Любовница для Дьявола.

Часы бьют полночь, но её до сих пор нет. В комнате холодно, а в квартире стало как-то пусто. И зачем она накричала? Не понятно. Поёжившись и накрывшись одеялом с головой, Ева вновь всхлипнула, смотря на фотографию на журнальном столике. Странно, всего полгода жизни с этим странным, нечеловеческим существом, а она так привязалась. На кухне стоит уже остывший ужин. Зачем она готовила его, зная, что Люцифер больше не придёт. Она сказала, что не вернётся. Контракт закончен, и ей и вправду нечего больше делать в этой квартире, рядом с ней, теперь уже известной почти всему миру художнице. За полгода Ева поднялась по карьерной лестнице до вершины, чего желали бы многие художники. И ведь всё благодаря ей, Люцифер. Или ему? Какого же она пола? Обычно дьяволица представлялась в виде красавицы с тёмными волосами, отдававшими болотным, красноватыми большими глазками и с красивой фигуркой. Иногда, когда Люцифер скучала, она превращалась в девочку и таскала Еву по парку развлечений. Ева всегда пыталась понять, почему старое, как мир, создание радовалось такому пустяку, словно ребёнок. Словно ей и вправду было десять лет. Быть может, это был эффект её перевоплощения? Режеона представлялась для Евы в облике красивого, статного юноши всё с таким же цветом волос и красноватыми глазами. Странно, что сама Сатана никогда не меняла цвет волос ни в одном из своих обликов. Ограничение? Для самого дьявола? Разве такое возможно? С этими мыслями художница уснула, пытаясь прогнать факт того, что она вновь осталась одна. Часть первая. Люцифер. 1. На улице моросил лёгкий дождь. Было прохладно, а небо затянуло тёмными, практически чёрными грозовыми тучами. Это было довольно странной погодой для середины июля в Нью-Йорке. Ева переехала в эти огромные, как ей казалось, каменные джунгли чуть больше года назад, закончив престижную школу художников в своём городке. Правда, красный диплом не помог ей прославится своими картинами, хотя выполнены они были практически идеально, не считая маленьких ляпов, когда уже не хватало краски или масла. Иногда девушке не хватало зарплаты официантки даже на то, что бы поесть в своём же кафе, что уж говорить о дорогостоящих холстах, хорошем мольберте и красках. Девушка медленно брела по оживленным улицам, ёжась от холода и обиды. За спиной был тубус с картинами, которые вновь не приняли. Что теперь делать? Вернутся домой к родителям значило сдаться и отказаться от мечты стать знаменитой, но с другой стороны, совсем скоро нужно платить за квартирку, а денег еле-еле хватало на пропитание. Ева с ужасом представила, что будет, если её выгонят на улицу, и, помотав головой, постаралась не расплакаться, хотя бы сейчас. Хотя кого будет это волновать? За всё время проживания в большом городе девушка поняла, что тут никому нет дела до тебя, и каждый сам за себя. Что бы удержаться на карьерной лестнице, нужно идти по головам, не показывая слабости, жалости и чувств. Главное, нельзя влюбляться. Это Еве говорил и её учитель. Мужчина предупреждал, что с чувствами появится и зависимость, от которой будет зависеть в последствии вся жизнь. Этот урок Ева хорошо запомнила ещё тогда. Тяжело вздохнув и поискав в кармане мелочь на метро, Ева с ужасом поняла, что деньги кончились вовсе. Вот он, кризис. Ехать на метро нужно было как минимум час, и это с двумя пересадками. Что же будет, если идти пешком? Дай бог, вернётся домой к полуночи, если повезёт и девушка не вляпается в очередную передрягу. Убрав длинную, отросшую чёлку с глаз, Ева постаралась как можно позитивнее улыбнутся, убеждая себя, что пешие прогулки и воздух полезны. Так то оно было так, и всё бы хорошо, если бы не начавшийся ливень. Зонта она, конечно же, не взяла. Чертыхнувшись, как последний сапожник, художница быстро побежала по тротуару, решив как можно скорее добраться хотя бы до кафе. Увы, кафе было закрыто на переучёт, а так как у Евы был выходной, надежды на то, что её пустят погреться, не было вовсе. Вновь чертыхнувшись, светловолосая пошагала широким шагом в сторону своей маленькой квартирки. Когда девушка вошла в холодный, мрачный и грязный двор, она отчётливо ощутила на себе чей то взгляд. По телу прошлась дрожь, но волнение быстро прошло, как только Ева убедилась, что за ней наблюдает всего лишь чёрная, как ночь, кошка с глазами цвета крови. Животное мяукнуло и очень быстро побежало к художнице, начав тереться об её ноги и урчать. – Брысь, –шикнула девушка. – У меня нет нечего. Сама есть хочу! – пытаясь выгнать надоедливое животное из подъезда, бубнила девушка, но поняв, что просто так кошка не отстанет, быстро поднялась на свой последний этаж. Открыв дверь квартиры, она влетела внутрь, но вместе с ней там оказалась и кошка. -Ну и что тебе нужно? Вон! – показала на распахнутую дверь Ева. – У меня для тебя нечего нет, увы. Кошка вновь мяукнула, и развернувшись, вальяжным шагом направилась на кухню. Девушка кипела от возмущения, и закрыв дверь, влетела на следом. -Так, ты остаёшься у меня только на одну ночь! – заявила она, и развернувшись, направилась в комнату. А смысл задерживаться на кухне с надоедливой гостьей, если есть было нечего, а пить чай уже надоело до чертей. -Чёрт побери, спасибо Господи, теперь ещё и кошку корми! – бубнила под нос художница, укутавшись в драный плед на старом диванчике и начиная засыпать. Она валилась с ног, ведь обошла половину города, если не больше. С учётом, каких размеров он был, девушку можно понять. Долго ждать, когда она заснёт, не нужно было. Кошка же выглянула из кухни, и посмотрев своими красненькими глазками, прыгнула на тумбочку и выключила лапой свет, что бы он не мешал хозяйке. Утро началось с дикого крика «банзаааай» и стука об стену. Это был практически убитый будильник Евы, который неизвестно как жил и терпел каждое утро такие полёты. – Так…план на сегодня… – сладко потянулась альбиноска, открывая голубые, чистые глаза, и стирая сон с белесых ресниц. Когда она полностью проснулась, то вспомнила, что должна выгнать незваную гостью, но уже колебалась. В этом огромном городе, где ей так одиноко, даже кошка могла бы стать собеседником, не жалующимся на свою жизнь, участь и судьбу. Не тут-то было. Ева лениво скатилась с диванчика, и рухнув на скрипящий пол выругалась о больной спине. – Кошкаааа. Кошкаааа, ты где? – позвала животное девушка, но никаких признаков жизни в квартире она не нашла. – Ну зашибись, ещё и искать это ленивое создание. Если ты думаешь, что будешь тут на халяву жить и жрать до отвала, могу уверить, будешь мёрзнуть зимой, и питаться мышами и тараканами, ибо мне самой нечего есть… – обращалась к животному художница, но вместо кошки на кухонном столе обнаружила девушку с длинными тёмными волосами, отливающими болотным. Алые глаза были устремлены на холодильник и с интересом разглядывали его. Казалось, что она впервые видит этот агрегат. Ева широко распахнула глаза, чуть не рухнув на пол, и посчитала это уже голодными галлюцинациями. Питаться одними хот-догами и колой оказалось явно не полезно для её бедного, почти засохшего мозга. Добило альбиноску наличие рожек и хвоста у особы, сидящей на столе. Всё бы нечего, если бы она ещё сидела в подобающем виде, но… взору было полностью открыто белоснежное, мраморное тело. Выделялись лишь длинные, красные, как и глаза девушки, коготочки. – Ааааааа! – завизжала Ева, вжавшись в стену, и не решаясь пройти на кухню. Она изумлённо наблюдала на незваную гостью, думая, что до сих пор не проснулась, но потерев ещё раз глаза и пощипав себя за все доступные части тела, нервно поднялась, опираясь на стену. – Ты кто такая?! – взвизгнула бедная девушка, не решаясь сделать даже шага ни вперёд, ни назад. Гостя перевела сонный, ленивый взгляд на хозяйку лачуги, и зевнув, потянулась. Нужно сказать, что наличие острых белоснежных зубок Еву тоже перепугало не на шутку. А что, если ЭТО решит слопать вместо завтрака именно её, Еву Целеш? – Ну и чего так орать? – спросило нечто, спрыгнув со стола. Фигурка была идеальной. Ни одного намёка на целлюлит или силикон. Всё казалось таким настоящим, но это был всего лишь сон в подсознании Евы. – Ты кто такая, я тебя спрашиваю?! – продолжала вопить девушка, и влетев в кухню, вооружилась старой, закопченной сковородкой, направляя её на дьяволицу. Та лишь звонко рассмеялась, посмотрев на сковороду. -Моё имя Люцифер, если тебе это что-нибудь даст. Я сама Дьявол, или Сатана. Называй как хочешь. – Голос был ленивый, заспанный, но такой бархатистый, ласкающий слух. Не зря мать Евы говорила, что Дьявол существует, и никто не знает его обличие. Как оказалось, это НЕЧТО девушка! Или кошка? – Чёрт побери, убирайся! Сумасшедшая! – замахнулась на девушку художница, сжав ручку своего «оружия» так, что костяшки пальцев побелели. Люцифер безразлично посмотрела на девушку, и зевнув ещё раз, подошла к холодильнику, начав что-то искать в нём. – Мдааа, чёрт, у тебя совсем нечем набить брюхо! – воскликнула демоница, виляя изящным, тоненьким красненьким хвостиком с наконечником, будто от стрелы, на конце. Ева дрожала, наблюдая за незваной гостьей, и всё ещё держала сковороду. – Ты мой глюк! Ты глюк! Я просто всё-таки вчера что-то пила! – пыталась убедить себя девушка, но получалось это довольно плохо.. – Да-да, как только закончишь истерить, метнись-ка в магазин и купи что-нибудь съестного. Я голодна, – капризным голосом заявила девушка и направилась прочь с кухни, поняв, что завтрак перенесён на неопределенный срок. Дальше послышалась довольно серьезная цензура и критика одежды Евы. – О чёрт тебя дери, ты это куда носишь? Или ты в этом мусор выкидываешь? А это? Это вообще что?! И это, по-твоему, нижнее бельё?! Да это даже моя бабушка носить не будет! Ева, поняв, что это не сон, вновь начала медленно и верно закипать, и ворвавшись со сковородой в комнату, завопила: – Не смей! Ты, слышишь, не смей рыться в моих вещах, чудовище! – После последовал визг. Горе-художница уронила себе на ногу сковороду, и теперь скакала, будто бы её кусали блохи по квартире, чертыхаясь не хуже самой Люцифер. – Т..ты… простая девчонка, обозвала меня чудовищем?! – голос Дьяволицы дрогнул. Теперь на Еву уставились два огромных распахнутых красных глаза с наворачивающимися слезами. Кажется, эти слова задели что-то в душе Люцифер, если, конечно у неё была душа, и альбиноска это поняла, рассеяно пожав плечами. – Извини, тут я перегнула палку… хотя, чего это я извиняюсь перед собственным глюком?! Сейчас же выметайся из моего дома подобру-поздорову! – вновь вспыхнула девушка, замахнувшись сковородой, но ударить она гостью не смогла. Девушка забилась в угол, и уже закрыв ручками лицо, горько плакала. Ну, или очень хорошо симулировала плач и обиду на хозяйку. – О господи, только плачущей Сатаны мне не хватало в доме, – прошипела сквозь зубы девушка и подползла к демону, стараясь заглянуть в глаза. – Ну, извини. Может, ты и не глюк вовсе, и не чудовище, но вот в то, что ты Дьявол, мне поверить сложно, – тихо, вкрадчиво, ласковым голосом говорила художница, стараясь собраться с мыслями и отлично понимая, что просто так отвязаться от этой особы ей точно не суждено. Хуже того, она уже показала свою капризность, эгоистичность и мнение на счёт одежды. – Ты что, правда считаешь, что я глюк? – всхлипнула девушка, и вытерев слёзы, подняла заплаканные глаза на хозяйку квартирки. – Нуууууууу, – протянула Ева, закатывая глаза. Ну всё, девочка попала в сети. Мало того, что питается чёрт-те как, с чертями водится начала. Вот она, городская жизнь Нью-Йорка. – Дура ты, – звонко засмеялась Люцифер, легко оттолкнув девушку на пол, и схватив заштопанный кое-как плед, укуталась в него. – У тебя тут жутко холодно и неуютно. Неужели ты так бедствуешь? – Сатана осмотрела одну-единственную комнатку и вздохнула, плюхнувшись на диван. – Значит так, что бы долго с тобою не сюсюкаться, давай договоримся так: я заключаю с тобою контракт, а ты выполняешь всего три моих условия. Они очень простые, и душу я твою не заберу – продолжала смеяться девушка, сверкая глазами и глядя на растянувшуюся на полу Еву, которая была бы согласна на всё, лишь бы Люцифер сейчас куда-нибудь исчезла и дала ей провести её выходной в более уютной обстановке. Хотя, об уюте можно было только мечтать, и то выходило дороговато. – Ну и каких же, и что ты сделаешь для меня? – недоверчиво взглянула на демоницу девушка, наконец сев на пол и продолжая изучать её. Она пыталась понять, кто же такая её гостья? – Значит, я правильно поняла. Ты требуешь от меня кормёжку, внимание, и знать о тебе никто не должен. А я от тебя получаю вдохновение и быстрый успех? Всё верно? – спросила Ева, вскинув брови и вновь посмотрев на разлегшуюся на диванчике Сатану. Та лишь кивнула. – Ага, и ещё… – Что ещё?! – подпрыгнула от негодования Ева. Она могла понять всё. Кормёжку и нераспространение о существовании девушки, но что под собою подразумевалось внимание? – У меня имя есть, – робко сказала девушка, уткнувшись маленьким, курносым носиком в старый плед. – И какое же, смею спросить? – съязвила художница, наконец рухнув в на стул перед мольбертом и собираясь взяться за новую картину. – Люцифер! – гордо ответила Дьяволица, встав на диване, позабыв, что кроме пледа, одежды на ней не было. Заплыв пунцовой краской, Ева буркнула под нос: – Ну раз на то пошло, меня зовут Ева Целеш, и у меня тоже есть условия. – Какие? – удивилась Люцифер, опустив глаза на девушку. Вероятно её совсем не смущал свой вид. Хотя, было чем гордиться. Подтянутое, молодое тело, белоснежная кожа и даже хвостик с рожками не портили вида. – Во-первых, пока ты живёшь со мною в моей квартире, будешь ходить в одежде. Я не позволю устраивать из моей обители бордель! – начала художница. – Вполне справедливо, – согласилась Люцифер, посмотрев на себя и хихикнув. – А тебя смущает мой внешний вид? Или, быть может, тебе нравится моё тело? Тогда я включу в договор ещё и секс, раз в неделю как минимум, – захихикала девушка, на щеках которой появился румянец. Из этих мечтаний её вывел удар в лоб кисточкой. – Молчи, похотливое животное, – прорычала раскрасневшаяся Ева и продолжила: – Во-вторых, я тебе не прислуга, и свои «метнись» и «сделай то…» можешь забыть стразу. Готовлю я как умею, и то, на что хватает денег, а сейчас денег не хватает ни на что, так что поголодаешь и сбросишь лишний вес, – язвительно подколола Люцифер смертная, про себя засчитав 1:1. – Стерва! – обиженно надула губки Сатана и стала рыться в разбросанных по комнатке вещах, решив одеться, ибо тело начинало замерзать. Ева облегчённо выдохнула и уткнулась в холст с наброском. – Эм, Ева Целеш, а ты нечего не забыла? – прокашлялась девушка, встав позади и рассматривая набросок картины, оценивающе прокомментировав: – Тебе определённо нужна моя помощь. – Заткнись. Чего тебе ещё? – рыкнула девушка, подняв глаза на уже успевшую ей надоесть за утро Люцифер. – Ну, а кто контракт то подписывать будет? – надулась, как мыльный пузырь, демоница, протянув аккуратно сложенный лист бумаги и ручку со странным приспособлением, похожим на иглу. – Ах, ну да, куда же без контракта, – улыбнулась мягче Ева и щёлкнула гостью по носу. – Сейчас лопнешь, чего додуешься, – хихикнула альбиноска, читая контракт. Читала она его внимательно, понимая, что с такими, как Люцифер, нужно быть предельно внимательной и осторожной. Даже если ваш персональный Дьявол – голодная, голая, обидчивая девушка с красивой внешностью и модельными данными. – Где подписывать-то? – спросила Ева, изучив контракт и ища глазами подпись. – Вооот тут, – показала Люцифер на свою шею. – Э? – Кусай, короче. Контракт подписывается моей кровью, – фыркнула брюнетка, и притянув непонятливую контратчицу к своей шее, ткнула её носом. Еве нечего не оставалось, как укусить её туда. Порвать кожу, что бы пошла кровь, оказалось довольно просто. По крайней мере Еве, которая впервые вообще кого-то кусала и пила чью-то кровь. – Тьфу. Какая мерзость, – отплёвывалась девушка, стирая с губ последние капли крови. Люцифер довольно, словно чеширский кот, улыбнулась и вновь растянулась на диване. – Это всё? – с надеждой спросила Ева, сев за картину. – И кстати, как это ты мне поможешь с карьерой? – недоверчиво прищурилась она. Девушка потянулась и протянула: – Подожди, вот придёт муза и остатки таланта, сама поймёшь. Ладно, ты как хочешь, а я спать.– Люцифер тут же крепко уснула, не дав художнице даже вставить слово. Впрочем, её волновало, на что же она будет содержать столь капризное существо, и где вчерашняя кошка?