Необузданная

      В очень узкой комнате то здесь, то там слышались громкие звуки перебирания посуды. На необработанном столе из сосны тут же оказалась деревянная миска, а рядом с ней ложка из того же материала. Мебель еле помещалась в таком пространстве, хорошо, что она была раскладной и находилась здесь только во время трапезы. Цири повезло занять самое неудобное место за столом, она оказалась прижата к стене и в буквальном смысле еле дышала. Неудобным был и её стул, так как рассчитан для людей с гораздо меньшим ростом. Мало того, что стол прижимался к её больному ребру, так ей ещё и приходилось подгибать ноги, чтобы хоть как-то сидеть. Что же, выбирать не приходилось.       Солнце за окном уже давно было в самом центре неба, слабый его свет проникал в дом Клары, но для лучшего освещения всё равно нужны были свечи. Напротив девушки заскрипел пол, малышня отодвинула свои стулья и уселась на свои места. Женщина продолжала хлопотать над обедом. Она металась из одного угла в другой, ловкими и привычными для неё манёврами обходя острые углы стола, чтобы поскорее закончить с приготовлениями и сесть вместе с остальными. Меню у них было небольшое: суп, сваренный на залежавшейся ножки курицы, из которой наверняка варят не первое блюдо, пара краюшек хлеба, часть из которых были надкусаны Глашей, которая сейчас прятала свой взгляд, чтобы себя не выдать, и компот, от которого пахло не самым лучшим образом. Но какая же домашняя обстановка царила в этом месте!       Цири уже фактически стала частью этой маленькой, но дружной семьи. Клара лечила её ранение так, как только могла, и за неделю её пребывания здесь шрам не только затянулся, но и болел гораздо меньше. Лишь цвет, которым он уродовал кожу Ласточки, остался тем же. Дети вовсе не боялись девушку, она смогла найти к ним свой подход. Уже на второй день они с воодушевлением слушали рассказ о гулях и альгулях, а так же как их отличать. Конечно, Петро с Глашей ничего не запомнили, но каждую новую историю внимали с удовольствием. Они взамен делились историями со двора, в какие игры они играют и обучали Ласточку игре. Клара так ласково улыбалась, когда глядела на это действие.       Женщина наконец опустилась на своё место, поставив на стол кастрюлю с их сегодняшним обедом. Ребятня тут же схватилась за потрёпанные ложки и стала ожидать, когда и им плеснут поесть. Но Клара сначала налила именно девушке, как в принципе и в прошлые дни. Смотря на неё, она никогда не забывала упомянуть о её болезненной худобе и о том, что ей нужно гораздо больше есть. Ей всегда доставалась самая большая порция, которую ведьмачка ела через силу, чтобы не расстроить добродушную женщину.       Стук деревянных ложек о такие же деревянные тарелки заполнил узкую комнату, все участники трапезы ели одинаково быстро, ведь складывать стол потом нужно будет всем вместе. Петро с Глашей периодически поглядывали друг на друга, словно соревнуясь в скорости. Они почти полностью расплескали содержимое своих тарелок, на что их мама только качала головой. Ласточка особо не спешила, так как знала, свою пусть и самую большую порцию она съест первой. Тогда может дети соревнуются с ней? Но в любом случае Клара закончит последней, поскольку привыкла растягивать всю еду надолго, ведь много у неё никогда не было, приходится всегда экономить.       За окном громко шумели люди, что неудивительно, ведь эта семья жила совсем близко к площади. Прямо под носом у стражников, которые, к сожалению Цири, всё же натравили на неё всех Охотников за колдуньями. Об этом она узнала от них самих. Близость охраны сыграла свою роль, даже не выходя из дома, девушка могла слышать, о чём шепчутся рядом стоящие стражники. Помимо разнообразных матов, которыми они её покрывали, воины говорили и том, что довольно большой эскорт был специально выделен на поимку девушки, очень похожей по описанию на неё. Это было очень скверно.       В окне промелькнул преимущественно красный шлем стражника, он на секунду повернул голову в сторону девушки, от чего та сразу съёжилась и отвела взгляд. Клара приподняла брови и осмотрела часть улицы, которая была ей видна. Она прекрасно знала о конфликте местной власти и Цири и могла понять тот страх, который она испытывает при одном их виде.  — Не волнуйся, мы не дадим тебя в обиду!       К успокаивающим словам Клары присоединились голоса её детей.  — Никогда не дадим! — сказали они синхронно.       От поддержки, такой сказочной и желанной, внутри Ласточки огромными волнами разливалось тепло к этим людям. У неё не хватило бы слов сказать, как она им благодарна за ту крупицу заботы, которую они ей оказали. В ответ на это девушка лишь улыбнулась, одним взглядом ярко горящих зелёных глаз произнося «спасибо». Семья с Цири начала заканчивать трапезу.       Все дружно сложили тарелки в одну кучу, а Глаша со скоростью вихря отнесла их к бочке с водой, которая служила и питьём, и способом мытья посуды. Клара поднялась со своего места и начала складывать стол, для начала отодвинув его от стены. Девушка наконец смогла вздохнуть полной грудью после этого действия. Она переместилась под стол, убирая ножки, на которых помещался этот агрегат. Мебель уменьшилась и теперь могла спокойно влезть в дверной проём и встать на своё законное место. Хоть Клара до сих пор была против излишних физических нагрузок Цири, та всегда помогала ей перетаскивать мебель в коридор, и этот раз не стал исключением.       На тонкой верёвке у выхода из дома висела тщательно выстиранная белая рубашка девушки, которую она пока что не носила. После резкого похолодания в Новиград вновь вернулось тепло, даже можно сказать жара, поэтому кроме своих кожаных штанов и бинтов на груди Ласточка ничего не хотела надевать. Острый меч, подаренный Мышовуром, был спрятан подальше от любопытных взглядов детей, которые желали как можно больше узнать об их новой сожительнице. Она предстала в их глазах как образ избавительницы, сильной и смелой, поэтому дети очень хотели быть на неё похожими.       Клара сказала, что отлучится по делам и попросила Цири посидеть с непослушной мелюзгой, пока та гуляет после обеда. Девушка не стала перечить и с радостью согласилась, пока Петро с Глашей бегали вокруг неё и просили с ними побыть. Они схватились за её ладони и буквально вытащили на улицу, пока Ласточка гоготала и повторяла: «ладно, ладно». Хорошо, что их двор был закрыт от основной улицы, его не патрулировали. Как и было обещано, их мама вскоре ушла, загадочно приподняв уголок губ в ухмылке.       Только девушка успела приземлиться на тёплые каменные ступеньки, рядом тут же послышались фразы.  — Цири, расскажи историю! Цири, ну расскажи!       Девушка ухмыльнулась, пытаясь вспомнить оставшиеся истории, которые она ещё не успела выдать этим малявкам. Вот чёрт, а в запасе практически ничего не осталось, хотя она вовсе не из тех, кто жалуется на скучную жизнь.  — Ну хорошо, а про что вы хотите услышать? — из головы как назло вылетели все мысли, может сами дети смогут ей о чём-нибудь напомнить.  — Ну о чём-нибудь расскажи! — завопила прямо около её уха Глаша.  — Да, расскажи! — поддакивал ей Петро.  — Ох, дьяволёныши! — вздохнула Ласточка. — Ну, так уж и быть, слушайте!       Малявки остановились около неё, готовясь воспринимать всю входящую информацию. Они выпучили свои глаза и приоткрыли рты, им не терпелось выслушать очередную захватывающую историю, которую дети очень постараются не забыть.  — Жил-был на свете один страшный злодей, очень любивший убивать всех, кого только он не встретит. Он был могущественнее любого мага, сильнее любого воина, надменнее любого правителя, огромнее любой страны. Он замораживал всё живое на своём пути, и звали его Белый Хлад.  — А почему именно так? — перебил её Петро. — Обычно у злодеев внушающие имена, а тут Хлаб какой-то. Да ещё и белый.  — Ну откуда же мне знать? — ответила девушка. — И вообще, не останавливай меня, а то рассказывать не буду.       Мальчик притих, а Цири удовлетворённо продолжила. -… И не было на свете силы, способной его остановить. Он это понимал и с огромной дерзостью продолжал наводить на всех ужас. И люди, и эльфы, и краснолюды бежали от него, но всех их ждала только смерть от вымерзания. От каждой поглощённой жизни Белый Хлад становился всё сильнее и хотел заморозить всё, что вообще существует в этой вселенной.  — Фу, какой противный! — вмешалась уже Глаша, но под пристальным взглядом Цири она тут же умолкла.  — Но в противовес ему существовала Ласточка. Она же символ весны, избавительница. Нельзя было описать, какой силой она обладает. И все расы тоже поклонялись ей. Но, в отличие от Белого Хлада, Ласточка не горела жаждой убийства, хоть в своей жизни ей приходилось это делать. Она была добром, когда он являлся злом…  — Если Ласточка — добро, то она победит Белый Хлад? — неожиданно спросила девочка.       Цири не смогла сразу ответить, вместо неё это сделал Петро.  — Ну конечно, добро же всегда побеждает зло, — мальчик говорил очень уверенно, будто бы знал наверняка. — Но если её силы не растут, а Белого Хлада растут, то ей нужно торопиться, иначе он станет сильнее.       Дети уткнулись своими выжидающими взглядами в девушку, гадая, чем может кончиться эта сказка. У ведьмачки застрял ком в горле, даже если бы она хотела что-то сказать, то не смогла бы. Её сердце билось в бешеном ритме, она постоянно за что-то цеплялась глазами, поэтому зрачки ходили туда-сюда. Одновременно хотелось и рыдать, и смеяться, но Цири лишь безмолвно сидела, пытаясь собрать мысли воедино.       Почти придуманная сказка, основанная на реальных событиях, требовала логического завершения. И девушка бы рада закончить её счастливым финалом, кой есть у любой выдумки для детей, но ведь это будет неправда. Ласточка ещё не победила Белый Хлад, а лишь ищет себе пути для обучения магии, которые не факт, что пригодятся. Эта сила вымораживает один мир за другим, все расы, их населяющие, гибнут, а она отсиживается в стороне. И ведь Ласточке достаточно сил, чтобы в крайнем случае уйти во время сражения. Получается, сейчас она… ищет себе оправдание?  — Так чем же кончилась эта сказка? — любопытный Петро хотел поскорее узнать финал, ровно как и его сестра, поэтому они терпеливо ждали ответа.       Временный ступор девушки прошёл, она резко встала, даже не почувствовав боли в области ребра.  — Не знаю… Не помню, — она металась ещё несколько секунд, после чего чётко осознала, что нужно делать. — Послушайте, мне совсем скоро нужно будет уезжать.  — Как? Я думала, ты с нами навсегда, — огорчённо проговорила Глаша, поджав свои тонкие губы.       Цири опустилась на корточки, беря маленькое лицо девочки в ладони.  — Ну у меня же тоже есть свой дом и свои заботы, — она старалась говорить как можно тише. — Вы и ваша мама очень сильно помогли мне, за что я вам буду вечно благодарна, — из карие глаз Глаши полились слёзы, её брат тоже был готов заплакать. — У нас всех есть своё Предназначение, — она поочерёдно смотрела то на мальчика, то на девочку. — Мы обязаны его выполнить. И пришло время мне совершить своё.

***

 — … Если честно, не думала, что ты соберёшься уезжать так рано, — честно призналась Клара, пока искала на кухне всё, что ещё можно было съесть.  — Я и сама не ожидала, — столь же честно ответила девушка. Она, встав перед битым зеркалом, аккуратно снимала бинты, чтобы поменять их в последний раз. Кровь больше не шла, однако эластичную ткань приходилось в буквальном смысле слова отдирать от кожи. — У вас ещё остался спирт?  — Конечно, — женщина направилась к шкафчику на стене, где был весь их алкоголь. — Вот уж не думала, что запасы мужа мне когда-нибудь пригодятся. — она вытащила один бутыль и протянула его Цири.       За окном уже давно был вечер, и прежний гул людей с площади давно утих, оставив только звуки передвижения стражников в броне. От греха подальше Клара закрыла шторы и, придерживая свой живот, подошла к девушке. Та продолжала отдирать старые бинты, периодически поглядывая на женщину. Кларе искренне было жаль, что приходиться прощаться. За всего одну неделю она действительно смогла стать для их семьи родной, поэтому отпускать ведьмачку было больно. Женщина тягостно вздохнула и пошла в коридор, где в укромном уголке был спрятан меч.  — Может скажешь хотя бы, куда направляешься? — как можно тише произнесла она, так как дети уже давно спали.  — На Скеллиге, — ответила Цири и тут же закусила губу, стараясь не простонать. Старые бинты покинули поверхность её кожи, последний их слой было очень больно отрывать. Хорошо, что хоть рана не открылась.  — На острова? — искренне удивилась Клара, захлопывая дверь в комнату одной рукой и держа ножны в другой. — А не боишься, что нильфгаардцы побить могут?       Девушка набрала в ладонь немного спирта и испустила тяжкий вздох, когда приложила её к шраму.  — Боюсь, а что делать, — произнесла она, еле сдерживая стоны боли. — Мне очень необходимо туда попасть. — девушка начала искать взглядом новую ткань. — У вас случайно не будет чего-нибудь тёплого из одежды? Там, куда я направляюсь, адски холодно.  — Навряд ли, деточка, мы же зимой все по домам сидим, а за пищей муж ходил, — разочарованно произнесла Клара.  — Ладно, вы и так мне сильно помогли, — Цири начала наматывать новые бинты, когда в коридоре послышался странный шорох. — Что это?       Женщина приоткрыла дверь и неодобрительно цокнула, и через секунду в комнату вошли её дети, горьким взглядом смотря на Ласточку. Та прекратила перевязку, обратив свой взор на них в ответ.  — Что случилось? — ласково спросила их девушка.       Брат и сестра секунду мельтешились, но девочка тут же заговорила.  — Мы понимаем, что тебе нужно уходить. — произнесла она, еле сдерживая слёзы.  — Но хотим, чтобы ты о нас не забывала! — продолжил мальчик и сделал шаг вперёд.       Цири рассмеялась, несмотря на боль в области ребра, и подошла к ним.  — Я о вас никогда не забуду, обещаю, — девушка сделала последний оборот тканью и завязала её на узел, глядя в глаза то Глаше, то Петро.  — А вот эта вещица тебе в этом поможет, — мальчик, что всё это время держал правую руку за спиной, протянул её Ласточке. Она ожидала там увидеть какую-либо самодельную поделку, но не угадала. В крошечной ладони был медальон школы Волка.       Цири раскрыла рот от удивления. На вид это не подделка, да и такую тонкую работу очень трудно подделать. Ровные клыки волка, его шерсть были точно такими же, как у Весемира или Эскеля, по праву носившие такой же магический медальон. Цепь была запачкана кровью, но не человеческой, так как имела другой цвет. Это говорило о том, что этот медальон точно настоящий и точно принадлежал ведьмаку. Но откуда он у этих детей?  — Мы вчера откопали его во дворе и хотели тебе подарить, когда ты полностью поправишься, — словно прочитав мысли Ласточки, сказала Глаша. — Но раз ты уезжаешь… Это кулон ведьмака, а ты ведьмачка, поэтому должна его носить.       Девушка чуть наклонилась, чтобы Петро мог достать до её головы. Мальчик аккуратно расправил цепь и своими тонкими пальчиками положил её на шею Цири. Значок волка упал на её голую грудь, сверкая своими заметными глазами. Она встала на ноги.  — Благодарю, — ведьмачка начала надевать свою рубашку, которую Клара предварительно принесла в комнату. Застёгивая пуговицы одну за другой, она не забыла повесить медальон так, чтобы его было видно. — Ну… Мне пора. Прощайте.       Дети сделали грустное выражение лица, а Клара лишь сожалеюще вздохнула. Она подала меч девушке и отошла от дверного проёма, чтобы дать ей пройти. Но Цири лишь улыбнулась, прикрыла глаза и осветила комнату ярко-зелёным всплеском, после чего исчезла.  — Так она… владеет магией?