Любовница для Дьявола.

2. На улице вновь начал моросить дождь, превращаясь в ливень. Это определённо аномально для середины июля, хотя Еве ли говорить об аномалии, если на её старом, порванном диванчике целый день дрыхла Люцифер. Девушка, непонятно откуда взявшаяся, с рожками и хвостом, но довольно милой внешностью. В квартире было так тихо, что слышалось посапывание демоницы. Ева часто отвлекалась, засматриваясь на это нечто, укутанное в старый плед и накрытое сверху банным халатом. Коготочки впились в плюшевого кролика с порванным ухом и пуговицей вместо глаза. Девушка поёжилась, не желая представлять себя на месте кролика, и вздохнув, вновь принялась за работу. Удивительно, но практически за день она нарисовала целую картину, и главное, что получилось-таки довольно сносно. Даже более, её могли спокойно купить в агентстве, признав Еву трудоспособным художником. Неужели всё таки Сатана не обманула? Но откуда столько честности и трудолюбия у подобного создания? Странно. И главное, почему она не просыпалась весь день, если спала ещё и ночью? Тоже было неясно. Но пожав плечами и добродушно улыбнувшись спящему личику брюнетки (если зеленоватый оттенок её волос можно было так назвать), Ева продолжала работу, пока не стала валиться с ног. Откинув кисть в угол комнатушки, Ева поднялась и направилась на кухню. Послышался скрип дивана и капризное, совсем детское: – Евааааааа! "Кажется, мои муки только начались",– подумала девушка, и поставив старый чайник на газовую плиту, выглянула в комнату, где около картины уже крутилась любознательная демонесса, оценивая творение своей «хозяйки» или наоборот «рабыни». Люцифер ещё не решила, кем будет считать Еву, но точно знала, что сейчас заставит наконец накормить её. – Евааааа, тут нужно подправить, купить ещё голубой краски, и ещё, чёрт побери, где мой ужин?! Мало того, что вчера ужин зажала, завтрак зажмотила, так ещё и сейчас кормить не собираешься? Ну нет! Откажусь работать! – взвизгнула девушка, затопав ножками и уже собираясь пустить слезу, зная, что этим Еву пробрать можно. Убедилась уже. – Ну и что я, скажи мне, приготовлю, если ты сама видела, что в холодильнике повесилась мышь? – добродушно спросила художница. Зла на это создание она не держала. Странно, но её чувства гнева и злости прошли, и относится она начинала к Люцифер, как к простому, капризному ребёнку, у которого явный недостаток внимания. – Ну, придумай что-нибудь, кто у нас мозг?! – прохныкала кареглазая, буквально повиснув на шее альбиноски и смотря умилёнными глазками, из которых вот-вот должны были брызнуть слёзы отчаянья. – Завтра я схожу и продам картину, а пока пойдём пить чай? Надеюсь, ты его любишь, –продолжала улыбаться Ева, оттянув от себя надоедливую Сатану и собираясь снять уже закипевший чайник с плиты. – Тогда хотя бы впредь не бери так много силы у меня. Я тебе не девочка, и по целому дню работать не могу, – важно сказала Дьяволица, подойдя к зеркалу и рассматривая себя в него. – Ааа, ты у нас бабушка? – хихикнула Ева, разливая по красивым чашечкам кипяток. – Бабушка? Да ты знаешь, сколько мне лет?! – взвизгнула Люцифер, влетев в кухню в старой растянутой футболке. Вероятно, на ней была надета только эта вещь. – Ну хорошо-хорошо, пепелок, – продолжала давиться смехом художница, но потом до неё дошло. – Постой, что ты говорила об отдаче силы? – Ну, ты весь день работала, а я отдавала тебе силу, а чтоб не помереть и не сдаться сразу, мне пришлось спать, – насупилась девушка, усевшись на табуретку по-турецки и взяв чашку с чаем. Сделав глоток, она взвизгнула. – Чёрт тебя дери, Ева, это же кипяток!!! – хныкала, дуя на обожженный язык, брюнетка, из глазок которой и вправду практически текли слёзы. – Хочешь сказать, что девушка из самой Преисподней не любит кипяток? – немного удивлённо спросила Ева, наблюдая за насмешившей её ещё больше реакцией подруги. Её определённо забавляло это создание, которое мало внушало доверие великого и могущественного Сатаны. Впрочем, это было понятно. Кто может представить у себя в квартире совсем юную девушку с рожками, веснушками, курносым носом и детским капризным голоском? Вот именно, никто. – Еваааааа, а где моя комната? – бегала по квартире Люцифер, заглядывая в туалет, кладовку, и ещё раз в кухню. Она даже заглянула в огромный, дубовый шкафчик, но там тоже было тесно. – Ты будешь спать на полу. Я постелю тебе матрас, дам подушку и второй плед, – пожала плечами Ева, разбирая диван и превращая его в подобие кровати. Скрипеть он от этого не перестал, но стал чуть просторнее. – Что?! Я?! На полу?! Да я…да я...да ты…. – задыхалась от возмущение девушка, не ожидая такого поворота событий. – Ева, да ты садистка! Нет, ты садомазохистка! Да ты меня этой же ночью и на полу?! Наблюдать, как кипятилось это милое создание и как загорались огнём её веснушки и красные глазки, Еве понравилось ещё больше. Теперь она была уверена с точностью на 100%, что скучать ей не придётся, и телевизор теперь точно не понадобится. Там не показывали даже таких шоу, при обилии каналов и разных жанров передач и комедий. – А что такого? – удивилась художница, убрав на ухо выбившуюся прядь волос Люцифер, и улыбнувшись, поцеловала её в лоб, так как была чуть выше Сатаны. От этого Люцифер ещё больше начала закипать, и обидевшись рухнула на матрас, накрывшись пледом с головой, хотя спать и не хотела. На всю квартиру было слышно чьё-то очень явное и рассерженное сопение, при котором Ева до сих пор не могла уснуть, проработав весь день. Час….два…чёрт побери, сколько она может дуться?! – Люцифер! – не выдержала Ева, и сев затащила девушку за шиворот на скрипящий диван. Бедная мебель прогнулась под весом двух девушек, но всё таки, как герой, стерпела. – Что? – обиженно спросила та, отвернувшись и задрав курносый носик. Было видно, что она радовалась победе, и уже имела опыт выводить людей из себя. – Ладно, спишь со мною, но только одну ночь, – выдохнула альбиноска, и вновь плюхнулась головой на подушку, надеясь заснуть, но не тут-то было. Почувствовав шаловливые, тёплые ручки под своей ночнушкой, девушка медленно начала закипать. – Люцифер... – прорычала сквозь зубы она, вцепившись в запястья Дьяволицы, которая явно хихикала в ушко подруге. – Ну что? – промурлыкала та, продолжая свои издевательства. – Ляг на другую половину дивана, и повернись ко мне спиной, – прошипела Ева, одёрнув от себя руки Люцифер. Её такие действия более чем не устраивали. Девушка заходила грани личного пространства и приличия. Хотя, о чём можно говорить, если эта девушка – самый настоящий Дьявол? – А тебе не нравится ласка? Любишь грубость? – в мгновение Ева оказалось поджатая наглой, немного грубой и бесцеремонной демонессой, сверкающей своими алыми глазками в темноте. Светились они довольно жутко, и это зрелище пугало художницу. – Люцифер, предупреждаю, если ты со мною что-то сделаешь… – договорить она не успела. Нахалка уже впилась в её пухлые, пунцовые губки. Это единственное, что не вписывалось во внешность альбиноски. Светлые, практически седые волосы до плеч, белесые ресницы и светло-голубые глаза. И всё это портили пухлые, пунцовые губки, которые выделялись при её бледной коже довольно сильно. Сказать, что Еве понравилось, значит не сказать нечего. Она буквально растеклась под Дьяволицей, и первые секунды не контролировала себя, но как только здравый смысл медленно вернулся к ней, девушка упёрлась в грудь нахалки и отпрянув от губ влепила пощёчину. – Не смей меня трогать, похотливое животное! – взовопила Ева, прижав к груди одеяло и отодвинувшись. На художницу смотрели явно ошарашенные глаза. Люцифер тёрла покрасневшую от удара щёку. Она не ожидала, что Ева ударит её. – Ты что, дура? – обиженно спросила демонесса, и сползла с дивана. В принципе, спать она не собиралась. В её планах была бурная ночь, проведённая со свей контратчицой, но, увы… – Куда ты собираешься? – заинтересованно спросила художница, подозревая что сильно обидела своего домашнего демонёнка. Но не тут-то было. – Куда угодно. Тухнуть в захолустной квартирке с двадцатилетней девственницей я не собираюсь, – капризно сказала Люцифер, зайдя на кухню. – Мне вообще-то двадцать один… «Что она там забыла? Еды всё равно нет», – подумала про Ева, и смачно шмякнувшись с дивана, поползла в сторону кухни, чтобы посмотреть, что собирается наколдовать это чудо природы. Но Люцифер вышла из кухни уже в кожаном чёрном мини платье в облипку, и на высоченных шпильках кожаных сапог по щиколотку. От такого «образа» подруги Ева потеряла дар речи. – Т..ты…ах! – задыхалась от явного возмущения и внезапно накрывших девушку похабных мыслей. Люцифер довольно улыбнулась, и склонившись над Евой сделала милую мордашку. – А чего ты хотела? Я Дьявол, чёрт бы тебя побрал. А целуешься ты неплохо для девственницы. Не вытерпев подобных слов, художница вновь вмазала смачную пощёчину демонице. Брюнетка промолчала и хмыкнула. – Ладно, это мы, может, тоже исправим со временем. После этого девушка взяла алое, как и её глаза и коготочки, пальто, и надев, улыбнулась. –Доброй тебе ночи. Кстати, я тебе в чаёк ещё вечером афродизиак подсыпала. Сладких снов, Ева, я тебя тоже очень люблю, – хихикнула Люцифер, и растворив свои милые рожки и хвостик, выпорхнула из квартиры, оставив медленно закипающую, возбуждённую, и голодную Еву одну. Девушка уже знала, что маленькая Сатана пожалеет об афродизиаке. И это как минимум. Как и ожидалось, уснуть Ева не смогла до самого утра, и будильник, отыграв свою последнюю песню (этого полёта он не перенёс), отправился в мусорное ведро вместе с хорошим настроением художницы. – Я так и знала. Это всего лишь галлюцинации. Надо меньше дышать этими выхлопными газами, – уверяла себя девушка вновь, и всё лишь потому, что Люцифер так и не пришла. Впрочем, Еве и без неё было чем заняться. Быстро собравшись, свернув высохшую картину в тубус, она устроилась на пороге, завязывая шнуровку старых, потёртых кроссовок, купленных ещё до отъезда в Нью-Йорк. Замечтавшись, или просто задумавшись, девушка содрогнулась сразу же, услышав шум и грохот на лестничной клетке. Выбежав из квартиры, Ева увидела довольно таки смешную картину. Люцифер стояла в обнимку с чьим-то велосипедом, и пыталась что то сказать суразное, но получалось лишь бульканье. Сдержав приступ смеха, Ева быстро подняла подругу, и дотащив до своего дивана, уложила. – Эх ты, пьянь. Значит, когда я приду, чтобы ты вот так же лежала, и отходила. Сколько ты выпила, и на какие деньги, я спрошу потом. А сейчас мне пора. Не успела она переступить порог, раздался истошный вопль. – Евааааааааа! – вопила брюнетка, явно дрыгая ногами, ибо было слышно стук каблучков. Выдохнув, девушка прошла в комнату и зажмурившись от вопля спросила: – Что случилось, Люцифер? Таблетки в тумбочке, а мне пора. Некогда мне тут с тобою сопли разводить. Выбежав из квартиры и закрыв её на замок, Ева облегчённо выдохнула, хотя совесть и грызла оставлять умирающую Сатану на растерзание головной боли и похмелью, но впредь она не будет пить в таких количествах. В каких она пила, художнице было страшно подумать, но она выкинула это из головы. Она направилась в агентство, ведь деньги были нужны срочно. Если альбиноска питаться чаем могла, то Люцифер наверняка откажется пить его на завтрак , обед и ужин до зарплаты Евы. Как только щёлкнул замок входной двери, Люцифер перестала вопить, и осмотревшись, довольно трезвым голосом пробормотала: – Вот ведь дрянь. А если бы я умирала, она бы тоже меня оставила? Хотя да, Сатана и умереть. Мечта всего человечества, но увы, я пока не собираюсь коньки отбрасывать, – философски сказала девушка, и вернув себе свои милые рожки с хвостиком, нацепила старую, порванную и растянутую футболку, направившись на кухню. – Надеюсь, эта дурёха оставила мне завтрак. Ага. Нет, значит. Ну, подожди, я тебе всю пачку этого афродизиака скормлю, заведу, и обломаю. Или лучше жестоко надругаться? Ладно, над этим я подумаю потом. – Люцифер мгновенно вернулась в прежний вид кошки, и прыгнув на подоконник, махнула с него на ближайшее дерево. Умирать от голода она не собиралась, а как говорится, «хочешь жить, умей вертеться». Да и нужно было проследить, что бы эта белобрысая дура нечего не напутала, и отдала картину за приемлемую сумму, а не за гроши, которым она будет радоваться. Ева медленно брела по оживлённой улице, ища адрес, даденный когда-то одним довольно милым молодым человеком, которому она очень понравилась, и всё бы нечего ,если бы не его странные пристрастия и косые взгляды на мужчин. Ева многого не понимала в этом мире, в особенности половой и вообще личной жизни. Она свято верила, что с человеком можно переспать лишь после свадьбы, а что-то большее, чем просто подруга, в девушке она не видела и даже не думала. Для неё это было чем-то невообразимым. Приоткрыв дверь агентства, девушка робко заглянула, пока не почувствовала пинок прямо чуть ниже поясницы. – Иди уже, идиотка, – прошипел чей-то язвительный голов. Обернувшись, Ева чуть не вскрикнула, замахнувшись тубусом на обидчика, коим оказалась Люцифер в облике маленькой десятилетней девочки в красивом алом платье и с милой физиономией. "Вот каким ты была милым ребёнком в детстве!" – подумала девушка и склонилась над ребёнком. – Я свято верила, что у тебя жестокое похмелье, и надеялась всем сердцем, что отдохну от тебя. Кажется, я слишком быстро размечталась, – прошипела художница и схватила девочку за руку, ведя в сторону дома, но Люцифер оказалась сильнее и практически силком втолкнула подругу в здание. – Чёрт побери, я здесь, что бы проследить, как ты лоханёшься, потом исправить, и все лавры достанутся мне, – мурлыкала под нос девочка, таща в неизвестном направлении лабиринтов коридоров художницу. Ева была готова порвать это создание сейчас, здесь и сразу, но к сожалению, отдирать кишки демонессы от идеально белых стен ей не хотелось, по этому она мрачно спросила: – Так что с похмельем-то? Быстро оправилась. – Расслабься и не радуйся. Меня алкоголь не пробирает, выпей я его хоть тонну, –победоносно хихикнула девочка, и остановилась перед огромной, массивной дверью. – Тебе сюда, – показала Люцифер на дверь, переведя взгляд на опешившую Еву. Девушка перепугалась не на шутку, ведь это был кабинет генерального директора, куда художница идти отказывалась наотрез. – Люцифер, ты что?! Совсем сумасшедшая?! Да меня с моими каракулями не то что не примут, ещё и выгонят, и в художники дорогу закажут! – завопила альбиноска, собираясь огреть девочку тубусом, но тут же почувствовала, что что-то ей не даёт этого сделать. – Простите, конечно, это не моё дело, но детей бить вообще-то неправильно и негуманно. – Чей то бархатистый, сладкий голос раздался прямо над головой Евы. Подняв глаза, девушка чуть не рухнула на пол от испуга. Люцифер ехидно улыбалась, радуясь своей победе, ведь мужчиной был никто иной, как сам директор этой компании. Статный, довольно молодой и красивый. С тёмными, как смоль, короткими волосами, и зелёными, словно изумруды глазами. Раньше Ева и думать не могла, что такое бывает. Любовь с первого взгляда. Утонув в этих зелёных глазах, художница смогла лишь выразится: – А я тут это….картину… Люцифер, поняв, что маленький мозг подруги отказал напрочь, быстро выхватила тубус из её рук и сунула мужчине. – Вот, думаю, что вы не против посмотреть эту работу. Моя сестра начинающий художник, но думаю, вам всё равно понравится, – она состроила милую мордашку и улыбнулась во все белые, маленькие зубики с чуть выступающими клычками. Мужчина добродушно погладил Люцифер по голове, и раскрыв тубус, достал холст. Оценивающе посмотрел, вернул холст на место, и подхватив под руку всё ещё немного шокированную Еву, потащил в кабинет. Люцифер радостно запрыгала, чуть ли не визжа от радости. Она правильно рассчитала, что милая улыбка и образ маленькой сестрицы этой сумасшедшей отлично играл на смертных людях. Уже несколько минут Люцифер отмеряла маленькими шажками расстояние от двери директора до лестницы и обратно. В кабинет, послушать условия сделки её не пустили, но вскоре из кабинета вывалилась счастливая и довольная Ева с пустым тубусом, но кажется, толстым кошельком. – Ну?! – разрываясь от интереса, спросила девочка, подняв большие красные глазки на подругу, и практически прыгая на месте. – Идём закупаться продуктами! – засмеялась девушка, протянув «сестре» руку.