Моя единственная

Локи припарковал машину и наклонился, чтобы пройти в низкий дверной проем. Небольшое старое здание, почти разрушенное. Тихо. Слышен только ветер. А ещё звук стекла под ногами. Ужасное настроение не давало покоя. Он чувствовал, что что-то не так. Хм. Наверное из-за того, что он уже три года не слышал её песен... Локи привычно отогнал от себя эти мысли, тяжело опираясь на стену. — Я по поводу заказа. — Давно ждем вас, мистер Лафейсон, даже посылали искать, — внезапно уважительно отозвался мужчина, что стоял там уже около полу часа. — Только на вас и надежда. Локи посмотрел на притихшего светловолосого мужчину с модельной внешности, хотя может это было лишь в сумеречном освещении, и кивнул, мол, слушаю. — Что-то странное завелось. Уже третий год мучаемся. Так и жрет людей без разбора, а кого не жрет, того запугивает до икоты. Кто выжил, тот странные вещи говорит. Знаю, звучит очень глупо, как в страшилках, но это так... У нас давно такого не было. — Что говорят? — коротко поинтересовался Лафейсон. Это было всегда чуть ли не самое важное. Нужно было понять хоть как-то, с каким психом прийдётся встретиться. — Говорят, нападает не сразу. Сначала машины перестают работать и связь пропадает. Потом они не помнят почти ничего, говорят только то, что слышали голос, совсем женский. Пела будто красиво, не оторваться, на голос все шли. И все, как один, кричат про глаза какие-то. Т/ц/г. Яркие. — Понятно, — буркнул Локи, хотя, признаться, описание его сильно удивило. Локи кивнул. — Убейте ее, мистер Лафейсон, мы вам хорошо заплатим.— блондин подумал, всхлипнул вдруг и вытер глаза тыльной стороной ладонью. — За дочку… За дочку мою, если убьете эту безжалостную убийцу, я сверху накину еще вдвое. Куда мне теперь эти деньги, на свадьбу собирал… Что от нее осталось, от Алексы моей, жених поседел от горя. Локи допил кофе в пластиковом стаканчике и кивнул ещё один раз. — Хорошо, я берусь, — темноволосый встал и устало зашагал обратно к машине. Завтрашний день обещал быть непростым. *********** Локи вышел на грязную от дождя тропу и выдохнул. Он слишком хорошо помнил ее, да. Это была та самая. Здесь он познакомился с ней... Холодное чувство царапнуло его внутри. Локи привычно попытался отогнать от себя неприятные мысли, но сегодня это было бы нереально. Слишком много воспоминаний навалилось на него при виде того леса, где они встретились. Казалось, только вчера это было, верно, Локи? «Локи!» — звучит в его голове звонкий голос, и парень досадливо морщится. Т/и. С той их ссоры о девушке не было ни слуха, ни духа. По улицам всё ещё пели ее песни, но — ни одной новой. Неужто она настолько сильно обиделась на него тогда, что на три года залегла куда-то на дно? Где теперь ее искать? Да и стоит ли искать… Сам же прогнал, идиот. А теперь безудержно скучал. Девушки не хватало, и это было мучительно и непривычно. Тропа петляла, медленно поднимаясь все выше и выше. Локи держал сумку с кинжалами и просим оружием наготове. Он думал всю ночь, но так и не понял, что же поселилось в заброшенном лесу около города. Ему это совсем не нравилось. Холодный лес окутывал его тишиной. Тихо, тихо. «Уже три года тихо,» — подумал он вдруг неожиданно грустно. Благословенная тишина, идиот. Добился. Где теперь искать твое золотко, куда унес ее ветер? Где поет она теперь под свою гитару?.. Гитара. Зеленоглазый вдруг застыл, забыв вдохнуть. Через пустоту безлистных осенних деревьев неслась легкая мелодия. Эти звонкие переборы он узнал бы где угодно. Какого хера… Локи, невольно хмурясь, ускорил шаг. Музыка играла все громче и громче, пока наконец он не вывалился на небольшую округлую полянку. Мужчина стоял, ощущая, что пустота внутри начинает таять. В самой середине полянки, под лучами закатного солнца, сидела Т/и. Подогнув по привычке под себя одну ногу, она что-то тихо мурлыкала под нос, перебирая тонкие струны. Золотистый лучик заблудился в т/ц/в волосах девушки, и Локи вдруг понял, что улыбается. Т/и, ты в порядке, хитрая лисичка. Т/И... Я скучал. Она подняла взгляд от гитары, прекращая играть, и улыбнулась в ответ: — Локи. Я так рада, что ты пришел. — Т/и, блять, — проворчал мрачно зеленоглазый, продираясь сквозь густые кусты. — Ты какого хрена тут в лесу забыла? Тут небезопасно. — Знаю, — она ответила на удивление односложно, не прекращая как-то слабо, беззащитно улыбаясь. «Черт, — обожгло вдруг изнутри парня. — черт, я же… я же не извинился. Блять.» От одной этой мысли он встал столбом и как-то неловко замялся. — Золотко… Я… В общем, я тогда зря с тобой так, — тяжело сказал Локи, с силой сглатывая. Слова всегда сложно давались ему, и сейчас он ощущал себя так, будто его жарили живьем. — Если ты захочешь… Черт, я буду рад снова быть с тобой. Девушка молчала и Локи не знал, что теперь делать. С такой непривычно молчащей девушкой, которая слишком часто пела, было трудно, было непонятно. Она не должна была молчать никогда, она никогда не молчала раньше, но вот молчит. Молчит, улыбается и смотрит, просто неотрывно смотрит, будто заглядывает в душу. В его черную и ужасную душу. — Спасибо, — говорит вдруг она негромко, почему-то виновато опуская голову. — Спасибо. Я должна была это услышать именно сейчас. И прости меня. — За что? — он недоуменно моргает и невольно делает шаг назад. Ему показалось — или здесь что-то не так? Догорающий закат уронил последний лучик на тонкое, бледное лицо девушки, словно стирая с нее улыбку. Т/И закрыла глаза, оставил в сторону гитару и встала с травы, расправляя плечи: — За то, что тебе придется меня убить. Солнце село, друг мой. На полянке мгновенно повеяло могильным холодом. Локи рефлекторно выхватил из сапогов два кинжала, ошарашенно уставившись на девушку. А Т/ц/в просто распахнула ресницы, и парень понял, что не может сделать вдох. Огромные, доверчивые глаза были сплошь залиты алой кровью. Словно…словно кто-то в порыве отчаяния снова и снова кромсал ее глаза ножом. Т/и протянула к застывшему мужчине руки ладонями вверх. Из разрезанных запястий медленно текла кровь. — Посмотри на меня, посмотри, какая я теперь, Локи, — мертвенно-бледная девушка снова робко улыбался, но каждый из множества ее глаз тихо плакал алыми слезами. — Т/И, блять, ты что с собой утворила… — прошептал ошарашенный парень, опуская ножи лезвием к земле. Острое чувство вины обожгло его. Этот идиот что… «Только не говорите мне, что…» — думал он. — Я? — Т/Ф внезапно усмехается и насмешливо щурит глаза. — Я утворила? Нет, Локи, это ты со мной утворил. А я — я просто умерла тогда. Три года назад, когда ты меня прогнал, как дворнягу. Он покачал головой, словно отказываясь это принять, но мертвая девушка продолжала, все громче и звонче: — Локи, а ты когда-нибудь чувствовал, как из тебя заживо сердце вырывают? Как внутри все сгорает от боли, когда режешь себя, лишь бы хоть как-то заглушить криком тела — крик души? Я… Локи, я же тебе была готова всю себя отдать, неужели ты не видел? Боль и острая вина захлестнули черноволосого с головой. Почему, как он это допустил… как у него повернулась рука выгнать единственную, кто всегда был с ним рядом? Кто наполняла его жизнь теплом, кто не боялась, кто была предана до одурения? — Почему не умерла до конца? Не знаю. Наверное, я просто очень хотела снова тебя увидеть, — продолжила чуть тише она и протянула неуверенно руку к гитаре. — Просто спросить… Как ты? Все ли у тебя хорошо? Лучше ли тебе без меня? — Нет, — тихо прошептал Локи, неотрывно смотря на неё. По его лицу катилась одинокая, неуверенная слеза. — Нет, не лучше, золотко. Я был такой идиот, блять, Т/И... — Да. Идиот. — согласно кивнула она и вдруг растворилась в воздухе. Его глаза еле успели заметить молниеносное движение. Острая боль обожгла его щеку, и Локи злобно зашипел, хватая ножи. Т/и снова стояла возле места на траве и с любопытством осматривала окровавленные пальцы. С щеки мужчины горячо закапало, и он зашипел громче. Девушка медленно поднесла руку к губам и с видимым наслаждением слизала свежую кровь. — Давно мечтала попробовать твой вкус, Локи, — улыбнулась она и, запрокинув голову, прошептала. — Хотя бы так. Но ведь у меня получилось. — Прошу, не надо… — голос черноволосого звучал почти жалобно. Серебряные ножи не дрожали в крепких руках, но это сказывалась только многолетняя выучка. Локи был в отчаянии. — Черт, я тебя так подвел! — Ничего, — улыбнулась как-то хищно т/ц/в, и внутри парня все оборвалось. — Зато теперь мы снова вместе, верно? Я написала тебе… написала о тебе песню, хочешь послушать? «…говорят только — слышали голос, совсем женский. Пела будто красиво, не оторваться, на голос они и шли…» — вспомнил он и оскалился. — Зачем ты их убивала? — прорычал он, подбрасывая кинжалы в воздухе. — Я просто хотела снова тебя увидеть, — она развела руками и засмеялась. От этого звонкого смеха зеленоглазого внутри обожгло, как от предательского удара. Нельзя. Ее нельзя трогать. Это… это же т/и. Даже теперь. Это все еще его Т/и — Я пряталась от других, кто приезжал, я знала, что они в конце концов позовут тебя. Всё же я хорошо тебя прославила, верно? Она издевательски поклонилась и вдруг замерла, принюхиваясь к ветру. — Твоя кровь пахнет прекраснее всех, ты знаешь? — ее улыбка дрожала, хрупкая, неуверенная. Она поднял гитару и прикоснулась к струнам. — Я… Я так скучала по тебе. — Т/Ф, блять, не смей!.. — рявкнул он, но было уже поздно. Тихая мелодия зазвучала над полянкой, и девушка снова растворилась в воздухе. — Как много скрывает кривой изгиб губ, Как много таит глаз холодный янтарь. Ты — вечный скиталец, не враг и не друг. Ты — громкая радость и злая печаль. Рождённый в зиме, ты ребенок зимы, Являя собой изначальный огонь, Осенние листья, увядшие сны. Не бойся, мой милый, дай мне ладонь. Сегодня ты будешь — насмешливый гость, С широкой улыбкой, скрывающий ад. Ты — самый коварный, пропащий тут Бог, И нет одинокого больше, чем ты. У Локи шла кругом голова. Он, конечно, не слабый, но даже на него действовала магия песен девушки, туманя разум. Голос звенел над полянкой, набирая силу. Тот вертелся, пытаясь перехватить движения, но каждый раз не успевал. Тонкие порезы расцветали на его коже, как от небольшого ножа, раз за разом, с каждой строчкой. Они обжигали, неожиданно болезненные. Но намного больнее, намного страшнее били Локи слова. — Ну не грусти, не попал ты домой, Золотко, всё это пустая вода. Знаешь... Такая, что льется рекой Памяти жизни в минувших веках. Держи этот мед, он залечит тоску, Ну вот, улыбнулся, уже хорошо За каплей другая, и легче чуть-чуть В замёрзшей душе, и исчезла дрожь. Не нужно, малыш, слезы — не то, Не плачут здесь Боги, ты слышишь меня? Твердишь, далеко, мол тебе до Богов. Ох, Локи, ты знаешь... Ты ближе к ним, чем я. Что рассказать тебе, что же мне спеть? Лишь бы унять грустный отзвук души. Знаешь ли, Локс, боясь не успеть, Ты пропускаешь ту самую жизнь. Значит, так нужно, ведь руны не лгут. Хоть в эти руны не верю совсем... Ты же отчаянный самый здесь плут, Ключ всех несущих и рунных проблем. Но не сегодня. Сегодня ты гость. Вовсе ты мне и не друг и не враг. Просто такой... Потерявшийся Бог. В нежных и хрупких земных ты руках. Холодные порезы становились все чаще, сначала руки, потом колено, а вот уже она чиркнула его сбоку шеи, и черноволосый зарычал от отчаяния. Он сам ненавидел себя за то, что должен был сейчас сделать. Ощущая, как начинает печь пальцы, Локи выкинул вперед руку, швырнул под себя знак Ирден и что было сил ткнул мечом в сторону размытого силуэта. Время замедлилось, а может, это мир остановился? Она стояла прямо напротив его бледного лица, все еще допевая две последние строчки. Серебряный нож глубоко погрузился в ее болезненно вздрагивающую грудь. Еле дыша от жгучей боли в сердце, киллер смотрел, как мертвая девушка медленно насаживает сама себя на лезвие. Ей не хватало одного крохотного шага, чтобы встать вплотную. — Просто такой... Потерявшийся Бог. В нежных и хрупких земных ты руках. — Прошептала плачущая Т/и и что было сил прижался губами к губам дрожащего Локи. В тот же момент над ними прозвенел тихий звук, словно лопнули где-то наверху в темном небе струны. На полянке возле пенька лежали белесоватые человеческие кости вперемешку с выцветшими обломками гитары. Осенняя трава покрывала останки почти наполовину. ************ — Мистер Лафейсон, ну за что так обижаете?! Возьмите все деньги, уговор же был! Бледный и осунувшийся, Локи снова категорически мотнул головой: — Я готов взять ровно столько, сколько нужно для похорон моей... Подруги... И на путь до гор. Когда-то давно она мечтал, что мы… что мы поедем в горы. Вместе. Да. Я должен ее там похоронить. Тот блондин сочувственно покосился на нетронутый ужин зеленоглазого. Тот выглядел так, словно сегодня разом постарел на десять лет. — Значит, и вашу подругу убийца та схерачила да? Со страшным вы чудовищем сразились сегодня? — Да. — Локи скривился болезненно и невольно бросил взгляд на неглубокие свежие порезы на руках. — С самым страшным в мире. «Неужто с собой, Локи? Перестань, все не так плохо! Ну, улыбнись, бука!» — тихо зазвенел внутри него смех Т/и и Локи, шатаясь, поднялся наверх, прижимая к себе большой плотный мешок, связанный из его рубашки. Т/и. Мы едем к горам.