Я не гей

— Чем ты всегда так занят? — деловито процедил Фильченков, поставив руки на пояс. Двадцатидвухлетний юноша стоял посреди своей комнаты и пристально следил за реакцией своего друга, сидящего на его собственной кровати, скрестившего ноги от смущения и устремившего свой взгляд на чистый пол. — Ну, так, не знаю, всегда по-разному, — неуверенно оправдался Джонни, продолжая разглядывать узоры на светлом ламинате. Да, жуть как интересно. Но все же лучше, чем смотреть в такие невинные и проницательные голубые глаза, что пристально следили за ним, будто пытаясь разгадать его, как загадку, прочитать мысли. Нет уж, у них не получится. Честно говоря, вот уже несколько месяцев Колбая задротил днями и ночами, особо не выходя из дома. Игры настолько заполнили его жизнь, что на данный момент они были практически всем, чем он занимался, а Рома конечно же об этом знал, только виду не подавал. «Я ведь не могу просто сказать ему, что мне лучше дома одному, что мне так неловко видеться в жизни…» — тем временем подумал брюнет, виновато переводя взгляд на очередной «очень интересный предмет» из комнаты Фильченкова. Серый напольный торшер в минималистичном стиле. Какой вообще блин торшер? Черт, зачем он вообще согласился к нему приехать? Не к торшеру конечно же, а к Роме! Что, дома разве плохо было? Всегда сидел там, никого не трогал, а тут вдруг взял и согласился, неловко было отказывать в… неизвестно какой раз. И что теперь делать? В дискорде было гораздо проще - заходишь и общаешься о плане видео, обсуждаешь тематику роликов, что-то по играм, а тут вдруг все по-настоящему: и он с непривычки сидит такой зажатый и скромный на чужой плотно застеленной кровати, и Фильченков собственной персоной стоит, смотрит на него как ни в чем не бывало. В жизни все по-другому, и раз влип, то уже не отвертишься. Где найти кнопку «выход»? «Интересно, он что, до сих пор на меня пялится? И он так и будет молчать?» — уставший сидеть молча, Колбая все же набрался сил для того, чтобы поднять взгляд на своего собеседника, по совместительству друга, человека, с которым он столько роликов записал, столько шуток шутил, но в жизни и несколько букв связать не может. А что сказать то, блин, вроде столько всего собирался сообщить, но мысли, как назло, вылетели. В голове пустота. — Но хотя бы сегодня ты смог наконец-таки освободиться и выбраться, — смазливо улыбнулся Фильченков, неожиданно ухватил своё игровое кресло за спинку и резко придвинул его чуть ближе к себе. Брюнет вздрогнул от неожиданности, нервно моргнул, но попытался быстро привести себя в порядок, усевшись поровнее. Не тут-то было. Кудрявый светловолосый парень теперь победно расположился на кресле буквально в метре от него. Казалось, что юноша вовсе не смущался своей пижамы, а именно клетчатых лазуритовых штанов и старой белой футболки со своим же мерчом. В совершенно свободной и непринужденной позе Рома сидел на своем кресле как на троне и продолжал с интересом глядеть в чужие обсидиановые глаза. Его будто забавляла вся эта ситуация, но догадаться, что именно творилось у него там в голове, было невозможно. От напряжения Джонни попытался сосредоточиться и не моргать, но слишком перестарался, да так, что даже в какой-то момент от напряжения одна слезинка уже захотела скатиться, но парень успел резко смахнуть ее рукой. Как глупо. Он даже в глаза смотреть не может долго. И вообще, почему другой юноша до сих пор так пристально пялится на него? — Столько шипперских комментариев развелось в последнее время, да? — вдруг нарушил молчание шатен, — ну, я про те, в которых говорится, что мы геи, — усмехнулся Фильченков, а глаза его при упоминании данной темы засверкали от удовольствия. «Что он несёт?» — Колбая неловко кашлянул, что на самом деле больше напомнило предсмертный звук жителя из майнкрафтовской деревни. Брюнет никак не мог понять, к чему все это? И раз они встретились вдвоём спустя… неизвестно сколько обещаний и прошедшего времени, то почему нельзя обсудить что-то более нейтральное или интересное? Но фраза уже была произнесена. Нужно поддержать тему. — Да, действительно, — продолжил беседу Джонни. Какой же это бред, зачем они общаются об этом, тем более так серьезно? Почему Фильченков не может сделать лицо попроще? Старший невольно поморщился, даже сам не заметил, как резко изменилось его выражение. — Тебя это волнует? — всполошился голубоглазый, ненароком, хотя может и специально привскакивая с кресла и наклоняясь ближе к чужому уже чуть покрасневшему лицу. — Н-нет... — заикнулся другой парень, — не сказать, что мне это нравится, но я не могу ведь запретить им всем писать об этом. Как раз-таки с запретом подписчики, наоборот, начнут писать об этом ещё чаще, — попытался логически рассудить он. Прозвучало достаточно серьезно, кажется. — Мм, ну да, ты прав, — задумчиво произнёс Фильченков, откидываясь обратно на спинку и мечтательно переводя взгляд на потолок, будто там могло быть что-то написано. Да, уж очень интересная у него квартира. На улице стояла ясная погода, и, хотя уже наступила осень, температура воздуха все ещё продолжала радовать жителей Питера. В комнате до сих пор было светло без искусственного света, в нем пока не было нужды. Кондиционер не шумел, выключен, дабы осенний свежий воздух, напоминающий детство, уют и безмятежность, смог беспрепятственно врываться в комнату через настежь распахнутое окно. Постель холодная, белая и чистая, даже из сидячего положения можно было почувствовать свежесть порошка и кондиционера для белья. В целом по градусам на улице тепло, но лично для Джонни атмосфера стояла напряжённая и неловкая, холодная, как льдинка зимой. Уж лучше бы он остался один у себя в квартире, ведь общаться в интернете гораздо проще и спокойнее. У него даже зависимость от одиночества начала развиваться, но признаваться в этом самому себе не хотелось. — А представь, если б это на самом деле являлось правдой? — все так же ни с того ни с сего вбросил Рома, приобнимая себя за плечи, чтобы немного согреться. Судя по всему, юноше тоже сделалось холодно, значит это настоящее чувство. Успев погрязнуть в своих мыслях, Джонни даже забыл, о чем они говорили до этого, но звонкий голос Фильченкова вернул его в реальность. «Так, стоп, о чем он там? Геи?» - парень невольно покраснел. Ему было не особо приятно думать об этом, а представлять - уж тем более. Колбая не понимал, с чем именно это связано, но он на протяжении всей этой шипперской волны всегда старался отбрасывать лишние мысли, ведь это так, для хайпа. Ну, бред же, зачем вообще думать об этом, если неправда? Но вот Роме, кажется, не живётся спокойно. И теперь, когда шатену удалось внедрить эту тему в их беседу, поймать его врасплох, Джонни вдруг замолчал и покраснел ещё сильнее от своих внезапно возникнувших пошлых мыслей, а также вдобавок плотно сомкнул губы, словно боялся, что неосторожное слово само по себе вдруг вылетит из его уст. — Нет, ну ты просто подумай, я... и ты... — Фильченков наклонился вперед, стул противно скрипнул под давлением и отодвинулся назад, — занимаемся… Чуть не рухнув вперёд, голубоглазый ухватился за ногу Джонни, но тут же уселся обратно. — Ой, прости, — и поправил своё положение, тем самым ненароком подъехав ещё ближе к кровати, на которой все так же неуклюже сидел брюнет, скрестив руки на груди. Решив, что это закрытая поза, говорящая о неуверенности, юноша уселся ровно и слегка развёл ноги, а руками облокотился назад, чтобы чужое лицо не находилось к нему уж слишком близко. Какая нелепость. — Ахахаха, — возвращаясь к теме Колбая нервно рассмеялся, сам не ожидая от себя такой реакции, — да это же невозможно, бред, сам ведь понимаешь, — весело заключил он, совершенно расслабившись и даже закрыв глаза на некоторое время, — они ведь ещё пишут свои фанфики про то, как мы друг друга раздеваем, трахаемся, ну полная жесть, если честно, ахаха, — закончил парень. Он смеялся еще некоторое время, но вдруг, не услышав никакой реакции, замолчал и осторожно открыл один глаз, разведывая обстановку. Рома не смеялся, он лишь продолжал смотреть на старшего каким-то глупым взглядом и смазливо улыбаться. Что вообще здесь происходит? — Да, я прочитал некоторые работы, — затем непринужденно сообщил голубоглазый юноша, приподнимаясь с кресла, а Джонни в свою очередь настороженно взглянул на собеседника, словно пытаясь узнать, зачем. Зачем он читал и по совместительству зачем он встаёт с места? — И там очень разные работы пишут, у меня самого фантазии на такое не хватило бы, — хихикнул Фильченков, во весь рост представая прямо перед всем таким вроде как уверенным и сильным, но в то же время испугавшимся и напряженным парнем, который пытался сделать вид, что ему весело, но на самом деле недоумевал от происходящего. Все случилось неожиданно, в один момент, Джонни сначала даже не поверил и никак не отреагировал. Не смущаясь и не сомневаясь в своих действиях, словно он репетировал это у себя в голове множество раз, Рома поставил одно колено на постель рядом с ногой старшего, а потом второе, после чего уселся на чужие колени, вмиг оказавшись лицом к лицу с Колбая, будто так и надо. Тот даже рот сначала открыл от испуга, хотел возмутиться, но почему-то промолчал. Его руки и ноги стали каменными, в мыслях он уже видел, как ругается, кричит и сталкивает Фильченкова с себя на пол, но в реальности он так и остался сидеть, как истукан. Как идиот. — Ты... чего? — только и сумел пролепетать он спустя долгие секунды, но другой парень, казалось, вовсе не слышал его, он продолжал гнуть свою линию, освещая тему шипперства на их канале. — И они там такие интимные моменты описывают, ну, понимаешь, эти шипперы... — мечтательно произнёс младший, игриво улыбаясь и показывая ровный ряд своих белых зубов. Медленно приподнявшись, он уселся в более удобную для себя позу и начал ерзать на чужих коленях, совершая при этом круговые уверенные движения тазом. Глаза сверкнули от удовольствия. Он продолжил тереться нижней частью тела о чужое, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение лица старшего парня, который в очередной раз приоткрыл рот, чтобы возмутиться. Выглядело это очень забавно и мило по мнению Фильченкова, именно такой реакции он и собирался добиться. И хотя ему самому изначально было страшно проверять и воплощать свои фантазии в жизнь, он решил, что это того стоит. Квартира у него есть, машины тоже, друзья - да, чужое внимание - целых семь миллионов, а вот яркие чувства и эмоции... Если Джонни возмутится и накричит, то можно извиниться и сказать, что это шутка, а если нет, то будет очень интересно узнать, что из этого выйдет. В любом случае брюнет вряд ли потом кому-либо признаётся в том, что на него сел другой парень. Тайна сохранится. — Перестань... — чуть ли не задыхаясь прошептал Колбая, хотя сам все ещё не предпринимал никаких действий со своей стороны в попытке спихнуть навязчивого извращенца. Он так же сидел, чуть отклонившись назад и уперевшись ладонями в постель, а Фильченков активно вертелся на нем, ухватившись руками за массивные плечи старшего, одетого в чёрную толстовку и в такого же цвета джинсы. — Ну перестань, пожалуйста, зачем ты это делаешь? — Джонни умоляюще посмотрел в голубые глаза, которые словно ещё больше смеялись и забавлялись при виде данной картины, — это неправильно, Рома. — Кто сказал, что это неправильно? — юноша наконец остановился и услышал чужие мольбы, но не тут-то было. Его хрупкая рука оторвалась от плеча, ловко проскользнула вниз и коснулась чужих джинсов в том месте, где находился сильно возбужденный член. — Мм, — лишь довольно подметил младший, довольный собой. Земля ушла из-под ног, тело лихорадочно задрожало, хотя в реальности это особо никак не проявлялось, а щеки достигли такого состояния, будто краснеть уже некуда, но оказалось, что это был не предел. «Это неправда, все это мне снится! Такого просто не может быть, это предательство! Но даже если сон, то какого хера?» — мысленно возмущался старший, не в состоянии сдвинуться даже на сантиметр. «Обман! Предательство! Предательство кого? Со стороны моего члена? Блять, что за хрень у меня в мыслях!» — Не нужно этого стесняться, Джонни, — как-то даже ласково промурлыкал голубоглазый, — я ведь все равно никому не расскажу, обещаю, — Рома подмигнул другому парню, который уже готов был сгореть на этом самом месте от стыда и неловкости. Хорошо, что руки все ещё удерживали его в сидячем положении на достаточном расстоянии от чужого лица, хотя со временем они уже начали уставать и дрожать. — Что ты от меня хочешь? — старший вдруг собрался и взвыл от безысходности, — перестань, пожалуйста, не надо ничего больше делать, просто встань, и я уйду! — слезно умолял он, а сам оторвал руки от кровати и подался вперёд, тем самым оказавшись к Фильченкову ближе ещё на несколько сантиментов. Чужое дыхание тут же явно ощутилось на его собственном лице, Джонни схватил Рому за предплечья, стараясь отодвинуть его и донести до друга, что он не хочет продолжения, не нужно ничего. Но вот только голубоглазый никак не стал на это реагировать, ведь по действиям Колбая уже давно было понятно его истинное желание, закравшееся глубоко внутри. Если б он действительно не хотел продолжения, если б сопротивлялся, то уже давно скинул бы бедного Фильченкова на пол и удалился бы из его квартиры, громко крикнув напоследок, но тут, весь напуганный и дрожащий, тяжело дышащий, с мощной эрекцией, он сидит и трясётся не в силах противостоять другому более хрупкому парню, что всего-навсего сидит сверху. Ухмыляясь себе под нос, Рома хватается за руки Джонни и отпускает их ниже, после чего временно наклоняется в сторону, открывает дверку небольшой тумбочки, что стоит у кровати, и достаёт оттуда старый чёрный провод для зарядки одного из устройств, которым уже давно не пользуется. Происходит это не просто так, ведь уже через минуту руки старшего парня оказываются связанными незамысловатым узлом, а сам парень от не совсем осторожных движений Фильченкова, который толкает его, откидывается на спину, голова ложится на подушку, а и так связанные руки с помощью нехитрых движений Ромы зацепляются за один из острых выступов на спинке кровати. Теперь не выбраться, даже такая огромная мышка смогла попасться в добрые и мягкие лапки младшего юноши. — Что ты хочешь со мной сделать? — теперь интересуется Джонни. На самом деле он сам особо не понимает, что происходит у него в голове. Шаблон с треском разломился ещё тогда, когда он почувствовал эрекцию от чужих незамысловатых движений, и сейчас она до сих пор никак не проходила, кардинально меняя желание парня, которое уже расходилось с логикой и рациональными мыслями, заглушающимися похотью и развратом, интересом, желанием попробовать что-то новое. — Не бойся, тебе будет приятно, — мягко шепчет шатен, а сам тянется своими тонкими ручками к ширинке чёрных джинсов, расстёгивает ее на раз два и пытается стянуть штаны хоть немного. Колбая приподнимает таз, тем самым помогая младшему с легкостью справиться с задуманным, что тот и выполняет, а сам Джонни мысленно даёт себе пощёчину за то, что сейчас собственноручно разрушил все, ведь теперь, приподнявшись, он сам вступил в клуб инициаторов, в котором ему теперь нужно находится вдвоём с Ромой. К счастью, тот никак не прокомментировал ситуацию. Переместившись в более удобное для себя положение, Фильченков поерзал и улегся в чужих ногах. Колбая не позволил себе следить за этим процессом, он отвернулся в сторону и посмотрел в окно. И кто теперь его спасет? Никто! Сам подписался! — Он большой, — игриво промурлыкал голубоглазый юноша, плавно проводя тёплой ладонью по возбуждённому члену, что находился под красными боксерами. Джонни конечно же знал об этом ранее, но что на это отвечать? Спасибо? Бред какой-то. Зачем его в очередной раз заставляют испытывать неловкость? И так все ужасно. Вскоре и боксёры были спущены руками Фильченкова, и вот теперь отступать уже точно было некуда. Пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть, как страстно и жадно младший смотрит туда, куда смотреть вовсе не следовало. «Один раз не... Или в данном случае это уже не работает?» — мысль стремительно пронеслась в голове у Джонни, но уж лучше она, чем... Нет, он ошибался. Как только его член оказался в чужих губах, то ему на мгновение показалось, что по всему телу прошлись мурашки, как импульс, а голова закружилась от этого прикосновения. Сколько он уже не занимался сексом? Немыслимо долго, ведь одному и так было комфортно, зачем ему кто-то еще? Но почему они раньше этого не делали? Колбая продолжал лежать с закрытыми глазами, не смея даже прищурить их, чтобы увидеть, что это делает никто иной как Фильченков собственной персоной. Кто бы мог подумать, что это когда-нибудь случится? А может это сон? Даже если это так, то ощущения слишком явные и приятные, чужой язычок так ловко облизывает головку, да и томные вздохи его, издаваемые под посторонним воздействием, уж точно настоящие. Вскоре его член оказался во рту другого парня на одну треть, младший продолжил работать языком, пока ещё не переходя к более уверенным и глубоким действиям. — Рома... — старший не сдержался вскрикнул от удовольствия. Кто бы знал, что Фильченков так умеет? И откуда он знает, что именно надо делать? Где этому научился? Не желая долго мучать бедного парня, который и так по уши погряз в смущении, голубоглазый парень начал двигать головой активнее, захватывая как можно больше, хотя взять член в рот полностью ему бы вряд ли удалось. Было приятно, при том по-настоящему, просто необычайно приятно. И как бы хотелось держаться, молчать, не смотреть, Колбая не смог. Было стыдно и неловко, но осмелившись, юноша открыл глаза и увидел, как активно и ловко другой парень сосет ему, действительно стараясь изо всех сил и пытаясь доставить максимальное удовольствие. Раньше никто никогда не пытался сделать все настолько идеально для него, никогда такого не было, и даже девушки порой сосали ему с неким отвращением и «на отвали». Разве он достоин этого? — Рома... Младший хотел бы улыбнуться, если мог, но он не мог, а Джонни и так все понял по лазуритовым глазам, что периодически так хищно смотрели на него во время процесса, отслеживая эмоции. От чужого взгляда старший ощутил ещё более сильное возбуждение, хотя до этого момента выигрывала неловкость. Уже совсем скоро дыхание брюнета участилось, тело стало легонько потрясывать от нереального удовольствия, и он откинул голову на подушку. Заметив реакцию друга, Рома задействовал руку и ускорился еще больше, чтобы быстрее довести другого парня до конца. Ждать пришлось недолго, уже через несколько секунд Джонни кончил младшему в рот практически беззвучно, сдержав себя, лишь продолжая тяжело дышать. Как же приятно. Проглотив все до последней капли и не поморщившись ни на секунду, Фильченков сразу же натянул красные боксеры обратно на полуобнаженное тело старшего парня. Провод был развязан, джинсы надеты и ширинка застегнута, уже через пару минут Джонни так же сидел напротив Ромы, как это было раньше, будто бы ничего не произошло. Кресло оказалось примерно в том же положении, поэтому расстояние между парнями по-прежнему было чуть меньше метра. — Я не знаю, что сказать, — честно признался брюнет. Что обычно говорят в таких случаях парни? Спасибо? Ну нет, это бред. — Скажи, как есть, — по-доброму посоветовал другой юноша. — Вилкой, — отшутился Колбая. — Идиот, — усмехнулся младший, а старший парень тоже улыбнулся. — Я ведь могу заявиться в полицию и сказать, что ты меня связал и изнасиловал, — позже заключил он. — Да ну, так они тебе и поверят, — хохотнул Рома, — и какое изнасилование, мальчик? Ты сам этого захотел. Уже на том моменте, когда я сел тебе на колени, ты не стал сопротивляться, — победно улыбнулся он. — Отстань, — отбрыкнулся старший с улыбкой на лице. И они опять замолчали на долгие минуты. — Ладно, мне пора, — вновь неловко сообщил Джонни, привставая с кровати. На пороге он завязал свои кроссовки, застегнул куртку, закинул рюкзак на спину и остановился. А что дальше? Как теперь действовать и реагировать, что говорить? Кем они являются друг другу сейчас? Немного подавшись вперед по направлению к Фильченкову, парень все же впоследствии резко отшатнулся и передумал. Ну уж нет, обниматься они точно не будут. Они же не геи. — Ладно, пока, — сухо ответил он, на этот раз осмелившись посмотреть в голубые глаза. — Пока, — дружелюбно улыбнулся Рома, — тебе ведь понравилось? — напоследок поинтересовался он, когда Колбая уже перешагнул через порог и практически оказался в коридоре. Джонни задумался и замолчал. Ну, как сказать? Понравилось. Конечно понравилось, ещё как. Но проблема ведь именно в этом.