дочь находится там.       Цири на секунду задумалась.  — Он собирается напасть на острова? — осознание этой мысли повергло в шок девушку, она надеялась услышать опровержение своему предположению. Но её ожиданиям было не суждено сбыться.  — Скорее всего.       Она прикрыла глаза. Боже, ведь у неё и так было полно проблем, за что ещё и это навалилось? Нет, нет, этого не должно произойти ни в коем случае. Эмгыр… Неужели он до сих пор не понял, что Ласточка не собирается перенимать его престол. Ей не нужна власть, ей нужна свобода, такая сладкая и желанная. Но император всегда отличался упорством в своих действиях. Если он действительно решит напасть на Скеллиге… Совесть не позволит ей приехать туда вновь. Нильфгаардцы безжалостны, они убьют каждого, кто встанет у них на пути. Жители островов не простят её за это.  — Ну, я думаю, на сегодня всё, — Клара поднялась со стула и прихватила единственную свечу, стоявшую на столе. — Спокойной ночи, — по комнате разошёлся звук закрытой двери.       Цири аккуратно перевернулась на здоровый бок и обхватила себя руками. Как она устала от этого всего.