Моя единственная

Сегодня мать Т/И работала в ночную смену, а это значит, что Том опять останется у нее на ночь. Поздний вечер. Ветер колышет шторы. Том валяется на кровати, смотря на Т/Ф. — Скоро там? — спросил Том, смотря, как рука его художницы мечется по блокноту, как карандаш трясётся в ее руках и наворачивает круги, просто линии. При свете ещё бледной луны Т/И хоть и была худой, но выглядела властно. Это немного удивляло. Она был сосредоточен на рисунке — хмурый взгляд, поджатые губы. Хиддлстон вздрогнул, когда Т/И перевела на него взгляд. Вроде он отталкивает и в то же время манит. Твой одноклассник и лучший друг хотел было переспросить, как Т/Ф снова смотрит в блокнот, дорисовывая там что-то своё. Интересно, что же? Может, луну? Или город в ночном свете? Она часто рисует пейзажи и показывает своему другу. Это красиво, очень красиво, как будто вживую. Том снова кладёт голову на подушку и смотрит в потолок. Скучно. Очень. Всё, что можно услышать в этой тишине — дыхание Т/И, тяжёлое, сбившееся. — Я закончила, хочешь посмотреть? — спустя пять минут сказала ты, обращаясь к парню. — Конечно хочу! — с радостью ответил Томми и подошел к ней. — Это... я? — На бумаге аккуратно, карандашом, был нарисован он сам, в своей любимой кофте. Только одна прядь спадала на лицо. Он улыбался, смотря куда-то вдаль. — Нравится? — спросила ты, улыбаясь. — Даже очень, я думал, ты только природу и можешь рисовать. — Том посмеялся, а Т/И толкнула его в плечо. — Не только её, просто она красивая, как и ты. — Я красивый? — Да, очень. — покраснела Т/Ф. Томас поцеловал ее в губы и повалил на кровать. — Ты тоже очень красивая, дорогая. — Люблю тебя. — прошептала Т/И, снова целуя своего для всех друга, но кто он для тебя уже понятно.