А душа меж тем в бликах света спит

Все повторяется. Они не разговаривали о случившемся. Им и не нужно было — оба знали, что произошло. Саске так и не выяснил, как будет смотреться его кожа рядом с кожей Наруто, как тысяча импульсов, о которых они не могут сказать вслух, будут протекать по их связи. Наруто вел себя так, будто мог ее видеть. Шаринган не мог ее разглядеть, так что вряд ли она была материальной, но у Наруто была странная, невероятная чакра, так что, может, он что-то и видел. Чакра и душа, и въевшееся в кожу понимание друг друга, рожденное из детских травм, сражений в нежном возрасте и подростковой ерунды, которой лучше бы не повторяться. Подростковой ерунды, такой как сейчас, когда Наруто, следуя электрическим разрядам между ними прямо до губ Саске, целует его в разгар миссии. — Мы были в деревне две недели, — недовольно фыркает Саске, задыхаясь, борясь за возможность говорить с Наруто, увлеченно исследующим его рот и вознамерившимся не пропустить ни сантиметра. — А теперь мы ушли из нее. — Горячие ладони опускаются на талию, и Саске ярко вспоминает, как те касались его в шкафу. Как сильные руки полностью удерживали его, пока он терся и вталкивался, и кричал, а фуиндзюцу Узумаки поглощало все звуки. Он встряхивает головой, чтобы прогнать искры воспоминаний, фокусируясь на том, что происходит здесь и сейчас. Первая ошибка: здесь и сейчас есть только парень, который на вкус как солнечный свет и прижимает его к стене. Интерес Саске вспыхивает моментально, температура между ними повышается, и Саске тянется к Наруто, как виноградная лоза к солнцу. — Да, — поощряет Наруто хриплым обнадеживающим голосом. Саске кусает его под воротником. Наруто напрягается, едва не задохнувшись, а затем расслабляется. — Не начинай то, что не можешь закончить, — зло и высокомерно бросает Саске, касаясь губами кожи. Наруто вздрагивает. Большие теплые руки прижимают руки Саске к стене над головой по-шинобьему быстро. Бедра с силой вдавливаются в его тело, нога уверенно и легко разводит колени. По коже бегут мурашки, дыхание перехватывает. — Не думай, что я не закончу, — говорит Наруто прямо в ухо, и сами слова опаляют. Саске тает от жара. По виску стекает капелька пота, когда Наруто касается сухими губами щеки. — Мы на задании, Наруто, — он произносит его имя с раздраженной интонацией уже столько лет, что Наруто перестал обращать на это внимание. Голубые глаза темнеют от желания. — Я хочу слышать, как ты произносишь мое имя, Саске. И да, Саске может понять эту реакцию. Он чувствует руки, обхватывающие запястья, и томящийся выступ, натянувший штаны. Он открывает рот, чтобы огрызнуться, но вырывается лишь судорожное дыхание. Секунды тянутся, пока он силится облачить мысли в слова, зная, что Наруто наслаждается его попытками. Ему приходится опустить ресницы, чтобы прогнать настойчивое, невыносимое, вставшее перед глазами видение их двоих, перекатывающихся по большой белой кровати. Того, как он вжимает Наруто в мягкие простыни, и Узумаки смотрит на него снизу вверх с улыбкой, как приближающийся рассвет, с утренним солнцем, спутанным в волосах… — Две недели, — рычит он, просовывая ногу под колено Наруто. Саске притягивает его и пользуется преимуществом, чтобы склониться и оставить обжигающий поцелуй. Между ними разгорается огонь. Когда члены начинают тереться друг о друга сквозь — опять — многочисленные, так ненужные в этот момент слои одежды, мысли почти останавливаются. Саске хочется кричать. Жар опаляет спину, ноги, нижнюю часть живота, он копится в основании члена и умоляет о руке, которая разотрет его по всей длине. — Мог бы и сам что-нибудь сделать, — бурчит Наруто своим ворчливым тоном, который Саске прекрасно знает почти всю свою жизнь. Саске рычит ему в губы, грубо кусает. У Наруто сбивается дыхание, он лихорадочно втягивает воздух, стискивает запястья так сильно, что становится больно. Саске вжимается так, будто нет на свете ничего лучше этого. — В какой иллюзии ты живешь, если считаешь, что это возможно? — отвечает Саске. Это грубый и насмешливый вызов. Наруто упивается его желанием. Наклон головы и поцелуи сводят Саске с ума. Он может потеряться в ощущениях и практически уверен, что уже потерялся. — Может, сейчас идеальный момент, — говорит Наруто в уголок губ. — Может, я больше не могу прожить ни минуты без тебя. Это находит отклик в той части Саске, которая помнит, что он, как юный будущий господин, однажды читал поэзию эпохи Рикудо. «И наши души будут встречаться, встречаться И встречаться вновь, и время между встречами Будет скоротечней, чем роса на молодых листьях, Когда ты ложишься на весеннюю траву Прежде меня» Необходимость, нарастающее напряжение и метафоры сплелись так же, как их конечности. — Ты недоумок, — говорит Саске, потому что он прижат к грязной стене за мужским клубом в столице, и они посреди миссии. — М-м, сам дурак. — Наруто целует его неторопливо и чувственно, и Саске тает, потому что устоять невозможно, а еще потому, что у них есть по меньшей мере три часа, прежде чем их цель снова выйдет из клуба. И потому что прошло целых две недели. Саске задыхается от поцелуев, его охватывают жар и ошеломляющее удовольствие. Он впивается зубами в губу Наруто, и тот засасывает его в отместку, раздувая пламя ветряной чакрой. Саске не замечает, как это происходит, но он оказывается грубо вжат в стену, а Наруто то трахает его рот, то вытворяет нечто с языком, и от этого перехода кружится голова, слабеют колени, а член стоит колом и горит так, что Саске кажется, он скоро сможет стрелять катоном прямо из него. Он определенно что-то пропустил, но ему на это плевать. Рука Наруто горячим ласковым движением скользит по запястью, локтю, плечу. Оглаживает сгибы и сухожилия. Щекочет там, где рука переходит в тело и едва касается ключицы. Обжигающие пальцы подбираются к горлу, и весь мир сужается до ощущений тела и тех мест, где его касалась рука. И тех, где не касалась. Наруто прижимается к нему, и ладонь грозится перекрыть Саске кислород, и от самых скованных над его головой запястий до кончиков пальцев ног, они сливаются в нечто неразделимое, в один бурлящий магмой стык литосферных плит, будто под давлением выгибающихся навстречу друг другу. Саске роняет левую руку, не встречая сопротивления. Хватается за запястье руки Наруто, подобравшейся к горлу. Дышит так глубоко, что, должно быть, воздух проникает дальше легких. Он чувствует, что происходящее было неминуемым. Словно их столкновение в любом случае произошло бы. Он думает, что нужно было сделать это еще две недели назад. Он думает, что нужно было сделать это еще два года назад, четыре, шесть, восемь. Почему они не занимались этим все время, что знали друг друга? Саске подносит смуглую руку к своей щеке и трется об нее. Глаза Наруто закрытые, влажные, широко открытые и сфокусированные на нем. Кажется, будто они делали это уже сотни раз прежде. Наруто костяшками нежно гладит скулы, и кажется, будто это все в первый раз. Тлеющий огонь разгорается вновь. — Тебе хорошо? — Наруто отпускает руку Саске, чтобы обнять его лицо обеими ладонями и утянуть в глубокий, сладкий поцелуй. Саске, дрожа, привлекает его за бедра ближе. Промежности идеально прижаты друг к другу. — Да, — Саске запоздало вспоминает, что нужно ответить. — Да. Еще. Наруто низко стонет, не разрывая поцелуй. Звук отдается в горле, и Саске сцеловывает его с загорелой шеи. Наруто что-то хрипло бормочет, а Саске несильно пронзает его райтоном сквозь пальцы. Это ласковый разряд, и Наруто удивляет его смехом. Сердце сбивается с ритма, готовое пуститься вскачь. — М-м, можно? — бормочет Наруто, с чувством принимаясь за шею Саске. В прошлый раз он довел его до исступления, прикусив кожу зубами, сейчас он лишь целует, но Саске надеется на повторение и не сразу понимает, что Наруто спрашивал не об этом. Узумаки задирает его кофту, и Саске изгибается, помогая. — Ты понимаешь, что делаешь? — спрашивает он, приподнимая бровь. Мозолистые от кунаев ладони скользят по груди. — Ага, я уверен, тебе понравится. А что? — подмигивает ему идиот, и Саске давится смехом, откидывая голову назад и наслаждаясь прикосновениями. Большой палец задевает сосок, и он ахает. — Чувствительный? Саске закатывает глаза. Наруто в отместку щиплет его за соски, и, когда Саске вскидывает бедра, смешивается, прижимается к нему, чтобы устоять на ногах. — А ты? — понимает, что задает вопрос вслух, Саске, забираясь руками под кофту Узумаки. Наруто шипит от холода пальцев. — Как лед, клянусь, — извивается он, и Саске медленно и нетвердо выдыхает, покачивая бедрами. — Заткнись, мы годами спали в одной палатке, мог бы привыкнуть. — Раньше ты меня так не трогал. — Виноват. — Путешествовать во времени Саске пока не научился. — Ответь на вопрос. Наруто слегка сияет, усмехаясь. Проводит свободной рукой по волосам. — Немного чувствительный, да. — Он ловит губу зубами, и Саске прикипает взглядом. — Сильнее, чем я? — Хм, — Наруто кладет руки Саске на грудь, медленно вжимает мозолистые большие пальцы в ареолы, в миллиметрах от розовых горошин. Саске не может удержаться и подается навстречу. Он глубоко дышит, и грудь вздымается. Наруто перекатывает соски, особо не нежничая. Царапаются мозоли. Кожа на его руках грубая, закаленная погодой, колючая, как голос. Легко вспоминаются дни и часы, когда они вместе тренировались в полной тишине, пока ладони не начинали кровоточить от кунаев, а на тренировочных площадках становилось слишком темно, чтобы что-то разглядеть. У Саске такие же мозоли, но руки другие, более мягкие, благодаря травяному крему, который он тщательно втирает после каждой тренировки. «Руки шиноби — вся его жизнь, ухаживай за ними». Он делал так до самой страшной ночи в его жизни, и привычка осталась с ним. Он выныривает из призрачных воспоминаний и возвращается к Наруто, поднимает руку и врезается ногтями в круглую ареолу. — Ты уже трогал мою грудь, — напоминает Наруто. Саске встречается с его глазами и видит, как они горят ярко-синим в сумеречном переулке. — Не неси чушь. Я не стесняюсь. — Он водит указательными пальцами по кругу и трогает соски, твердеющие от прикосновения. Дыхание Наруто меняется под ладонями. Саске прочищает горло. — Нравится? — спрашивает он, как будто они не взрослые люди, которые две недели назад терлись друг о друга, как животные. Наруто кивает. Глаза прикрыты, ресницы трепещут, такие же светло-коричневые, как россыпь веснушек — едва заметная на загорелой коже. Он запрокидывает голову, и длинная линия шеи приглашающе открывается. Саске нетерпеливо поднимает кофту Наруто. Узумаки вздрагивает, застигнутый врасплох, а потом смеется и активно помогает задрать одежду, придерживая за края, когда Саске сминает ткань в крепкой хватке. Он касается ртом там, где только что были руки, кусает зубами, и смех Наруто превращается в полузадушенный стон. — Да, детка, вот так. Наруто кладет руку на затылок Саске и надавливает, поощряя. Саске выпрямляется, чтобы окатить злым взглядом. — Я тебе не детка. — Да, я имел в виду… — Пальцы впутываются в черные волосы, чтобы притянуть его обратно, и Саске шипит как мокрый кот. — Никто никогда не найдет твое тело. Он прикусывает темнеющий овал, и Наруто дрожит под ним. Другой рукой Саске тянется ко второму соску, потирает его между пальцами, легонько царапает ногтями, параллельно мучая зубами. — Хватит, черт. Саске, хватит, — голос ниже, чем обычно. Наруто трясет светлыми волосами и выглядит так, словно он на грани. — Я сейчас с ума сойду. — О? — Спрашивает Саске по большей части глазами, наклоняя голову, чтобы рассмотреть Наруто. Тот весь красный. Саске жестко щелкает по одному соску и нежно всасывает другой. — Саске! И, господи, не эту ли интонацию он слышал всю свою жизнь? — Люблю, как ты произносишь мое имя, детка, — произносит Саске с каменным выражением лица бесцветным голосом, и Наруто смеется, грубо толкая его в плечо. Края кофты падают, закрывая доступ к груди и трясущемуся от смеха животу, а Саске не успевает выразить недовольство, потому что Наруто жадными руками резко разворачивает его лицом в стену. — Добе, какого… — начинает он возмущаться, но вовремя осекается, ощущая волнующий жар, прижавшийся к нему. Он чувствует жесткие очертания тела Наруто, как раньше, но теперь еще более ярко. Твердый член Наруто, тесно прижатый к заднице, и это ощущается в тысячу раз живее. — Позволь мне трахнуть тебя, — говорит Наруто. — Позволь любить тебя, пока ты не захочешь быть ни с кем другим. Слова рвут Саске на части, и сквозь них льется раскаленная лава. Он стонет и дрожит. — Давай, — соглашается он. Трется о член Наруто и получает в награду нетерпеливый вздох. Он понятия не имеет, что делает, но тьма и одиночество внутри него тянутся к источнику света и летнего тепла, стоящему позади. — Не говори потом, что я не предупреждал, — дыхание Наруто легко касается уха, дразнит. — Никто и ничто не заменит тебе меня. Я стану для тебя всем, Учиха. Казалось, что на нем не осталось рубашки, было очень жарко, ткань прилипла к телу. Казалось, что на нем десять рубашек, сто, и он изнемогает от зноя печки этого переулка, зажженный изнутри и снаружи единственным шиноби, приносящим с собой август, куда бы он ни пошел. Даже в разгар зимы. — Идиот, — говорит Саске, тяжело дыша. — Ты уже стал. Он бы многое отдал, чтобы увидеть лицо Наруто в этот момент. И был по-дурацки рад, что не мог его видеть. — О, — произносит Наруто, звуча удивленно и радостно, и благоговейно, и в этом звуке еще куча смыслов, как во взгляде, который Саске иногда ловил во время привала, когда Сакура засыпала крепким сном, а Какаши оставался в дозоре. Будто весь мир сейчас здесь, перед ним, а его мечта, за которой он тянулся с детства, полного одиночества, наконец-то упала в его руки. — О, — передразнивает его Саске, немного издеваясь, и тут же, к своему неудовольствию, осекается, но вся досада растворяется в ощущениях от трогающей его руки Наруто. Он смягчается так же, как взгляд, который он чувствует на шее, как раздающийся голос: — Нам нужна кровать, — говорит Наруто, покачивая бедрами, чем сводит с ума. Головка твердого члена дразняще кружит через слои одежды, и Саске хочет большего. Пальцы хватаются за кирпичную стену. — Если ты сейчас же не вставишь мне, я тебя убью. Теплое дыхание согревает шею. — Обманщик. Саске втягивает воздух, безмолвно подчиняясь нахлынувшему удовольствию и блаженству. Наруто вжимает бедра именно так, как нужно, и член задевает вход через все слои ткани. Саске вспыхивает от откровенного прикосновения. — Если ты не убил меня, когда нам было тринадцать, теперь точно не убьешь, — он толкается вперед, почти врываясь членом внутрь, но пока это невозможно. Это лишь натягивает ткань штанов и дразнит его собственный напряженный орган. — Еще не поздно, — обещает Саске. Получилось бы угрюмо, не будь в его голосе столько вышибающей дыхание дрожи. — Поздно, — просто парирует Наруто. Он ластится щекой к щеке Саске. Гладит ее пальцами так нежно, что щемит сердце. Саске заставляет себя сердиться. — Я думаю об этом все время, — врет он. Пульс бьется в горле пойманной птицей, когда Наруто опускает пальцы на шею. И ниже. — Да? Расскажи мне об этом. — Я представляю, как мы тренируемся, и я пробиваю тебе голову, — говорит Саске первое, что приходит на ум. Все рациональные мысли сейчас сконцентрированы на спускающейся по телу руке. — М-м. У этого плана есть слабое место. Если не убьешь меня мгновенно, я регенерирую, — он ведет ладонью по влажной от пота груди. Ткань рубашки липнет к коже. — Не переживай, это будет мощный удар, — сглатывает Саске. — Все мозги наружу. В черепе пусто, но никто не удивлен. Возле виска раздается веселый смех. — Я истеку кровью? Тогда у меня будет время. Не забывай, я джинчуурики. Пальцы проводят по линиям ребер, кружатся, а затем переходят на спину. — Нет, — голос Саске становится ниже. — Одна атака. Мгновенная смерть. Один сильный удар по башке. Наруто усмехается, вероятно, из-за выбора слова. — Очень, — зубы ловят мочку уха, упрекая, — грустно. Он приспускает обеими руками штаны Саске и скользит рукой в трусы до конца, чтобы провести пальцами по всей длине. Двумя пальцами он, не стесняясь, проводит между ягодиц, и Саске совершенно теряет нить разговора. Он дико и судорожно вскидывает бедра от сухого прикосновения и пытается не распасться на частицы. Саске не помнит, как облокачивается локтями о стену. Наруто ведет рукой дальше, поглаживая, скользит по промежности, перебирает яйца и возвращается. Саске инстинктивно разводит ноги. Наруто касается его там двумя пальцами, а ладонью прижимается вплотную к ягодице. Он останавливается, чтобы обхватить его член другой рукой, и Саске больше не может ни на чем сосредоточиться. Наруто на пробу толкается средним пальцем, и Саске изо всех сил старается расслабиться. Узумаки полностью поворачивает запястье, настойчиво давит и склоняется к уху Саске: — Знаешь про такие дзюцу? Которые изменяют чакру так, что ты раскрываешься. Как раз. Для меня. Он вдавливает глубже кончик пальца, и он такой горячий, что Саске хочет больше. Он задыхается, во рту пересыхает. Саске хочет податься назад на всю длину, чтобы почувствовать его проникновение, то как Наруто упрямо — он всегда целеустремлен во всем — загонит его до самого конца. Наруто никогда не останавливается на полпути, и Саске еще никогда не радовался этому так сильно. — У нас есть дзюцу для создания воды, потока, клея и черт знает чего — ах! — еще. Сделать смазку даже проще. — Палец проскальзывает внутрь, возвращаясь после второй костяшки и вталкиваясь обратно, снова и снова, каждый раз чуть дальше. Этого достаточно, чтобы свести Саске с ума. Он сжимается в нужный момент, уступает давлению, и палец полностью входит внутрь. Наруто мурлычет на ухо. Кончик другого пальца трогает вход, и Саске охотно его принимает. — Скажи мне, что тебе хорошо, Саске. Скажи мне, что именно тебе нужно. Это и есть то, что ему нужно, и он, блять, немного бесится от этого. Он пытается нахмуриться, пока его растягивают и опаляют два пальца, пробираясь гораздо глубже, чем следовало. Чувство, словно они уже где-то в окрестностях груди. Движения незамедлительные и непреклонные. Наруто убирает другую руку с бедра, и на мгновение Саске кажется, что он потерял управление, плывет по течению, охваченный огнем, и нет якоря, который мог бы его остановить. — Добе, — рычит он, но через пару секунд пальцы очень медленно выходят из него, и Саске сжимается вокруг них, словно пытаясь задержать внутри, и те проскальзывают обратно быстро и легко. Саске раздвигает бедра, касается лбом кирпичной стены и переступает ногами, чтобы встать пошире. Свободная рука Наруто, оставив в покое бедро, прокрадывается вперед и залезает под белье, пока другая медленно, но неосторожно трахает его. Саске рвется в огненный влажный жар ладони и сразу понимает, очередь какого дзюцу настала. Большинство могут выполнить его одной рукой. Пальцы Наруто пронзают его, раскрывая. Щеки Саске горят алым. Он не может решить, вскидывать бедра или подаваться назад. В итоге он решает двигаться и назад, и вперед, жадно насаживаясь на пальцы Наруто, затем вталкиваясь в несильную хватку вокруг текущего члена. Наруто оглаживает большим пальцем головку, добавляя третий палец. Саске на время теряет способность видеть, чувствуя, как распирает его изнутри. Его растягивают, вытрахивая воздух из легких. — Мой член гораздо больше пальцев, — обещает Наруто; у него нет никакого права звучать так довольно, и Саске борется с собой, чтобы закрыть рот и не издавать черт знает каких звуков. Ему приходится отказаться от первых трех попыток заговорить, потому что все они — вариации восхваления его больших и грубых пальцев. — Убери руку с моего члена, пока я ее не обкончал. Это он рассчитывал сказать, но вышло, как вышло, через шумные выдохи, и он немного тушуется. — Нет, — Наруто резко вгрызается в плечо. Уверенно скользит кулаком по стволу Саске. — Ты кончишь прямо так, мне на руку. Саске вздрагивает от этого тона. — А потом ты кончишь на моем члене, — Наруто сжимает кулак, и Саске потрясенно распахивает глаза от интенсивных ощущений. И когда он их закрыл? Ему почти больно. Он задыхается от расплавленного воздуха в их маленьком мире. — Тогда я не буду тебя трогать. Так не буду. Ты раскрасишь кирпичи спермой и будешь кричать для меня. Неопределенный сдавленный звук вырывается из горла Саске от одной мысли об этом. Наруто проворачивает пальцы внутри, костяшка сильно врезается в простату. Саске прошибает молнией, разряд бьет по слабеющим коленям. — Блять, — ругается Саске, впиваясь ногтями в стену. Наруто отпускает член и оборачивает руку вокруг талии, поддерживая. Саске поддается и откидывается спиной на грудь Наруто, несомненно, выворачивая его запястье под диким углом, но Узумаки, похоже, не возражает. Движения замедляются. Наруто не выходит из него и медленно гладит изнутри. Самая широкая часть пальцев снова и снова касается чувствительного места, и все, о чем может думать Саске, — как это же сделает головка его члена… Игриво дразнит. Саске сгорает от нетерпения. Он горит целиком. Он готов сжечь Наруто на костре, если тот замедлится еще хоть на минуту. — Трахни меня, — приказывает он, устав от этой прелюдии. Наруто тут же проталкивает пальцы так глубоко, как можно. Тянет их назад и возвращает обратно медленным, длинным, развратным движением. Он устанавливает уверенный, размеренный ритм. Пот стекает по груди Саске. — Я так люблю, когда ты такой, — говорит Наруто. Саске вспыхивает с ног до головы, хоть никогда и не признается в этом. — Тайно сохнешь по мне, усуратонкачи? — он поворачивается, чтобы краем глаза поймать удивленное выражение лица. — Напрашиваешься на комплименты? — Пальцы Наруто задевают точку, от которой по всему телу бежит электричество, и хочется большего, мгновенного и сильного удовольствия. — Не говори, что никогда не думал об этом, — он подается навстречу движениям. Смазочное дзюцу отлично работает. Опускаться на пальцы легко. Внутри скользко. — Что никогда не думал обо мне так. — Ты мой лучший друг. — Наруто склоняет голову, оставляя нежный поцелуй на шее. — Я влюблен в тебя… столько, сколько себя помню. Саске удивлен этим признанием. — Но не с тех пор, когда нас только поставили в команду, — возражает он. — Нет, — соглашается Наруто. — Но я хотел тебя. Тогда я даже не понимал этого, но я хотел твоего внимания, твоего одобрения, твоего признания. — А потом началось настоящее обучение, — Саске не хватает обхватывающей член руки, легких и почти ленивых движений смуглых пальцев. — Слава богу. — Наруто, будто прочитав его мысли, двигает ладонь и потирает выпуклость на штанах. — Ты себе можешь представить, если бы мы застряли на миссиях D-ранга? Я бы свихнулся. Саске может лишь вздохнуть от ощущений. Ему недостаточно, даже не близко, но то, как Наруто двигает пальцами внутри, немного это компенсирует. Так же, как компенсировали когда-то адские тренировки Какаши миллион убогих миссий D-ранга. Это было так давно, что теперь Саске мог только посмеяться над старыми деньками. Какаши оставлял спорящих детей в Лесу Смерти и запрещал им выходить, кроме как на миссии. Шаринган Саске пробудился менее чем через неделю от травмирующих переживаний, и теперь вращается в глазах. Он мог бы выключить его. Но шаринган делает каждое ощущение острее, удовольствие оседает в самих венах. Благодаря ему он запомнит каждое мгновение до самого последнего дня. — Я сейчас с ума сойду, — шипит Саске, толкаясь в широкую ладонь, поглаживающую спереди. Наруто уверенно убирает ее, отказывая в ощущениях. Скользит ей ниже, ласкает яйца, дразнит. Саске чувствует себя таким наполненным. Таким раскрытым. Каждый толчок широко раскрывает его, и Наруто тут же заполняет его. Он уже внутри Саске всеми возможными способами, кроме одного. — Если я кончу, ты трахнешь меня? — По ощущениям он уже на грани. Будто еще одно верное касание опрокинет его в полное наслаждение. — В этом и план, — Наруто звучит совершенно ошалело. По крайней мере, не только Саске так себя чувствует. — Давай, давай же… Я уже почти, — он отказывается умолять. — Да? — спрашивает Наруто. — Тебе нужна моя рука, детка? Саске рычит, но Наруто лишь смеется и, наконец, — наконец-то — засовывает руку обратно в перепачканные трусы. — Такой влажный для меня, — мурлыкает Наруто. — Боже, Саске, ты весь течешь. Он накрывает ладонью член, и ответ Саске теряется в облегченном стоне. — Позволь мне позаботиться о тебе, — задыхаясь, произносит Наруто. – Позволь помочь. Саске уже не нужно много. Он мучительно близко к краю, трется о горячее тело Наруто, его заполняют размеренные толчки пальцев, а ладонь впереди обжигает и сводит с ума. Ему едва не хочется сбежать. Напрягаются мышцы, и все это абсолютно безумно. Как может пытка быть такой потрясающей? Он кусает губы, чтобы не стонать «пожалуйста» снова и снова, в голове лишь бесконечная, немыслимая череда мольбы. Он приподнимается и зарывается носом в плечо Наруто. Шея против, но ему это нужно, нужно касаться, ласкаться и держаться за него, пока мир будет трещать по швам. Наруто задыхается, а руки замирают. Саске скулит. Это длинный недовольный звук, и Наруто продолжает. — Вот так, Саске. Какой же ты сейчас охренительно красивый. Мой идеал. Слова стекают по позвоночнику раскаленным металлом. Он на грани. Все, что ему нужно… — Такой потрясающий. Мой, — Наруто оставляет на лбу собственнический поцелуй, и Саске срывается. Он кончает с удивленным, сдавленным звуком, вдалбливаясь в руку Наруто. Пальцы в заднице кажутся огромными, бо́льшими, чем минуту назад, может, потому, что он сильно сжимается. Наруто вскрикивает слишком громко для этого переулка, и продолжает его трахать. Он не останавливается, даже когда Саске спускается с небес на землю. Саске пытается уйти от прикосновений, чрезмерно чувствительный и утомленный. Становится больно. — Добе, — обессилено угрожает он. Рука с члена послушно убирается, напоследок сжав основание. Он ждет, что пальцы тоже выскользнут из него. Ждет, но не дожидается. — Наруто, — шипит он. Наруто смеется, не останавливаясь: — Люблю то, как ты произносишь мое имя, теме. Это удивляет, в особенности потому, что Наруто звучит по уши влюбленным. У него надтреснутый голос. — Ты меня лет сто уже так не называл, — жалуется Саске, цепляясь за руки. На виске испарина. Меж ягодиц припухло, чувствительно и саднит. Он понятия не имеет, как продолжать в том же духе, если дальше будет только больше. — Хочешь остановиться, Саске? — Щека прижимается к его лбу так любяще, что Саске сильно краснеет. Это абсурдно, но сейчас он чувствует себя гораздо уязвимей, вытраханный и растянутый пальцами, чем когда вталкивался в кулак и насаживался на Наруто. — Да, — тихо признается он. В уголках глаз собирается влага. Это от чрезмерной стимуляции, но он все равно рад, что утыкается лицом в шею Наруто. Когда пальцы выскальзывают из него, он чуть не всхлипывает. Ему хорошо, костяшки задевают чувствительные края. Полное удовлетворение. И в то же время напротив. Саске чувствует опустошение, и он никогда не испытывал ничего подобного. Как будто телу стало не хватать Наруто в ту же секунду, как только он отделился. Саске неосознанно поворачивается к Наруто, кладет руки ему на плечи и устраивает подбородок. По телу пробегает дрожь от потери. Наруто крепко обнимает. Его объятия как спокойствие дома и уют. — Все хорошо, душа моя? — Загорелая рука опускается на затылок, поглаживая. — У тебя все еще стоит, — замечает Саске несколько минут спустя, сумев выдавить из себя подобие пришедшего в норму тона. — А, — пожимает плечами Наруто. — Немного. Я подожду. Саске думает о том, чтобы упасть коленями на брусчатку, вжаться лицом, ртом, носом в сладкий жар, пока Наруто снова не заведется. Думает о том, что будет сосать так умело, что Наруто будет хвататься за его волосы, стену, за собственные бедра, царапая кожу до крови, запрокидывая голову и дыша через раз. Но Саске не знает, как сосать член мастерски — пока что — и не хочет опозориться. Он чувствует себя уставшим, слабым, скорее в эмоциональном плане, чем в физическом. Он хочет вернуться в гостиницу и получить себе в доступ так много тела Наруто, как это возможно. Желательно в мягкой кровати. Саске чувствует себя выжатым и уязвимым. Ему нужна горячая ванная. И чтобы его обстоятельно целовали, пока они будут просто валяться в кровати. А потом он, может быть, скользнет неопытными пальцами вниз по телу Наруто и в полной мере узнает, как заставить его задыхаться, вздрагивать и млеть в своих руках. А пока он тесно прижимается и наслаждается этим. — Оставь клона, — говорит он несколько минут спустя, когда Наруто начинает гладить его спину так, что по позвоночнику спускается дрожь. — Пока мы не начали снова потакать своим, откровенно говоря, тревожным наклонностям потрахаться там, где нас могут застукать. Наруто фыркает. — Клон будет таким же рассеянным, как и я. — Ему просто нужно наблюдать. — Слова давались сложнее, чем обычно. — Мы все равно не можем взять ее здесь. Половина торгового квартала вступит в бой. — Люблю, когда ты мыслишь рационально, — смеется Наруто, а у Саске от этого слова сердце снова ускоряется, как от отравленного сенбона. — Мы отследим ее клонами и призывами и поймаем, как только она покинет город. Саске промычал, размышляя, какого ястреба послать. — Займет сколько, примерно дня три? — Пульс ускоряется. Он чувствует легкое головокружение и сильней опирается о Наруто. Наруто ни капли не против. — Около того. — Тот проводит рукой по взмокшим черным волосам. — Чем займемся, пока ждем? У него мягкий голос. Саске оставляет поцелуй под губами, сладкий, насколько это возможно. — Друг другом, — сухо предлагает он, словно это не его сердце сейчас вырвется из груди. С надеждой. Чистый смех Наруто громко отражается эхом в ночи.