Я не гей

Небольшой элемент продолговатой формы ровно расположился на кристально чистой белой плоскости. Если быть точнее, то он оказался там ранее благодаря постороннему воздействию, так как сам был не в силах совершить такую ровную посадку. Другой предмет, находящийся внутри, освещался маленькой лампочкой живого оранжевого цвета, но в то же время был прикрыт темной сеточкой от внешнего мира. Он медленно поворачивался, показывая себя со всех сторон. Вскоре объемы его слегка увеличились, бока надулись. Синего цвета числа, расположенные на прямоугольном циферблате, убывали ежесекундно. И вот наконец осталось 7,6,5... и 2,1, пи-ип. Это микроволновка, закончившая свою работу, оповестила об этом светловолосого кудрявого парня, который в это время пытался найти что-то на верхних полках кухонного шкафа. Отвлекшись на посторонний звук, юноша открыл дверцу незамысловатого устройства и достал оттуда продолговатый пирожок с рисом и яйцом. По тому, как голубоглазый чуть не выругался, схватившись за белую тарелку, что, судя по всему, была не намного холоднее пирожка, Джонни понял, что работа прибора окончена, в этом и есть его предназначение - нагревать. А в чем же его предназначение в этой жизни? Есть ли изначально у каждого человека сценарий жизни, прописанный где-то там, наверху, либо же мы сами вольны выбирать то, что нам делать и как именно воплощать это в реальность? Существует ли сила природы, которая каждому индивидуально предписала генетический код, определяющий наши болезни, особенности и так далее... А может это все обман? Но тут звон, раздавшийся от ловких движений Фильченкова, ложкой размешивающего сахар в одной из кружек с чаем, заставил Джонни временно оторваться от своих философских размышлений, вернуться в этот чудный мир и посмотреть на все происходящее перед собой. На этот раз темноволосый парень действительно вновь находился в чужой квартире, и происходило это уже второй раз за этот месяц, что совсем не было на него похоже. Находясь в своей квартире каждым вечером, Колбая погружался в меланхолию и никак не мог понять, почему это с ним происходит. После всего произошедшего его тянуло к Фильченкову домой, как магнитом, распространявшим свои волны, что ощущались даже за много километров. Внутреннее сопротивление не поддавалось контролю, запрет, который он поставил у себя в мыслях в предыдущий раз, когда спускался по лестнице, уходя из этого места, лишь разжигал ещё большее желание. Казалось, его тело больше не поддаётся той части мозга, что отвечает за принятие рациональных решений. Она отключилась, предоставив все права на обладание им и его желаниями примитивной области, которая, возомнив себя всезнающей, привела его сегодня в эту квартиру опять. — Точно пирожок не хочешь? — деловито уточнил Рома, когда развернулся ко столу, держа две кружки с чаем в руках. Вскоре одна из них была протянута темноволосому парню, который инстинктивно приподнялся и протянул руку вперёд для того, чтобы взять емкость. Ладонь его совершенно случайно соприкоснулась с теплом, но не от стенки кружки и горячего чая, а с чужим человеческим теплом. От навязчивых воспоминаний тело Джонни дрогнуло, а рука, что успела задержаться на ладони Ромы на, казалось, бесконечно долгий промежуток времени, наконец заработала и выхватила ёмкость, только теперь она была слегка обожжена до невозможности горячим напитком. Юноша мысленно выругался, хотя на лице его в тот момент ни один мускул не дрогнул. С отстраненным видом Колбая поставил кружку на стол, пытаясь не показывать возникнувшую физическую боль, и перевёл взгляд на Фильченкова, который мельком усмехнулся, но, к счастью, никак не прокомментировал ситуацию. Светловолосого парня больше волновал сейчас тёплый пирожок, оставленный на кухонном столе. — Ну, не хочешь - как хочешь, — пожал плечами младший, после чего уселся напротив и принялся уплетать содержимое тарелки, периодически запивая чаем. Джонни замолчал и осмотрелся. До этого они уже успели обсудить кучу различных вещей от игр до некоторых жизненных аспектов, проговорили планы на летсплеи. К удивлению, разговор клеился, но сейчас Фильченков вдруг решил пообедать, и после этого решения нормальные темы для разговора будто бы закончились. Старший оправдывал это тем, что просто не хочет мешать другу кушать. Временно оставшись наедине со своими мыслями, Джонни опять начал загоняться. «Как Рома может вести себя настолько спокойно, будто бы между ними совсем ничего не произошло?» - мысленно недоумевал он. Но время шло, кусочек за кусочком пирожок исчезал, голубоглазый парень непринужденно обедал, делая это как обычно. Наевшись, он отодвинул тарелку, невинно поднял глаза и ненадолго замолчал, продолжая сканировать старшего взглядом. — Ты когда-нибудь хотел поцеловать парня? — словно ненароком поинтересовался Рома спустя некоторое время. Вот так. Просто взял и спросил ни с того ни с сего, тем самым ошарашив своего собеседника, до этого мирно сидящего напротив. В ожидании ответа, Фильченков покопался в кармане шорт, достал оттуда жвачку и ловко закинул два прямоугольничка себе в рот, после чего вопросительно уставился на Колбая. — Кхем, — неловко кашлянул старший, непроизвольно пытаясь намекнуть на то, что ему все ещё неловко говорить на такую тему, да и вообще, судя по их раннему сегодняшнему разговору, он уже понадеялся, что вопрос давно закрыт. — Мне нужно отойти, — следом процедил он, привставая со стула. Он понимал, что все это выглядит глупо и неестественно, но он правда не мог ответить на этот вопрос. Его язык просто не поворачивался ни в какую сторону. Парень развернулся и попытался выйти из кухни уверенным шагом, но нечаянно напоролся на край стола и случайно смахнул с него вилку. Что она вообще тут делала? К ужасу Колбая, ему пришлось задержаться в этом месте, остановиться, опуститься и поднять столовый прибор. «Нужно положить вилку в раковину, она ведь теперь грязная.» С этой мыслью юноша обернулся назад, как бы ему ни хотелось этого делать. Он не понимал, как будет вновь смотреть в эти хитрые голубые глаза, ведь это невозможно, но ему все же пришлось сделать это. Судя по отстраненному взгляду Ромы, тот не особо обратил внимания на произошедшее. Держа кружку в руках, Фильченков задумчиво уставился в окно. Оставшийся маленький кусочек пирожка и несколько крошек лежали на краю тарелки, небрежно отодвинутой в сторону. — Я сам помою, скоро вернусь, — на всякий случай сообщил темноволосый. Оторвавшись от своих размышлений, голубоглазый юноша мельком взглянул в сторону Джонни, стоявшего в руках с алюминиевым прибором, и медленно кивнул. Уголки его губ приподнялись в неком подобии улыбки, но Колбая уже успел развернуться и поспешно выйти из кухни. В светлой просторной ванной было менее напряжённо. Сперва умыв лицо холодной водой, темноволосый юноша даже взбодрился и улыбнулся себе в зеркало. Столовый прибор остался лежать в стороне, более никому не нужный и забытый. Сейчас все мысли совсем не об этом. Главным образом Джонни собирался взять себя в руки, напрячься, чтобы вновь контролировать себя и свои эмоции, раньше ведь получалось. Он уже прожил несколько дней в своей квартире вдалеке от Фильченкова, он старался не вспоминать о произошедшем и не придавать этому никакого значения. Все закончено, это была ошибка молодости, соблазн, но нужно двигаться дальше в нужном направлении. Именно поэтому нельзя дать сейчас слабину, уступить чувствам, иначе последствия будут неправильными. Но сперва... Развернувшись в другую сторону, юноша подошёл к унитазу, опустил руки и начал расстегивать ширинку. Не зря же он сюда пришёл в конце концов. К счастью, Колбая опять о чём-то задумался и не успел продолжить свои действия, так как дверь позади практически бесшумно отворилась. Спустя несколько секунд за спиной Джонни возник силуэт, который ни с того ни с сего слегка коснулся пальцами его талии и бёдер. Старший чуть было не вскрикнул от возмущения и неожиданности, но в итоге лишь резко развернулся, в то же время успев мигом застегнуть молнию. Со стороны входа на него смотрело безмятежное и очень довольное лицо Фильченкова, который застенчиво улыбался прежней хитрой улыбкой, что Джонни уже видел в тот решающий день. Это точно не к добру, вот сейчас ни в коем случае нельзя сдаваться. Продолжая улыбаться, Рома придвинулся на шаг к своему другу. В голове старшего внезапно закрутился недавний вопрос, заданный на кухне. — Я не буду тебя целовать! — Колбая резко отпрыгнул в одну из сторон, но тут же очутился в одном из углов оказавшейся недостаточно просторной для них двоих ванной комнаты, прижатый и беспомощный, как мышка. А Фильченков тем временем мягко, как кошка, и осторожно развернулся к нему. Не так-то сложно было загнать в угол своего друга, находившегося в тесной ванной. Странно, что старший отказывается применять физическую силу, но в то же время это хорошо. В любом случае Рома вовсе не собирался отступать, в тот раз ведь все получилось, а уж тем более Джонни все сам подтвердил своими действиями ещё тогда, когда не смог спихнуть младшего с себя и противостоять его настойчивым движениям. — Не трогай меня! Не подходи! Я не хочу этого! — уста старшего говорили одно, а щеки давно покрылись легким румянцем, но Рома продолжал наклоняться вперёд. — Нет, не надо, пожалуйста, — уже умолял он, смотря прямо в сверкающие голубые глаза приближающегося к нему Фильченкова. Ощутив своей спиной холод стены, темноволосый невольно вздрогнул, но попытался вжаться ещё сильнее, будто бы это могло ему как-то помочь. К тому времени лицо другого парня уже находилось в нескольких сантиметрах от его собственного, и Джонни зажмурился, попытался отвернуться, хотя на самом деле уже давно сдался. Но внезапно приближение остановилось. — Хорошо, — вдруг спокойно произнёс Рома и отодвинулся назад, — раз ты не хочешь, то я больше не буду настаивать, я не хочу тебя мучать,— пожал плечами он, слабо улыбнулся и вышел из ванной. Удивлению Джонни не было предела. Его тело все ещё немного подрагивало от волнения, ноги тряслись. С отвращением парень заметил, что его ладони намокли и покрылись тонким слоем пота, который теперь пришлось повторно смыть тёплой водой из-под крана. Сделав это, юноша взглянул на себя в зеркало и сначала не узнал своего отражения. Темные зрачки расширены, чуть ли перекрывая карий цвет глаз, щеки все ещё горят огнём, что может заметить любой человек невооружённым взглядом. И Фильченков видел его таким? Покрасневшего, испуганного, загнанного в угол, как маленького мышонка? Стыд, какой стыд, это просто невыносимо. Как можно было так опозориться в очередной раз? И почему нельзя было просто-напросто оттолкнуть Рому и закончить разговор на этом? Колбая не смог найти достойного ответа на свой вопрос. Казалось, рациональность покинула извилины его мозга, либо вообще перестала откликаться на его постоянные запросы. Сейчас внутри было пусто, совершенно пусто и одиноко, будто бы он сделался мягкой игрушкой, из которой достали все наполнение, он как тыква, из которой достали всю мякоть, дабы украсить дом на Хэллоуин. Продолжая смотреть на себя в зеркало, теперь юноша ощущал, что ему чего-то не хватает, будто бы разговор закончился неправильно. «Все должно было случиться не так.» Поймав себя на этой мысли, Джонни вздрогнул, ужаснулся, поднёс руку успевшему приобрести прежний цвет лицу и вмазал себе смачную пощёчину. — Ты идиот, — процедил он сквозь зубы, злобно глядя на себя в зеркало, а затем боязливо обернулся к проходу. Благо Фильченкова не было рядом, иначе непонятно, как бы тот отреагировал на это. Посмеялся? Осудил? Поправив прическу, Колбая отошёл слегка назад и взглянул на себя в полный рост. Черная толстовка скрывала его тело полностью, а также, к счастью, она частично прикрывала верх джинсов и ширинку, скрывала часть, что заметно увеличилась после произошедшего. Какая глупость и неловкость. Юноша проверил ширинку. Застегнута. Он тяжело выдохнул и решительно направился из ванной в коридор. Джонни собирался уйти тихо и незаметно, но сделав несколько шагов, вдруг понял, что скорее всего даже полуглухой мог услышать его топот. Стараться уже не было смысла, в быстром темпе старший прошёл до конца коридора, обулся и стал судорожно пытаться завязать шнурки, чтобы поскорее уйти из этой квартиры. — Уже уходишь? — с сожалением произнёс Рома, неожиданно появившийся за его спиной. Откуда он всегда появляется? И так неожиданно... Колбая даже подпрыгнул, покачнулся и чуть не ударился о шкафчик с обувью, когда разворачивался лицом к другому парню. На удивление, тот смотрел на него совершенно непринуждённым обычным взглядом, в котором больше не чувствовалось хитрости, интереса, какой-то игры или намёка. Все было будто как раньше, но вот только недосказанность оставалась между ними. И Рома прекрасно понимал это. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — произнёс он, внимательно разглядывая чужие карие глаза, только в этот раз уже не пытаясь играть взглядом. Джонни хотел было ответить, но слова будто застряли у него в горле, и поэтому юноша лишь сомкнул губы и осторожно прислонился спиной к двери. — Я хотел бы попросить у тебя прощения за мою настойчивость и все это... недоразумение, — развёл руками Фильченков, а впоследствии беспомощно опустил их и посмотрел перед собой. — Я правда не хотел ставить тебя в неловкое положение, просто мне сначала показалось... Но это... это все ошибка. Прости меня и забудь. Давай лучше продолжим общаться так, как это было раньше, — закончил парень и улыбнулся. Джонни тоже слабо улыбнулся в ответ, хотя в голове его на тот момент творился хаос. На лице его от чего-то вновь появилась краска стыда, а сердце внезапно сжалось от невыносимой боли и закололо. Слова Ромы были верными, и внезапно проснувшаяся рациональность прямо говорила ему об этом, но только не душа. Она летала в подкорках подсознания, пытаясь выгнать оттуда не вовремя появившуюся рациональность. К черту ее! Под воздействием неизвестного импульса тело подалось вперёд, но Колбая успел остановиться и задержаться в ровном положении. — Так друзья? — с надеждой в голосе спросил Фильченков, протягивая руку навстречу собеседнику. — Друзья, — насильно выдавил из себя Джонни, мельком коснулся чужой руки и мигом вылетел из этой квартиры, пока не успел натворить ещё глупостей.

***

Время стремительно утекало, день сменялся ночью и наоборот, и так далее до бесконечности. С неким раздражением Джонни подметил, что навязчивые мысли и непреодолимое желание к близости с Ромой не проходило. Как бы Колбая не пытался выкинуть их из головы с помощью бессонных ночей, проведённых за играми, распитием алкоголя, общения с другими людьми, все равно в конце концов они возвращались, неожиданно приходили в голову юноши, когда он все-таки оставался один на один с ними, когда лежал в кровати и бесцельно смотрел в потолок, потому что никак не мог уснуть. К сожалению, парень осознал, что он в любом случае не сможет выкинуть Рому из головы. Так или иначе ему придётся общаться с ним и записывать ролики. И тут в жизни его настал момент, который темноволосый юноша планировал уже давно: переезд. Это торжественное событие немного помогло сгладить ситуацию и на время забыть о неловких моментах.Теперь вся голова Джонни заполнилась мелкими проблемами о покупке новой мебели, о коробках, сборе вещей, перевозки техники и так далее. В общем, не до Ромы. Вначале Колбая и так помогали его близкие друзья, поэтому он напрочь забыл про своего другого «друга», покорно ждавшего, пока ситуация наладится и все вернётся на места свои. Тогда стоял вечер. Не совсем поздний, но солнце уже успело зайти за горизонт. Все друзья разъехались по делам в город, оставив Джонни одного. За последние дни он так устал от бесконечных заморочек, мыслей о планировке комнаты, неоконченных дел, что решил не ехать с ними и остаться в полном одиночестве. Парень планировал послушать музыку и наконец уже собрать новый более мощный системный блок от компьютера, чтобы на следующий день продолжить съемки. Подключив телефон к огромному сабвуферу и колонкам, юноша расслабился, приглушил общий свет, оставив лишь яркую лампу рядом с корпусом компьютера и остальными его составляющими. Стены загорелись яркими неоновыми красками, время от времени цвета менялись, каждый из них броский и по-своему прекрасный. Любимая музыка плавно полилась, постепенно увеличивая темп и в конце концов заполняя собой всю комнату, разражаясь басами. Глаза парня раскрылись шире, довольствуясь эстетическим и слуховым наслаждением. Приятно, атмосферно, самое время заняться запланированным делом. Юноша аккуратно разложил будущие части системного блока и осмотрел их, проверяя, не забыл ли он что-либо купить. Материнская плата лежала на месте, процессор, кулер, оперативная память, разного вида болтики и многие другие детали лежали здесь. Вроде бы все на месте. И как только Джонни собрался вставить процессор в материнку, в дверь вдруг резко позвонили. Это было так неожиданно, что темноволосый юноша даже чуть не выронил все из рук. Выругавшись себе под нос, он все же поднялся и нехотя отправился к двери. Ему так не хотелось сейчас видеть кого-то из друзей. Ну неужели что-то случилось и они вернулись? За что ему все это? В дверном проеме стоял Фильченков. Не произнося ни слова, голубоглазый скромно улыбнулся, словно спрашивая разрешения войти. Джонни, успевший впасть в ступор, сделал шаг назад лишь спустя секунд двадцать, разрешая другому парню войти. — Как ты узнал мой новый адрес? — наконец поинтересовался старший. — Ты же сам написал мне его, дурак, — рассмеялся Рома. — Да? А я уже и забыл, — Колбая попытался ответить непринужденно. Юноша невольно запустил пальцы правой руки в свои лохматые тёмные волосы, отчего сделался на вид еще более задумчивым. — Вчера ночью написал, — пояснил Фильченков, словно пытаясь помочь другу вспомнить упущенное. Джонни никак не отреагировал, он лишь вспомнил, что напился тем вечером в честь переезда до такой степени, что практически ничего не соображал. Такое случалось в его жизни очень редко. Парень умел себя контролировать, даже если выпивал слишком много, но что же случилось тогда? Его друзья не упоминали о чем-то необычном, угарных видосов с пьянки тоже не кидали. Значит все было в относительном порядке, не считая разве что того факта, что он по какой-то причине написал свой адрес Фильченкову. И скорее всего не только это. Но что тогда? Парень абсолютно растерялся. Заходить в телефон и проверять свои переписки при друге, который уже приехал, было неловко. — Я решил помочь тебе немного, а то что, я ведь хороший друг, — произнёс Рома, который сегодня решил взять ситуацию под свой контроль. — Чем именно я могу тебе помочь? — спросил он, подходя ближе к Колбая. — Ну-у, столы и шкафы ты вряд ли будешь таскать, а вот стеллаж собрать или системный блок у компьютера можешь, — заключил старший, когда оказался перед Фильченковым примерно на одном уровне. Темноволосый деловито поставил руки на талию и кивнул головой, приглашая Рому пройти далее. Казалось, что в их отношениях больше нет ничего неловкого и подозрительного. На этот раз голубоглазый вёл себя совершенно спокойно, сидел на расстоянии, позволяя каждому из них находиться в своём личном пространстве. Они расположились на ковре, который Рома расстелил предварительно, чтобы не поцарапать пол, доставали длинные и короткие доски из огромной упаковки и соединяли их с помощью шурупов и деревянных шкантов, преобразуя в стеллаж. Сам обвиняя себя за это, в глубине души Джонни очень надеялся, что Рома придвинется к нему поближе. Каждый раз когда Фильченков тянулся за шурупом или к маленькой коробочке, стоявшей ближе к стороне, с которой сидел Колбая, тот надеялся, что младший специально или ненароком приблизится к нему, как это было раньше, что он хотя бы почувствует чужое дыхание рядом, а может даже Рома случайно упадёт на его колени? Но ничего подобного не случилось, Фильченков выполнял свою работу спокойно и молча, не совершая лишних хитрых манёвров и не намекая ни на что. — Завтра прикручу его к стене, а то уже поздно, — прервал затянувшееся молчание Джонни, когда они наконец собрали стеллаж совместными усилиями. Поднимаясь с колен, ему отчего-то сделалось ужасно грустно. Он так же молча передвинул стеллаж вбок и проследил за Ромой, который в это время отправился за пылесосом, чтобы убрать оставшийся на полу мусор и опилки. Колбая следил за ним со стороны и ужасно злился. Младший все ещё вёл себя спокойно, как самый обычный друг, и хотя они на этом и распрощались в последний раз, Джонни все же остановил себя на мысли, что его это бесит. Его бесит отсутствие прежней близости, намеков, пошлых вопросов и попыток соблазнения со стороны Фильченкова. Как же безумно и глупо это звучит! Глупо до безумия! Безумно глупо! В тот момент ему хотелось накричать на Рому, выгнать его из квартиры, чтобы наконец уже остаться одному, но это было бы неразумно. Голубоглазый юноша помог ему со сборкой, пропылесосил комнату, выполнил свое обещание по поводу их дружбы, так с чего бы на его орать? «Надеюсь, что он сейчас свалит» - про себя подумал Джонни. «Либо он сам уйдёт, либо я его выгоню! А потом напьюсь опять! Пошло все нахер!» — У тебя классное неоновое освещение. Мне очень нравится. Может тебе ещё помочь со сборкой компьютера? — в тот момент Рома закончил с уборкой, осмотрел комнату и повернулся к старшему, сидящему на кожаном стуле со своим никнеймом. — Да, хорошо, — не раздумывая ляпнул Джонни. «Даун, какой же ты даун» - мысленно обозвал он себя. Он сам не понял, почему так ответил, отчего разозлился на себя ещё сильнее. Ребята передвинулись и вновь опустились на пол недалеко от составляющих системного блока. Не раздумывая, Рома сразу взял плату и процессор, вставил его до конца и уже приготовился поставить ее на специальную стойку в корпус, чтобы прикрутить на болтики. — Ты можешь поаккуратнее держать материнскую плату? И ровнее! — раздражительно отозвался Колбая, наблюдая за процессом со стороны. Эмоции выплеснулись наружу в неподходящий момент, и хотя Фильченков не был ни в чем виноват и не заслуживал наказания, Джонни просто уже не мог себя контролировать, и поэтому должен был сделать с собой хоть что-то. — Я и так аккуратно держу... — еле слышно поговорил голубоглазый юноша, удивляясь внезапной перемене в настроении напарника. — Нет, дай сюда, — агрессивно воскликнул темноволосый парень, — я сам её поставлю! Колбая резко приблизился к своему другу и даже случайно пихнул его, сам не замечая того. Его раздражала неизвестность, внутренняя пустота, которую он не мог никак заполнить после момента, как оказался дома у Фильченкова и подвергся запрещенному. — Но я аккуратно! — не успокаивался Рома, продолжая медленно опускать деталь на предназначавшееся ей место. Юноша был уверен в своих действиях и не понимал, что же могло разозлить старшего. Резко протянув ладони вперёд, Джонни попытался силой выхватить материнскую плату из чужих рук, но к тому времени Фильченков уже успел поставить ее на нужное место. В тот момент Рома быстро среагировал, ухватив Колбая за запястья в ответ на его неаккуратные действия. Не хватало ещё, чтобы он тут что-то поломал и отложил съёмки на еще несколько дней. Старший вспыхнул, но остановился, когда его руки оказались в чужих таких нежных и тёплых ладонях. По телу вдруг прошли мурашки. Его сейчас держат, держат за руки так аккуратно. Ему вдруг даже показалось, что он жаждал этого прикосновения уже несколько лет, хотя прошло всего пару недель с того момента, как он находился в запретной близости с этим парнем. Темноволосый юноша тут же растаял как лёд и успокоился, но отталкивать другого парня не торопился. Дыхание ускорилось, сердце забилось бешено как никогда. — Я больше так не могу... — безнадёжно прошептал он, опуская глаза. — Что такое? Я ведь все правильно и ровно установил, осталось только прикрутить, — возмутился Рома, чуть потряхивая их соединённые ладони, будто совершенно забыв про них и не чувствуя чужого тепла. — Что? — не понял Джонни, ведь тогда его мысли уже были в совсем другом месте. — А-а, да блин, я не об этом, — с досадой заключил он, отодвигаясь от системного блока ближе к другому парню, все ещё продолжая держать его за руки. На всякий случай он сжал свои ладони сильнее, боясь, что Рома когда-то его отпустит. Все произошло очень неожиданно для них обоих. И хотя на самом деле Джонни уже давно спланировал свои действия в голове, на деле совершить их получилось не совсем так, как хотелось. Да, он действительно ни раз представлял это у себя в голове перед сном, когда лежал в кровати. И на этот раз темноволосый юноша уже по-настоящему резко нагнулся вперёд, перехватил Рому за запястья и потянул на себя. Фильченков даже не успел сообразить и понять, в какой именно момент его нижняя губа очутилась в чужих, страстно целующих его губах. Замерев от неожиданности, некоторое время он продолжал находиться в ступоре, но потом сориентировался и ответил таким же чувственным и горячим поцелуем. Они продолжили целоваться, не замечая ни времени, ни неоновых светильников, продолжавших мигать, равномерно распространяя свет по всей комнате, ни музыки, которая тихо играла, не мешая происходящему, но создавая уютную вечернюю атмосферу. В какой-то момент Джонни почувствовал, что его желание усиливается ещё сильнее, сердце бьется чаще, но страх начинает просыпаться. И он так боится перейти все дозволенные границы, совершить очередную ошибку и потом пожалеть, но в то же время его желание... — Прости, — наконец старший разорвал их физический контакт и испуганно отодвинулся назад, будто создавая невидимый барьер между ними. Взглянув другому парню в глаза, Джонни сперва хотел провалиться сквозь землю от неловкости, испариться, спрятать свой взгляд, но с облегчением он успел заметить, что Рома, оставшийся сидеть на своём месте в небольшом шоке, смотрел на него не с упреком, не с насмешкой, а больше с удивлением. — Классно целуешься, — довольно заключил он, улыбнувшись во весь рот. — Хх... — Джонни выдал что-то нечленораздельное и от смущения замолчал ненадолго, чтобы не ляпнуть какой-либо бред. — Ты мне льстишь. — Вовсе нет! Это правда, — подбодрил его голубоглазый. — П-прости, я дурак, я сомневался в своих чувствах и желаниях. И мне до сих пор страшно, — произнёс Джонни спустя несколько долгих секунд. Голос его дрожал, как и сам парень. Было сложно наконец открываться и рассказывать о своих настоящих чувствах, хотя комплимент Ромы заставил уголки его губ слегка приподняться. — Мне очень стыдно, мне казалось, что ты будешь насмехаться надо мной, злорадствовать, что ты был прав изначально, — щеки старшего покраснели от смущения ещё сильнее. Что же он наделал. Но Рома лишь приблизился и аккуратно приобнял Колбая за талию, впоследствии прижимая парня к себе. Фильченков попытался ненароком заглянуть в чужие тёмные глаза, но у него не получилось. Джонни отвернулся в сторону и замолчал. — Все хорошо, — после заверил его голубоглазый парень, — я не буду так делать, не буду упрекать тебя ни в чем, да и не собирался, — усмехнулся он. — Тогда я хочу ещё, — Джонни приподнял голову и жадно посмотрел на чужие сомкнутые губы, всецело намекая на продолжение поцелуя. И Фильченков, довольно улыбнувшись, приблизился в очередной раз и дал ему то, в чем старший нуждался столь отчаянно все это время. Оказалось, что никакой алкоголь, ни еда, ни пустое общение с друзьями не способны заменить то, чего он по-настоящему хотел всеми фибрами души. И, получив это сейчас, он стал самым счастливым человеком в этом моменте. Проверив их переписку в ВКонтакте следующим утром, Джонни обнаружил, что не кидал Роме никакого адреса. Значит Фильченков сам узнал его каким-то образом или спросил у его друзей. «Вот жук!» - мысленно ухмыльнулся Колбая, удивляясь такой наглости и хитрости другого парня. Но главное, что все это случилось и что впоследствии все остались очень довольны.