Ангел или Демон?

POV от лица Юки

      После того разговора с братом я мало что помню. С бешенной скоростью перед глазами пробегают картинки, однако их сути я не улавливаю. Все сливаются в одну непонятную массу, отдавая грязно-коричневым цветом. В ушах ни звука. Будто мир в одночасье потерял мелодию души. Остановился. Заледенел.       Помню, как иду по знакомой улице в сторону маминого агентства. Джексон попросил забрать оттуда некоторые семейные вещи. Толпа людей, похожая на рябящее полотно художника-нонконформиста, потоком огибала меня — противостоящее ей существо, потерявшее суть. Структуру. Целостность.       Помню, шла против потока. Меня пихали, наступали на ноги, нехотя толкали. И вроде как я улавливала шевеления губ. Кинутые в меня бездушные извинения, но их не слышала. Звука не было. Лишь тишина. Давящая. Одинокая. Заставляющая молить о пощаде и сострадании. Даже биение собственного сердце не отдавалось в ушах неумолимым пульсом. Будто я давно умерла, оставив бренный мир сам на себя. Не понимала, что происходит. Явь ли это всё или сон.       После уже ничего не помню. Как добралась до агентства, как встретилась с Локи, передавшим мне соболезнования и уверовавшим в том, что собравшиеся под крылом Белоснежки герои никогда не оставят её семью. Мне обо всём этом рассказал уже сам Локи, передавший слова через брата. Он понял, что со мной что-то не так. Что в глазах нет души, а перед ним стоит лишь жалкая пустая оболочка.       Что со мной тогда произошло — не знаю.

Конец POV от лица Юки

POV от третьего лица

      В UA наконец вновь показалась живая душа. В большое стеклянно здание прибыла делегация учителей, призванная решить что-то на счёт оставленных на попечение родителей учеников. Они и так пропустили достаточно много, отчего будут вынуждены восполнять пробелы за более короткий срок, и позволять этому продолжаться просто не было возможности да и ресурсов.        — Я рад вас всех приветствовать, — отозвался Незу, оглядев собравшихся коллег.       Среди них можно было заменить непривычного вида мужичка сухой наружности, который некогда был всем известен как Всемогущий. Само собой на него украдкой поглядывали всем, кому не лень, видимо пытаясь убедиться в обще сложившейся теории. Сам Яги вёл себя довольно спокойно, смотря либо куда-то перед собой, либо на директора. — Что ж, давайте начнём… — Погодите-ка! — возмутился Мик, указав на пустующее место Сотриголовы. — Мы не подождём Стёрку?!       Все устремились на главу, ожидая его ответа. — К моему сожалению Айзава сообщил, что будет вынужден взять небольшой перерыв в виду сложившихся обстоятельств. Так что сегодняшнее собрание мы проведём без него.       Мик опустился на место, но недовольно фыркнул, видимо не осведомлённый о желании друга отлежаться дома. Его это беспокоило, ведь он помнил, насколько тому было плохо на похоронах Милианы. Даже был готов оставить его у себя дома, чтобы проследить, но Шота ясно дал понять, что в этом не нуждается. — Что ж, на повестке дня у нас очень важный вопрос! — огласил Незу, махнув лапкой. — Как вы все знаете, наш многоуважаемый Тошинори-сан, — он указал на щуплого мужчину, что скованно всех оглядел, сдержанно кивнув. — Более известный как Всемогущий, сейчас находится в не самом бодром состоянии духа. — Насколько не бодром? — прорычал Кан, сложив руки на груди. — К сожалению, по состоянию здоровья, я не смогу выполнять свои прямые обязанности учителя основ геройской деятельности, — заговорил Яги хрипловатым голосом. — Тошинори-сан останется вместе с нами, но займёт роль лектора, консультирующего героев в зависимости от их нужд, — продолжил Незу, зная как и на что ответить. — Однако нам следует подобрать героя, который сможет передать нашим ученикам геройские навыки, которые помогут им в дальнейшей деятельности. — Нам нужен практик, — заключила Каяма, переглянувшись со Стрелком. — Именно так, — кивнул директор. — И кто же у вас на примете? — спросил Эктоплазм, укутавшись в плащ. — Кого вы там подобрали, директор?! — завопил возбуждённый Мик, хлопнув в ладоши.       Незу нажал какую-то кнопочку на столе, после чего двери в зал открылись, и перед героями появился их молодой коллега. — Джексон? — удивилась Каяма. — Джеки! — заорал Мик, вскочив с места. — Квинс… — пропыхтел Загрузчик. — Добрый день, — он уважительно поклонился, после чего прошёл к свободному месту, сев в заготовленное заранее кресло. — Это я посоветовал директору рассмотреть кандидатуру Джексона, — заговорил Яги, предотвращая все недовольства в адрес без опытного преподавателя. — Почему вы решили обратить к такому молодому герою? — спросил Цементос, поглядывая на притихшего юнца. — Спешу напомнить, Фрост у нас никогда не учился, — хмыкнул Загрузчик, с которым у Джека, судя по всему, были какие-то конфликты ранее. — Господа, прошу, успокойтесь, — Незу призвал всех ко вниманию. — Да, Джексон весьма молод и ранее не имел опыта с нашей системой обучения, однако он, несмотря на малый возраст, смог поучаствовать в разных видах операций, как правительственных, так и частных, отчего имеет возможность передать этот опыт нашим ученикам. К тому же большую часть из ребят с геройского курса он уже заочно знает. Да и не кажется ли вам, что нам давно пора разбавить наши возрастные ряды молодой кровью? — Я много лет занимался обучением Юки, поэтому не беспокойтесь, некая квалификация у меня всё же имеется, — заверил Фрост, завладев всеобщим вниманием. — К тому же, будучи ближе к ученикам, я смогу уверенней их направлять, понимая не только физические недуги, но и духовные. А как вам известно, все причуды напрямую зависят от нашего ментального состояния. — Тошинори-сан, вы ведь будете присматривать за процессом? — уточнила Тринадцатая, обративших к бывшему Номер один. — Конечно, — заверил тот. — Всё же Джексону в первое время будет весьма непросто управиться с детьми… — Но я сделаю всё, что в моих силах.

***

POV от лица Юки

      Прошло некоторое время с того злополучного дня, однако для меня оно пролетело мимолётно. Помню, как ходила в какое-то правительственное здание вместе с Джексоном. Подписывала бумаги, содержания которых не понимала. Неизвестный дядька что-то пытался объяснить, но ни лица, ни голоса я не разобрала, забившись в уголке своего подсознания, словно раненная пташка. Мне не хотелось думать, лишний раз подставляя сердце под удар. Хватит. Надоело обжигаться.       Проще замкнуться и отгородиться, чем выносить этот тихий ужас, медленной удавкой затягивающийся на горле. Устала. — Ю… Ю…! — А?! — я вскинула голову, заглянув в обеспокоенные алые глаза брата.       Он слегка тряс за плечо, пытаясь привести в чувства, понимая, что я вновь покинула этот бренный мир. Знала, он переживает, пусть и пытается всеми силами отгородить от печалей, да корень зла находился далеко не в окружении, а в голове, куда он проникнуть не мог. Тщетные попытки успокоить, точно горох об стену, отлетали обратно, встречаясь с выстроенным барьером, однако разрушить его я просто не позволяла. Страшилась.       Одна лишь мысль о том, что сердце вновь разобьётся на куски пугала, отдаваясь жаром во всём теле. Меня трясло. Будто бы знобило, однако я чувствовала, как закипает в венах кровь. Ярость — вот что в такие моменты разливалось неумолимым потоком по организму, и это жутко пугало. Я не понимала, что со мной. Пыталась дать хоть какой-то разумный ответ, да того не находила. Точнее, я просто не желала соглашаться с тем, что действительно стала монстром. — Ю… — Джексон вздохнул, растрепав лохматые пряди от раздражения. — Хватит… Опять ты себя накручиваешь.       Он попытался приобнять, однако я не далась, насупившись, словно ёж. Знала, брат хочет помочь, искренне за меня беспокоясь, да я сейчас не могла нормально себя вести. Настроение само менялось, отбирая от меня бразды, как бы я не старалась вернуть себе поводья. Это угнетало. — Я… Монстр, Джеки… — Чушь! — крикнул он, резко соскочив со скамьи и присев передо мной, схватив за плечи и пару раз сильно тряхнув для действенности.       Я опешила, смотря в его сверкающие рубины озадаченным взглядом. — Хватит на себя наговаривать! Ты — герой! Такой же, как мама, как отец…! Или хочешь сказать, что отец не был героем?       Я не нашла что ответить, ведь Джексон был абсолютно прав в своих изречениях, однако так просто соглашаться с ним я не хотела. Будто бы желала, чтобы меня окрестили чудовищем, дабы залечить эту гниющую рану, оставленную произошедшей трагедией. — Я потеряла контроль… Чуть не убила тебя и Кацуки… Я… Я опасна для людей… — на глаза наворачивались слёзы, однако вместо них лишь неприятная жгучая боль.       Ничего не осталось, оставив меня бесчувственным уродцем в этом ярком мире эмоциональных актёров. — Просто твоя причуда для тебя пока слишком мощна, но это не значит, что ты её не обуздаешь! Я тебе с этим помогу! Не просто так в UA всё ж пошёл! — он горделиво улыбнулся, заставив посмотреть в глаза.       Меня окатила странная волна, однако не сбивающая с ног, а лишь приятно укутывающая своими потоками, точно одеяло. Приятное, тёплое, как в сладком детстве. — Шота будет рядом, да и дядя Энджи пообещал помочь, так что мы справимся, Юки… Мы вместе пройдём через это.       Он крепко обнял, подметив давшую слабину волю, накинувшись, точно дикий зверь, и не дав даже вздохнуть. Я замерла, испугавшись, но тотчас поддавшись этому странному, нежному чувству, которое пульсирующей истомой разливалось по телу. Оно пьянило. Кружило голову. Сбивало с ног, но порождало лишь необъяснимое блаженство. Хотелось раствориться. Замереть на миг и остановить время до того момента, пока данные чувства не наскучат. Поэтому я цеплялась за толстовку брата с такой яростью и дрожью, с какой никогда прежде боясь, что это сладостный миг вот-вот погибнет в зародыше, вернув меня в ту пелену страха и отчаяния, которая так вязко слепила глаза. — Я рядом… — шептал Джек, гладя по голове и укрывая белоснежными крыльями. — И всегда буду рядом, слышишь?       Эти слова, точно клеймо, остались на сердце глубоким шрамом. Однако в отличии от многих, этот не зудел, оставаясь неприятным напоминанием о прошлом. Нет. Эти слова, напротив, вселяли ту жалкую уверенность и крохотную силу, благодаря которой я, пусть и на последнем издыхании, но могла поднять голову в сторону той цели, которую когда-то преследовала. «Я стану лучше… Сильней…» — говорила будто сама себе, продолжая диким котёнком цепляться за тёмно-синее худи. «Я буду той, кто защитит… Кто не пожалеет о содеянном. Не разочарует. Клянусь!»