Второй шанс для любви

ЭПИЛОГ. В тот момент, когда Питер Пэвенси заявляется ко мне домой со множеством гематом, я поражённо замираю столбом и стискиваю медную ручку двери до посинения пальцев. Не знаю, что чувствуют в такие моменты обычные девушки (и случается ли у них такое вообще), но я испытываю удивление и злость. И только где-то глубоко внутри чуточку страха. Для мальчишек в любое время драки являются чем-то обыденным и повседневным, но очень странно, когда мудрый и закалённый не одним боем король проигрывает обычным дворовым хулиганам. Это удивление. Он сам дал себя побить. Это злость. Всё также не отрывая взгляда от него, слегка сторонюсь, чтобы пропустить. Да, такая ситуация для нас впервые. Указав пальцем в сторону гостинной, иду за аптечкой. Мы молчим. Он просто не хочет говорить, а я хочу, но не знаю что. Нет, я хочу даже устроить наш второй масштабный скандал, но продолжаю молчать, потому что осознаю всю глупость этого желания, которое, без сомнения, не приведёт в случае своего осуществления ни к чему хорошему. Питер сидит на диване, слегка согнувшись вперёд и опираясь локтями на колени. Пересекаю комнату и сажусь рядом, доставая из небольшой коробки всё нужное и приступая к действиям. Король безропотно терпит, то и дело шипя и плотно сжимая треснувшие губы. — Может, ты мне попробуешь рассказать, во что опять ввязался? — настороженно спрашиваю, стараясь скрыть свои заинтересованность и волнение. — Ни во что, — упрямится и шипит, когда я провожу влажной ватой по костяшкам пальцев. Крупная мужская ладонь вызывает лёгкую дрожь и влечение, которые стали для меня чем-то обыденным за два года и три с половиной месяца. — Хорошо, как скажешь, — безропотно и смиренно. Но Питер знает меня слишком хорошо, чтобы не заметить мои истинные чувства. — Перестань делать такое выражение лица, — и я прекрасно понимаю, о чём он говорит. Я всегда была с ним честной и откровенной и никогда не скрывала своих чувств. Пэвенси хмурится и быстро, но мягко отстраняется от меня. Я чувствую себя очень некомфортно, потому что в отличии от меня он за это время физически подрос и возмужал. Теперь нам можно было смело дать несколько лет разницы. Признаться, это угнетало меня. Всё чаще страхи и опасения начали закрадываться в мою голову и съедать изнутри. Я боялась, что вскоре он уйдёт, устав от всего этого. Устав от меня и моих «проблем». — У меня совершенно нормальное выражение лица, — встаю и иду на кухню, чтобы помыть испачканные медикаментами руки… или же по другой причине? Не хочу выяснять с ним отношения и спорить, а потому смиренно молчу. Немало времени прошло после нашего воссоединения и немало событий. За два года мы успели стереть все рамки и преграды между нами, и самым главным доказательством этого является красивое колечко на моём пальце. Уже около пяти месяцев мы обручены. Конечно, за это время происходили серьёзные ссоры и разлады. Мы ссорились, расставались и снова мирились, потому что разлука была слишком ужасна. Приходилось идти на компромисс, чтобы удержать это хрупкое счастье. Питер иногда бывает слишком… жесток и горделив, а я… я ничем не лучше. Последний визит в Нарнию сильно повлиял на нас обоих.Особенно на короля. Очень часто я замечаю в нём излишнюю нервозность и настороженность. Не думайте, что человек, увидев смерть прямо воочию, сумеет остаться прежним. Всё это глупости и выдумки. Питер два раза видел, как погибают сотни и тысячи живых существ и людей. И тут совсем не важно, были это его противники или сторонники — все равны перед костлявой. И каждый раз, сидя и убаюкивая его после кошмара (если, конечно, волей случая становлюсь свидетельницей этого), я сдерживаю такие человеческие слёзы. В такие моменты я жалею о том, что мне не дано помнить войну. Возможно, тогда я понимала бы людей гораздо больше и смогла бы хоть как-то утешить хотя бы Питера. Моя мама обеспокоена моими человеческими чувствами — всё чаще моя хоть и мизерная, но человеческая сторона берёт верх, проявляя себя в красе. Пэвенси видят это, но молчат, скорее интуитивно понимая, что это не есть хорошо. Удивительно, но именно они и мама всеми силами оберегают меня от всей жестокости этого мира, стараясь выключать радио до моего прихода или обнимая, когда моё сердце просто крошиться на кусочки прямо в грудной клетке, а слёзы беспощадно душат после услышанных новостей. Питер в большей степени стал моей защитой, моим щитом, и я как никогда благодарна судьбе за такой подарок. Он может быть груб, резок или излишне вспыльчив, но всегда оказывается в нужный момент рядом, чтобы растормошить меня и привести в чувства. И я не требую от него вечной покорности и податливости. Мужчина всегда должен оставаться мужчиной. А мне же повезло ещё больше. Мне достался настоящий король со всеми соответствующими чертами характера. — Не правда, — парень последовал за мной. Похоже, сегодня тоже не обойдётся без проблем. — Почему ты каждый раз молчишь, но делаешь такое выражение лица? Ты никогда мне ничего не говоришь. Всегда спокойна, но смотришь как на… — Как на кого? — нервно выключаю воду и резко поворачиваюсь к нему лицом. Питер зол и с каждой секундой всё больше теней появляется на его лице. Как тогда… перед битвой с Миразом. Я не понимаю, почему начинаю внезапно закипать из-за того, что он повышает голос. Я всегда была спокойна в подобных ситуациях. — Как на вселенское зло. Деспота, который издевается над тобой беспрерывно. Ты смотришь на меня так устало и обречённо, что… — он задыхается из-за собственных эмоций. — Чего ты от меня хочешь? — устало прикрываю глаза, чтобы не видеть, как плотно сжаты челюсти, и по загорелой коже гуляют желваки. — Я хочу эмоций! Хочу, чтобы ты кричала, ругалась и делала хоть что-то. Ты сердита на меня, и я отчётливо это вижу. Чтобы я перестал видеть уставшую от всех королеву. Я хочу видеть тебя и знать, что ты чувствуешь. Я не хочу, чтобы ты молчала, потому что твоё молчание ранит меня гораздо сильнее, чем порицание, — и я снова поддаюсь ему и срываюсь, выпуская на волю такие желаемые им эмоции. Я не помню, что именно говорила ему, активно жестикулируя руками. Казалось, мир полностью исчез для меня, скрывшись за непонятной разуму пеленой. Не знаю, долго ли парень терпел мои выходки перед тем, как начать отвечать. Только позже я признаюсь себе в том, что подобная разрядка была полезна для нас обоих. Если Вам говорят, что бывают отношения без ссор, не верьте. Ничего подобного! Лучше высказать обиды по одной и спокойно, чем взорваться и наговорить много лишнего. Хотя… иногда бывают и положительные моменты во взрывах. В определённый момент Питеру просто надоедает ссориться со мной, и он замолкает, с неким остервенением всматриваясь в моё лицо. Сконфуженная непривычно безумным и напряжённым парнем, я тоже замираю, оставаясь стоять напротив в сантиметрах пятнадцати или двадцати от него. Мы даже и не заметили, когда подобрались друг к другу так близко, что даже дыхание начало спирать. Я непроизвольно прикусила губу, видимо, затронув негласный пусковой механизм. Буквально за секунду он преодолевает расстояние между нами и, схватив за талию, сажает на кухонную столешницу. От подобного даже дыхание спирает и хочется кричать, но я молчу. Это продолжается ровно до того момента, когда его недавно обработанные лекарствами руки касаются голой кожи талии — из-за резких движений обычная рубашка задралась. Наплевав на приличия и стыд, испускаю тихий стон и обхватываю мужскую шею руками, чтобы придвинуть ближе. Мне совершенно всё равно на гигантскую разницу в возрасте, на ссоры, наши недостатки и чужое мнение. Питер всегда рядом, чтобы спасти меня, и всегда заботлив и нежен. Мне даже грех жаловаться на него. Знала ли я, когда встретила его впервые, что буду так сильно любить смертного человека? Видела ли в самовлюблённом мальчишке «того самого»? Нет. Но это не мешает мне сейчас первой потянуться к слегка обветренным губам и получить билет в персональное забвение. И, возможно, сейчас я должна сказать нечто важное и умное, но я не хочу. У меня есть дела поважнее и куда приятнее, а потому я просто отключу разум, позволяя себе те редкие минуты беспамятства и чувства свободы вкупе с отсутствием тяжёлой ноши на плечах. Чего и вам желаю.