Ангел или Демон?

— Юки, ты уверена? — спросил у задумчивой девушки взволнованный инженер, держа в руках мобильник.       Там всё ещё ярким текстом подсвечивался контакт: «Госпожа Полночь», с которой пару минут назад и разговаривал Лонг. — Я одолжу у тебя кофту? — будто бы не обращая на него внимания говорила Юки, к чему-то подготавливаясь. — Д-да, конечно…       Девушка спешно накинула на себя бордовое худи, сунув в карман одолженные у Ричи несколько тысяч йен. Чувствовалось, что девушка встревожена, но весьма целеустремленна, по сравнению с тем, что с ней творилось пару дней назад. За пару дней под крылом Ричарда она смогла оклематься. Набраться сил и привести мысли в относительный порядок. Во всяком случае любые желания навредить себе ушли прочь, оставив лишь тянущее чувство горечи на сердце.       Беспокоясь за лучшую подругу Лонг всё же позвонил Каяме, с которой находился в дружеских отношениях, так как был у этой странной особы любимым учеником, сообщив о том, что с Юки всё хорошо и она находится сейчас с ним. Немудрено, что Немури сообщила об этом остальным своим знакомым, правда передав просьбу Лонга не беспокоить сейчас молодую Теруми. Учитывая занятость всех по случая похорон Белоснежки, Юки пока оставили, лишь попросив Лонга приглядеть за девушкой, однако та, прознав о предстоящей процессии, вознамерилась на ней побывать. — Ю-ю… — Ричи, я всё решила, — строго сказала Теруми, взглянув на растерянного друга. — Я должна проводить маму в последний путь. Всё равно больше на кладбище не сунусь. — Ты ведь их так не любишь… — подметил он, опустив взгляд.       Он не был приглашён, так как похороны было принято проводить более малочисленным кругом лиц, в который он не входил. Однако Ричи не расстраивался, ведь так же как и Юки до ужаса не любил находиться в подобных местах. Кладбища он обходил стороной, и всякий раз отказывался туда идти, когда нужно было в очередной раз навестить кого-то из родственников, дабы почтить их память. Ричи искренне считал, что достаточно и просто того, что он о них помнить, отчего порой ругался с мамой — излишне набожной особой, не понимающей веяний сына. — Я пошла, — прошептала та, направившись к двери.       Ричи зашагал следом. — Мне ждать тебя вечером?       Юки остановилась в самых дверях, не зная, что ответить. Ричи это понял, виновато вздохнув. — Я не буду закрываться на все замки, и, если что, дверь на балкон оставлю приоткрытой, — на прощание он крепко её обнял, прошептав: — Я всегда рядом, что бы ты себе там не надумывала. Так что прилетай, как только тебе станет одиноко и понадобится поддержка друга.       Юки лишь благодарно улыбнулась, ответно крепко его обняла, после чего нацепила капюшон и ускользнула за дверь, не бросив ни единого слова. — Увидимся… — прошептал ей вслед Ричард, мысленно молясь о её благополучии.

***

POV Тодороки Шото

      Я не был на похоронах с тех пор, как погиб Тойя. Тогда я был ещё совсем маленький, ничего не смыслящий, но уже ненавидящий отца всем тем естеством, коим обладал. Помню лишь опустошённый взгляд мамы, пришедшей на похороны, но быстро покинувшей их из-за пошатнувшегося здоровья. Помню слёзы Фуюми. Она громко плакала, прижимая к себе белые гвоздики. Рядом с ней тогда стоял Нацуо. Бледный, как смерть. Они ничего не говорил. Будто бы не шевелился. Лишь с ненавистью, похожей на мою, смотрел на отца, не обращающего на нас внимание. Помню, тогда к нам подошла она — тётушка Мила. Её тёплая рука легла мне на щёку, взбудоражив и будто бы взбодрив.       Помню её мудрые зелёные глаза, наполненные печалью. Она тогда ничего не сказала, лишь крепко всех нас обняла, точно забрав всю боль. Тогда я осознал, почему Юки всегда так радостно улыбалась — потому что рядом с ней был подобный тёте Миле человек. Не просто защищающий, а помогающий. Ставящий на ноги и подталкивающий вперёд. С таким человек всё кажется простым и добрым, даже самое большое зло.       Помню, я приходил к тёте Миле, отправленный Фуюми по какой-то ерунде. Тогда Юки училась за границей и приезжала домой только по праздникам и то ненадолго. Поэтому я не видел смысла навещать их дом. Был уверен, что я лишь помешаю, однако ошибался. Тётушка всегда встречала меня как родного. Спрашивала, как прошёл мой день. Как обстоят дела в школе, как продвигается адаптация среди учеников. И пусть я отвечал скромно, даже холодно, она никогда не ругала и даже не показывала, что недовольна моей манерой речи. Всегда улыбалась, поддерживала, подталкивала идти дальше. — Шото… — мамин голос порезал уши, вынудив оставить свои размышления, оторвавшись от бездумного разглядывания собирающейся толпы.       Все в чёрном, как и заведено на похоронах. И так много людей, несмотря на приписку «только для самых близких». — Да? — я заглянул в её усталые серые глаза, нехотя беспокоясь, не станет ли ей вновь плохо.       Всё же тётя Мила была для мамы очень важным человеком, и я это прекрасно осознавал. — Ты очень тихий… — подметила она, погладив меня по щеке.       Тот час оживился вошкающийся рядом Нацуо, чувствующий себя здесь не в своей тарелке. Оно и понятно, большая часть приглашённых людей — члены геройского общества. Впрочем, больше он был обеспокоен тем, что в любой момент может появиться отец, вынужденный составлять нам компанию, так как мы были приглашены как чета Тодороки — друзья семьи. — Я всегда такой, — вырвалось само собой, заставив и стоящую рядом сестру как-то печально меня оглядеть. — С ней всё будет в порядке, — неожиданно сказала мама, погладив по плечу.       Я не сразу понял о ком она говорит, озадаченно захлопав глазами. — Юки сильная девушка. «Юки…» — пронеслось в голове, заставив вспомнить эпизод из Камино, когда я не смог ничего сделать.       Я был там, но остался парализованный болваном смотреть на то, как она страдает. Как мучается, медленно отдавая свою жизнь в битве с ужасающим врагом. С тем, с которым даже Всемогущий еле справился. Какой же я идиот. Просто слабак, не способный даже на простую малость — защитить близкого человека. — С твоей подружкой всё будет хорошо, — неожиданно раздался отчего-то задорный голос Ястреба, показавшегося из толпы чёрно-белых людей.       Из-за его тона мне стало как-то противно, пусть ничего плохого он, скорее всего, не имел в виду. — Таками-кун, здравствуй, — неожиданно отозвалась мама, кивнув похоже знакомому герою. — Здравствуйте, Тодороки-сан, — он уважительно поклонился, после чего поздоровался и с Нацуо с Фуюми.       И если брат как-то показательно громко на него фыркнул, не придав должного значения, то вот Фуюми напротив очень энергично поздоровалась, даже как-то подозрительно зарумянившись. — Что ты имел в виду? — спросил я, подмечая неподалёку знакомых учителей из академии.       В глаза бросился Айзава-сенсей, не похожий сам на себя: побрившийся, с уложенными волосами, не напоминающими швабру, ещё и в строгом костюме. Я был уверен, что он придёт в своём геройском, но нет. — Как обмолвился Джеки, Юки сейчас находится под присмотром своего близкого друга. — Она не в больнице? — запереживал я, почему-то сразу вспомнив этого громкого идиота Бакуго.       От мысли, что они вместе, стало так противно, что аж отразилось на лице, позволив Кейго в очередной раз усмехнуться. Какой же противный он человек. — Уже выписалась, во всяком случае, как я понял. — А что за друг? — спросила Фуюми, само собой переживая за Теруми.       Даже Нацу навострил уши, пусть и делал вид, что не слушает. — Не знаю, — беззаботно ответил Таками, пожав плечами. — Этого Джеки мне не сказал.        И пока мама, сестра и брат вели достаточно неинтересный разговор с Таками, я молча наблюдал за более интересной сценой: в примерно десятке метров от нас остановился Айзава-сенсей, с которым почему-то решил поговорить мой непутёвый старик. Судя по хмурому лицу сенсея, разговор ему не нравился, однако точно утверждать я не мог. Всё же Айзава-сенсей был довольно скудным на эмоции человеком, больше напоминающим какого-нибудь сенбернара, с ужасно уставшим лицом. То ли дело мой папаша — угрюмый, холодный и просто неприятный человек, редко задающийся вопросом, а хочет ли кто-то вообще находиться с ним рядом. «Она у друга…» — всё не давала мне покоя эта наспех брошенная фраза.       Я понимал, что излишни себя накручиваю, но меня всё же беспокоило то, что за последние месяцы Юки и этот светловолосый хмырь уж слишком близко начали общаться. Она явно ему доверяла, хотя он этого и не заслуживал. Всё такой же громкий, торопливый и непредусмотренный, как и в первый день нашего знакомства, но она что-то в нём всё же нашла. Что — чёрт его знает. Может ту искорку, которой ей так не хватало. Силу, схожую с той, коей обладал господин Квинс. А может всё это было лишь частью моей неспокойной фантазии. Я не мог понять, но точно знал — в ближайшую неделю я буду спать ужасно неспокойно. — Шото, идём, — протянула мама, вытянув меня из собственных мыслей.       Все начали собираться, так как церемония постепенно подходила к своему началу. В виду кровной связи, нам пришлось стоять рядом с отцом, благо как самый младший я находился от него дальше всех. Не столь приятно, но что уж поделать, только так я мог попасть на похороны. Был уверен, что увижу здесь Юки, но, похоже, прогадал.       Когда все расселись по местам, слово взял директор Незу, удивительно посетивший данное мероприятие. Я его каким-то чудом не углядел, хотя, всё же без Айзавы-сенсея он казался достаточно незаметным. Директор говорил о былых временах, когда тётушка ещё училась в академии. Отмечал её заслуги и, само собой, упоминал в речи и молодого Демона. Куда уж без него. Оказывается, тётушка действительно какое-то время преподавала в UA, как вскользь упоминал отец. Мне казалось что он врёт, но в этот раз всё же оказался честен. Складывалось ощущение, что директор очень хорошо знает тётушку Милиану, однако об их отношениях я мало что знал, как и многие другие.       После слово взял Всемогущий, сейчас уже представляющийся своим истинным именем — Тошинори Яги. С момента катастрофы в Камино я впервые его видел, особенно так близко, ведь мы сидели в первом ряду. Оказывается, в своей истинной форме он был весьма жилист и тощ, однако взгляд… Взгляд всё тот же, кто бы что не говорил. И пусть некоторые смотрели на господина Яги с неприкрытым укором или недоверием, никто не смел сказать ему что-то в лицо. Все помнили его заслуги, не в силах ставить их под сомнения. Даже мой отец.       После слово дали Джекосну, пусть тот, судя по безликому виду, совсем этого не хотел. Я хотел с ним переговорить, возможно даже как-то поддержать, но не смог пробиться сквозь толпу людей, окруживших его стеной. Даже пробовать не стал, поняв, что затопчут. — Добрый день… — сухо сказал уставший, явно не отдыхавший Джеки, вышедший на невысокий трап, на котором стояла кафедра, а за ней и сам мемориал с ворохом цветов. — Для начала хотел бы поблагодарить вас всех за то, что пришли сегодня проводить в добрый путь мою матушку…       Он говорил тихо, не смотря на толпу, будто читая речь по бумажке, однако той не было. Он просто витал где-то в своих мыслях, как иногда этим грешит Юки. В этом они были очень похожи. Пустой алый взгляд смотрел куда-то в кафедру, будто пытаясь прожечь её лазером, но подобной силой Джексон никогда не обладал. Он просто был потерян. Опустошён, как и многие, кто столь близко знал тётушку. — Для меня, как и для вас, её смерть стала неожиданностью, — на слове «смерть» он осёкся, вынужденный вздохнуть, а после продолжить через силу. — Никто бы не подумал, что она покинет нас так рано… — М…? — я нехотя оторвался от кафедры, приподняв ладонь.       Начался дождь, который предвещали синоптики. Кто-то поспешил открыть зонт, а кто-то даже позволил себе подняться с места, однако Джеки простым, безмолвным движением заставил их опуститься на места, в одночасье создав над всеми гостями ледяные навесы, высотой в примерно два с половиной метра. Сам он остался под зарождающимся ливнем, будто и вовсе его не замечая. Его глаза с каждым разом всё темнели и темнели, отдаваясь бездушием, похожим на то, которое я видел в глазах мамы в первые годы её болезни. Стало так страшно за него. — Забавно… — донеслось до моих ушей.       Джексон почему-то улыбался. Болезненно и криво, будто это был и вовсе не он. — Тогда тоже шёл дождь…       Полило как из ведра, оставляя Джексона промокшим идолом перед безликой толпой. Хотелось подойти, укрыть его под зонтом, но я боялся. Думал, что нарушу какое-то очень важное действие, задуманное Квинсом-младшим. — Хэй…! — раздалось с задних рядов, вынудив всех развернуться. — Это закрытое мероприятие! Вам сюда нельзя!       В пелене дождя можно было разглядеть невысокий силуэт, медленно приближающийся к могиле. Все повставали с мест, всполошённые приходом незнакомца, а кто-то даже попытался его схватить, но Джексон вдруг провозгласил: — Не трогать!       Все замерли, смотря то на него, то на фигуру в капюшоне, медленно приближающуюся к первым рядам. — Шото, будь наготове, — раздался строгий голос отца, донёсшийся до ушей.       Я лишь сухо кивнул, закрыв собой стоящую рядом Фуюми. Однако от этой фигуры не чувствовалась угроза. Напротив, какое-то холодное спокойствие.       Что бросилось в глаза — пышный букет лилий, небрежно схваченный одной рукой. Лица так и не видно под балахонистым капюшоном, впрочем, как и фигуры. — Юки… — прошептал я, поймав на себе синий, леденящий душу взгляд, проскользнувший по моему лицу.       Она прошла мимо, даже не остановившись. Не сказав и слова, даже не кивнув, будто я был призраком. И, судя по поведению Джексона, он узнал сестру всяко раньше меня, уже убрав тумбу в сторону, сам сделав пару шагов, уступая той место. Неужели он знал? Хотя, судя по лицу — нет. Впрочем, может просто чувствовал, что она придёт. Кто знает.       Все смолкли, позволив дождю громко стучать по ледяным навесам. Укутанные этой тишиной, все с непонимание смотрели на пришедшую незнакомку, хорошо известную многим из присутствующих.       Юки ничего не говорила. Даже не показывала лица, продолжая скрываться за капюшоном. Подойдя к могиле, над которой красовалась статуя ангела, лик которого был списан с тётушки, Юки перехватила букет двумя руками, начав шептать себе что-то под нос. Я видел, как двигаются её губы, когда ветер порой колыхал капюшон. Понимал, что она прощается с мамой, но не как все: громко и пафосно, обращаясь к толпе, а скромно, так, как умеет только она. Неслышима для всех, скрыта от всего мира, она отпускала вместе с мамой свою боль, обиду, страх и отчаяние. Закапывала их глубоко в земле, надеясь там и оставить. Она была чиста, несмотря на то, что стала одержима демонов. — И пусть солнце вновь воцариться над нами…! — эти слова она произнесла достаточно громко, чтобы услышали хотя бы первые ряды.       Тотчас от неё в небо устремились мощные потоки ветра, всполошившие букеты, оставленные пришедшими гостями. В поднятых лепестках, она воссияла в лучах показавшегося сквозь тучи солнца, наконец явив миру свой лик. Капюшон спал с её головы, открыв зрителям белую капну коротких волос. Таких же, как у тётушки Милы. Казалось, что перед нами предстал её дух. Что тётушка не погибла. Ведь вот же она, стоит перед нами с раскрытыми крыльями. — Ю-ю… — протянул я, сделав пару шагов вперёд.       Однако заметив это она, точно дикая пташка, сорвалась с места, взмыв в сияющую рассветную высь, оставив всё земное здесь, вместе с нами. — Юки! — крикнул Джексон, после чего так же скрылся из вида, умчавшись вслед за сестрой.

Конец POV от лица Шото Тодороки

POV Юки Теруми

— Юки…! Юки…! — пытался докричаться до меня Джексон, но я всё не отзывалась.       В ушах продолжала гулко барабанить кровь, взбудораженная промелькнувшими перед глазами воспоминаниями. — Юки! — вновь крикнул он, вынудив пойти на снижение.       Моим пристанищем стала одна из крыш показавшихся высоток, где можно было бы перевести дух. — Ну погоди же… — фырчал он, приземляясь за мной следом.       Я не отвечала, лишь оглядывая растерянным взглядом. Брат устало дышал, распутывая плотную удавку, которую ещё называли галстуком. Казалось, что он болен, но на самом деле физически с ним всё было хорошо, однако морально он был разбит, и для этого понимания не нужно был иметь корочки психолога. — Прости… Я сорвала церемонию… — Брось, — фыркнул он, отшвырнув ленту куда подальше, попутно ослабляя воротник. — В топку эту чёртову церемонию похорон и того, кто её вообще придумал.       Я устало улыбнулась, позволив ему подойти ближе. Он действительно выглядел не самым лучшим образом: круги под глазами, высохшая до безобразия кожа, потрескавшиеся губы и покрасневшие от слёз глаза. Он ненавидел, когда кто-то видел его в слезах. Всегда старался прятаться, когда настигала очередная волна скорби и печали, и единственным, кому доверял эту слабость, был отец. Однако после его смерти Джеки совсем закрылся в себе, каждый раз тая глубоко в груди все горести и печали, постепенно ломающие его изнутри. Мама пыталась помочь, однако Джексон уже был сломан, вбив себе в голову мысль о том, что должен стать защитником семьи после смерти отца. Он теперь глава, а значит обязан делать всё, чтобы мы с мамой жили счастливо.       Это его постепенно убивало, как бы радостно он не выглядел на людях. На самом деле Джексон был самым талантливым лгуном из всех, коих я встречала за свою жизнь. И он открыто говорил о своих тайнах, однако не позволял пересекать черту. Выстроил такой барьер, с которым даже нам было не справиться. И вот очередная смерть, покосившая его настолько, насколько я могла представить. — Прости… — вновь повторила я, опустив глаза.       Он явно не понял меня, попытавшись вразумить. — Хватит извиняться, — шикнул он, тряхнув за плечи. — Это я должен просить прощения. Я был обязан тебя уберечь… — Ты не всесилен… — с печалью в голосе сказала я, будто бы пытаясь доказать это самой себе. — Не можешь спасти всех. — Проблема в том, что я не могу спасти своих родных, — он отшатнулся, начав расхаживать туда-сюда, давая понять, что вот-вот взорвётся.       Я не знала, что сказать. Думала, что смогу как-то парировать, но прокручивая в голове все ответы понимала, что лишь подолью масла в разгорающийся огонь ярости. Стало как-то обидно от этой безысходности. Вновь пусто на душе. — Джеки… — прошептала я, заставив его остановиться и смотреть мне в глаза. — Что нам делать дальше?       Он напрягся, опустив руки, однако сжав ладони в кулаки. Всё его тело напряглось, словно нерв, давая понять, что он и сам не знает, отчего ещё больше себя ненавидит. — Я… Я что-нибудь придумаю… — прошептал он, опустив глаза. — Всё исправлю…       Мы молча стояли, обняв друг друга, словно пытаясь дать понять, что единственные остались друг у друга на этом белом свете. Одинокие. Покинутые. Но не сломленные. — Я… Я хочу вернуться в UA… — прошептала ему в плечо, зная, что он слышит. — Хочу вернуться к друзьям. — Да… — он оторвался от меня, растерянно кивнув. — Они названивали. Даже писали письма. Всё пытались узнать, как ты.       Ричи тоже о чём-то таком говорил. Упоминал, что через общих знакомых написывали даже ему, ведь после фестиваля многие поняли, что мы с ним закадычные друзья. Правда в подробности Лонг не вдавался, лишь упоминал, что не вдавался в подробности, оставляя всё до того дня, когда я сама с ними свяжусь. — Прости за это… — Не стоит извиняться, — он потрепал по голове, вроде как улыбнувшись. — Я рад, что у тебя есть такие преданные друзья. Не каждый может подобными похвастаться. — Да… — я расплылась в доброй улыбке, вспоминая лица тех, кто так был дорог сердцу. «Юки…! Иди к нам! Мы тебя заждались! Чего так долго? Каминари тут такой диск откапал, закачаешься! Ю, дай глянуть домашку! Хэй, Ю, давай после уроков заглянем в то кафе!» — Они настоящее сокровище…       Джеки отошёл к ограждению, облокотившись на него спиной, закинув локти. Он смотрел на рассветающее небо, о чём-то думая. — Ю… — протянул он, став чуть собранней.       Я подошла ближе, дав понять, что внимательно слушаю. — Сегодня со мной решил переговорить твой директор… — Господин Незу? — всполошилась я, побоявшись, что из-за опасной причуды, меня решили отстранить от учёбы. — Ага… — Джексон не опускал глаз, продолжая глядеть в розовеющую даль. — Предложил одну авантюрку… — Авантюрку? Джеки… Ты на что подписался?       Он наконец улыбнулся, опустив на меня свой алый взгляд. — Предложил занять место Всемогущего, раз тот ушёл в отставку. — Ч-чего…? — я нахмурилась, не сразу поняв, о чём он толдычит. — Учителем, говорю, твоим стану, балда, — легонько ткнул в лоб, намекая на мою несообразительность. — Чего-о-о…? — зафырчала я, схватившись за лоб. — Да ни в жизнь! — Это ещё почему?! — зафырчал Джеки, смешно нахмурившись. — Я, вообще-то, один из героев топовой десятки! Работал и с самим Всемогущим, и со Старателем, и с парой тройкой других про-героев. У меня много опыта, да и с учениками я точно полажу! Я самый хороший вариант! — Ты мой брат! Какой учитель?! — Я уже дал своё согласие, — фыркнул он, отвернув голову. — Как только возобновятся занятия, меня официально вам представят. Да и так я буду ближе к тебе, — закончил он, опустив взгляд. — Так мне будет спокойней.       Я не смогла продолжить его упрекать, сама понимая, что рядом с братом мне самой будет в разы легче, чем вдали от него. Всё же как бы мы друг с другом себя не вели, любили всей душой. Ценили. Оберегали, пусть и по своему. Закрыто. — Только чур никаких поблажек… — пропыхтела ему в плечо, уткнувшись, точно малое дитя.       Он тихо хохотнул, погладив по голове. — Я буду справедлив, не переживай. — Угу…