Сколько пальцев я показываю?

Тем временем на берегу... — Как ты думаешь, сработает? – прошептал Шэнь Цзю, наблюдая за ухищрениями своего коллеги. — Не волнуйся, я такое в фильмах видел. — Где? — Неважно, просто смотри. Они стояли лицом друг к другу и так, чтобы их было отлично видно со стороны озера. Своим планом Шэнь Цинцю гордился. Никакие сюжеты Шан Цинхуа не смогут сравниться по коварности с этим! А всë до смешного просто: они спровоцируют Ло Бингэ. Система ничего не упоминала о провокациях, а в современном мире они на каждом шагу. Хочешь жить, умей вертеться — истина истин. И Шэнь Цинцю умеет, уж научился за всë это время, поэтому обвести даже Ло Бингэ будет как два пальца об асфальт. Он уже подметил, что некоторые Ло Бинхэ соглашались на его условия, даже не подумав о своих. Так он спрашивал: «Чего ты хочешь? Может, чтобы твой учитель тебя похвалил?» – и даже если на уме у наивного Ло Бинхэ было другое, он с удовольствием кивал, и вуа-ля — условие создано и выполнено! Да хотя бы вспомнить случай в подвале. Хотя там, Шэнь Цинцю сам себе с горечью признался, всё пошло не совсем по плану. Поэтому с Ло Бингэ не должно было быть никаких проблем. Тем более, как сказал Лю Цингэ (в которого пришлось запустить веткой, чтобы он не слишком затягивал с битвой), Ло Бингэ искал Шэнь Цинцю и кричал что-то про месть, позор и унижения. Судя по тому, в какой ярости он был, мигом стало понятно, что от кого-то он узнал некоторые... пикантные подробности — на это по крайней мере ставил Шэнь Цинцю и был невероятно горд собой. Шэнь Цзю, однако, этого не принимал, но смирялся. И вот теперь они оба стояли буквально под прицелом, где их каждое движение было на виду у пары ярких и особенно пылких глаз, обладатель которых был довольно нестабильным и вспыльчивым. — Что дальше? Шэнь Цзю с самого начала был против этой затеи. Но, возможно, дар красноречия или ещë что-то в Шэнь Цинцю заставили поверить и довольно спокойно принять условия. Теперь он стоял перед ним, гордый и высокомерный, как всегда. В сердце Шэнь Цинцю появилась нежная признательность к этому злодею, будто ярый фанат, встретивший актёра заднего плана из своего любимого фильма, относится к нему с таким же восторгом и почтением, как и к основному. Под светом восходящей луны Шэнь Цзю был ещё более прекрасным. Хотя своё тело Шэнь Цинцю видел уже много раз, что-то заставило задержать дыхание. — Просто доверься, – проговорил он, вложив в эти слова всю свою уверенность, и прикоснулся губами к чужим губам. Он мог видеть, как красивые глаза широко распахнулись от удивления, и слышать, как недалеко встрепыхнулась вода, но это уже было неважно. Губы Шэнь Цзю оказались на редкость нежными и мягкими, что чувствовалось даже сквозь поверхностный поцелуй. Прислушавшись к ощущениям, лорд пика Цинцзин не почувствовал ни отвращения, ни омерзения — лишь странность и некоторое непонимание, будто лизнул конфету и не можешь с первого раза понять, насколько она вкусная. Этот момент решал многое, ведь Шэнь Цинцю ходил по тонкой грани, не раскрыв подробностей своего плана. Но и Шэнь Цзю был не лучше, согласившись на задумку своего от пяти минут коллеги. В губы коротко выдохнули, и прекрасные глаза закрылись. Шэнь Цинцю с облегчением расслабился — самая сложная часть оказалась позади. Поцелуй получился ленивым и спокойным, больше исследовательским и загадочным, ведь они изучали друг друга будто впервые. Касаться своей кожи, целовать свои же губы оказалось довольно странным, но, несомненно, приятным опытом. Шэнь Цинцю тихо млел от того, насколько гладкой и идеальной была кожа щëк, и его пальцы проводили по ней снова и снова, гладя область возле глаз, а после пробираясь за ушко и потирая мочки, от чего Шэнь Цзю так очаровательно вздрагивал, выдыхая в его губы. Сам коллега был в некоторой прострации от того, насколько приятным в прикосновениях оказалось его тело. Он никогда не трогал себя, но здесь... касаясь этой груди, изящных покатых плеч, ведя по линии рук и переплетая пальцы, массируя костяшки — каждое движение взрывалось искрами в его голове и мурашками по всему телу. Такого удовольствия он не испытывал ещë никогда. — Всë в порядке? – поинтересовался Шэнь Цинцю, желая узнать о самочувствии своего коллеги, но вместо ответа его настойчиво поцеловали, а изящные пальцы пробежались по поясу, ловко развязывая и раскрывая одежды. Шэнь Цинцю усмехнулся: «Значит, вот, что крылось под налëтом пыли» – и ответил на поцелуй. Его повалили на траву и оседлали бëдра. Шэнь Цзю, смотрящий на него сверху вниз, был как никогда величественен, так, что даже можно было почувствовать исходящую от него холодность, и вот ещë немного и он выкрикнет «Грязный щенок! Ничтожество!» Но влажный блеск глаз, слабый румянец на щеках и очаровательно порозовевшие мочки ушек делали его невероятно милым и соблазнительным в лунном свете на фоне тëмного неба. Шэнь Цинцю поднял руку и с улыбкой снял заколку, сдерживающую волосы, так что пряди водопадом упали вниз, скрывая их от невольных зрителей. «Тебе нравится?» – читалось в хитрых глазах. И ответ крылся в других: «Нравится». К нему склонились, награждая ещë одним поцелуем, а после мелкая россыпь последовала по подбородку и шее. Шэнь Цинцю зарылся пальцами в шелковистые волосы и тихо простонал. Возбуждение накапливалось тягучей волной, растекаясь мëдом по всему телу в ожидании бóльшего. Его одежды уже оказались распахнуты, открывая красивое подтянутое бессмертное тело, сияющее в призрачном свете луны, напоминая нефритовую статую. — Не думал, что моë тело может оказаться таким сладким, – и язык прошёлся по шее, оставляя мокрый след, который тут же зализали порывы прохладного ветра. Шэнь Цинцю понял — он открыл ящик Пандоры, и пути назад нет. Он закусил губу и повернул голову в сторону, чтобы просто выдохнуть, как вдруг... — Развлекаетесь, значит? – клокочущий голос, как нож, разрезал окружающее спокойствие. В воде прямо рядом с ними, положив голову на скрещëнные руки, находился Ло Бингэ, прищуренными глазами наблюдая за ними. Оба вздрогнули. Или это только Шэнь Цинцю показалось, потому что Шэнь Цзю, который уже опустился до его груди, как-то с неохотой поднял голову и обернулся, с некоторым недовольством смотря на Ло Бингэ. Тот со спокойствием поймал его полный нескрываемого презрения взгляд и продолжил: — Зачем это шоу? Мурашки прокатились по спине и обратно лежащего на траве Шэнь Цинцю. «Дьявол! Как я мог так забыться и совершенно забыть про него!», – мысленно горюя, он хотел было ответить на заданный вопрос, как его остановил Шэнь Цзю, с насмешкой спросив: — Шоу? Да кто для тебя вообще шоу будет устраивать. Не мешайся, – и как ни в чëм не бывало вновь склонился над телом Шэнь Цинцю и поцеловал в уголок губ. «Вот это ситуация... » – подумалось тому, но он тактично промолчал, наблюдая за сменой эмоций на лице Ло Бингэ — поистине забавное зрелище отвергнутого красавца! — Я мог бы взять тебя, нет... вас обоих хоть сейчас. Вы не можете мне отказывать, – почти прорычал он. «Ах, вот что, – наконец дошло до Шэнь Цинцю, и лëгкая улыбка тронула его губы. – Он возбудился». И, приподняв пальчиком острый подбородок Шэнь Цзю, он провëл языком по его губам, смотря в глаза, а потом жадно прильнул, проскальзывая в тëплый плен и сплетаясь языками. Для пущего эффекта он вильнул бëдрами и приподнялся на лопатках, будто сливаясь телом с Шэнь Цзю. У воды раздался гневный рык и послышался всплеск, а после Шэнь Цзю, как пушинку, оторвали от разомлевшего от поцелуя Шэнь Цинцю. Ло Бингэ горел праведным негодованием, и следовало бы испугаться, но Шэнь Цинцю только обрадовался: «Ну вот, ай-да я! План “возбудить и сбежать“ почти готов. Осталось только аккуратно перевести всё внимание Бингэ на Шэнь Цзю, а самому скрыться, как и планировалось!» Но тут прозвучали роковые слова: — Вы ещë не поняли? Я. Хочу. Вас. Обоих. И мир готов был померкнуть, как и сегодня утром. «Система! Система! Правда, я больше не буду тебя ругать! Пожалуйста, спаси меня!!!!» А в ответ — тишина...