Последняя попытка

Записка из дневника Элизабет Харгривз; 2019 г., за день до апокалипсиса Иногда нам приходится делать трудный выбор. Кто-то выбирает меньшее зло. Кто-то готов ради цели пожертвовать всем. В любом случае итог будет один — принятие последствий. Эти «последствия» могут раздавить тебя и сломать, поэтому стоит действовать аккуратнее.

      Элиза и Пятый переглянулись. Восьмая робко взяла мальчика за руку. Пятый слегка вздрогнул, но руку не убрал, наоборот сжал крепче. Было ощущение, что он понимает Элизабет без слов. Видел эту немую мольбу в её взгляде, сведённые к переносице брови. Замечал поджатые в тонкую линию губы, которые просто хранили молчание, скрывали за семью замками ужасные тайны, известные лишь Элизе. Пятому было ясно и понятно даже то, почему Элизабет так цеплялась за руку, сжимала. Всё это обрело смысл после одной фразы: «Мне страшно». Мальчик крепко держал за руку Восьмую, пока они спускались, но в гостиной пришлось разойтись.

***

      Ругань отца была довольно мощной. Те же колкие фразы, всё тоже выражение лица. В этом Реджинальд не менялся. В принципе, Элиза ожидала чего-то подобного, но её наказание было больше мучительным, чем пугающим. Теперь Восьмой запрещалось выходить за пределы академии и участвовать в миссиях. Она будет заниматься лично с отцом, жить по другому расписанию, нежели её братья и сёстры. Элизе был обеспечен строгий контроль во всём: тренировки, питание, учёба, поведение. Кучи тренировок и уроков, а также минимальное общение с другими ребятами, так как их расписания пересекались лишь на некоторых тренировках, завтраках и ужинах.       Уже на следующий день Элизабет была готова проклинать весь мир. Подъём в пять часов утра точно не был основой для хорошего настроения. Пробежка, растяжка и стандартная зарядка. Время привести себя в порядок после физической нагрузки было достаточно. После душа Элиза решила немного полежать. Каждый раз, когда девочка находилась наедине с самой собой, мысли улетали куда-то далеко в поисках ответов на те многочисленные вопросы, которые будто пытали Восьмую. Время, казалось, замедлилось и прошло так незаметно. В дверь постучались. — Элизабет, пора идти на завтрак, — это был Пого. Девочка вскочила и направилась к двери. — Пого, я сразу после завтрака пойду заниматься, да? — Верно, но сейчас тебе стоит поесть. День будет долгий и сложный, — Пого улыбнулся и пошёл вниз. Элизе оставалось только идти следом.       Несмотря на то, что на завтраке за столом сидела вся семья, было очень тихо. Звон ложек о тарелки, не более. Сегодня Эллисон была особо увлечена Лютером, украдкой разглядывая его во время завтрака. Ваня всё время метала взгляд в Пятого, то в Бена, будто у них был какой-то секрет, о котором Седьмая пыталась старательно напомнить. Диего же стал немного ближе к Клаусу или у Элизабет совсем крыша поехала от дикого желания лечь и поспать. Восьмая не была слепой или глупой. Она прекрасно видела этот обеспокоенный взгляд Клауса, который до сих пор не мог нормально посмотреть на сестру.       «Наверно, ему стыдно», — подумала Элиза. От этих мыслей становилось немного грустно. Девочка искренне хотела поддержать Клауса, как и остальных детей в этом доме, но они к этому пока что не готовы. Точнее не готовы принять помощь или поддержку. Сейчас они видят всё совсем по-другому.       Завтрак был окончен. Теперь Восьмой предстояло сидеть около часа или двух за учебниками, тут уже как Реджинальд решит. Девочка не могла пойти к Ване и поговорить, не могла поиграть с Беном и Пятым. Учёба это довольно важно и интересно, но проводить время с семьёй Элизе хотелось куда больше, ведь это мог быть последний раз. Отгоняя дурные мыслишки, девочка под сопровождением Пого направилась в библиотеку, где ей были выданы учебники. Элизабет начала рассматривать книги, пока ждала отца. Они пахли краской для печати, а страницы были жесткими, гладкими и чистыми.       «Видимо, они совершенно новые», — Восьмая, бережно перелистывая страницы. Монокль вошёл в библиотеку хмурым, а это значит, что урок будет больше похож на пытку.

***

      Под вечер Элизабет так вымоталась, что не смогла прийти на ужин. Еду ей принесла Грейс прямо в комнату. Отец не шутил, это и правда то ещё наказание, вернее изысканная пытка. Да, отчасти именного этого хотела Элиза, но не так интенсивно же! Подъём в пять утра, тренировка, учёба, дневная тренировка на улице, учёба, вечерняя тренировка в спортивном зале, а после лишь час свободного времени перед сном. Перерыв между занятиями составлял не более часа, в редких случаях полтора. Для Восьмой отбой был не в десять вечера, а в десять.       После ужина дети могли поиграть. Это было их свободное время. Элизабет сильно удивилась, когда на пороге её комнаты стояли Пятый, Ваня и Бен. Вместо того, чтобы посвятить свободное время себе, ребята пришли к уставшей и слегка раздраженной сестре. Это было приятно. Улыбка сама рвалась наружу, а внутри всё будто озарялось светом и становилось так тепло. — Проходите, только тихо! — Элиза немного взбодрилась. — Как ты? Выглядишь не очень, — Ваня толкнула Бена в бок. — Он просто шутит! — Нет, Лизи правда бледная, — Пятый поддержал Бена. — Вот вы… — Ребят, я ещё тут, — Элизабет с улыбкой села на пол. Все остальные последовали её примеру. — А если серьёзно, как ты? — Пятый стал более серьёзным, задавая сестре волнующий всех присутствующих вопрос. — Ну, это был сложный день. Но самое отвратительное то, что так будет ещё год, — Восьмая вздохнула, — Я пока не привыкла к такому режиму. — М-да, отец наверняка тебя в могилу загонит с такими тренировками, — Бен недовольно покачал головой.       «Довольно… иронично», — Элизабет еле сдержала смех, — «Смеяться над смертью плохо, но черт, это дико смешно! Боже, Бен, знал бы ты…» — Тогда я вернусь, — Восьмая сделала паузу, посмотрев на всех ребят и скорчив гримасу, — И съем вас! Прям как зомби, бу-е-е-е-е! — Фу, даже представить страшно, — Ваня скривилась, а мальчики лишь рассмеялись. — А вдруг не шучу? — Если с таким же лицом, то мы только рады, — сквозь хохот ответил Пятый, пока Бен вытирал выступившие слёзки. — Вань, чего они смеются? Я ведь напугать пыталась. — Мальчики, — Седьмая пожала плечами, — Кто их знает?       Ребята ещё немного посидели с сестрой, но вскоре им пришлось уйти. Элиза начала засыпать даже сидя. Братья уложили Восьмую на кровать, а Ваня накрыла одеялом. Ваня, Бен и Пятый, будто грабители, двинулись на носочках к выходу, чтобы не разбудить хозяйку комнаты.

***

На протяжении всего года Элизабет мучилась от ночных кошмаров. Бывало такое, что Пятый прибегал в её комнату на крик и успокаивал, но ответов так и не получал. Утро сменялось ночью, день за днём одна и та же программа, будто установка, которую нельзя было изменить. Стабильный недосып из-за «кошмара», изматывающие тренировки, на которых Реджинальд буквально пытал и убивал Элизу. По возможности к Элизе старались приходить ребята, понимать настроение своими шутками, но это помогало лишь на время. Утром Восьмая всё равно просыпалась в холодном поту, иногда срывая голос от крика. Отец проводил с девочкой беседы, но причины кошмаров выяснены не были, так как отец не знал про апокалипсис. На самом деле за этот год многое изменилось. Ребята подросли, больше стали общаться. Конечно, появились разногласия, но куда без этого? Уже совсем скоро будет 1 октября, 15-й день рождения ребят. Жаль только, что Элиза была очень занята, а праздновать они, как всегда, не будут. Зато девушка могла похвалиться успехами на тренировках. Теперь суперсила была под полным контролем Элизы. С помощью незамысловатых движений руки, Восьмая могла направлять потоки воздуха в разные стороны, создать необычные формы и увеличивать их скорость, как в случае с полумесяцем. Теперь Элиза могла сделать воздух вокруг более или, наоборот, менее плотным. Могла ускорить себя и других, используя воздух для рывка. При хорошей концентрации Элиза могла поднять в воздух себя, не говоря уже о предметах. Кратко говоря, Восьмой пришлось за один год нагнать своих братьев и сестёр. Её силы можно было использовать как угодно: в уборке, в боях, в поддержке, в пытках. Применение этих способностей было обширным.       Даже с отсутствием Элизабет, время для всей академии шло своим чередом. Для ребят стало привычно видеть сестру только за завтраком, и то последние восемь или семь месяцев её обучения, она частенько ела в комнате, а не со всеми. Случались ссоры, и это было не один-два раза, а довольно стабильно. Диего и Лютер, мягко говоря, не всегда могли найти общий язык. Пятый, бывало, тоже влезал между братьев, пытаясь их остановить, а в итоге сам отбивался и наносил удары в ответ. Успокоить детей мог только отец. Даже если они не хотели убить друг друга или сделать больно кому-то, их ярость могла перейти все границы. Частенько бывало и такое, что Ваня беспомощно терпела выходки от Диего, жестокие слова отца. Седьмая, никому ничего не высказывая, всё копила в себе обиду на семью. Не в силах всё это терпеть, девочка уходила в себя и начала ещё больше увлекаться скрипкой, предпочитая заниматься музыкой, чем проводит время с «семьей».       Элизабет всё чаще засыпала под хохот Бена и Пятого, перед сном любуясь их улыбками. Ваня редко приходила с одно время с мальчиками, так как играла на скрипке до отбоя. Когда занятий не было, Седьмая приходила в комнату сестры и сидела с ней, обсуждая книги, какие-то мелочи, шутя и смеясь. Элизабет очень радовалась, когда к ней приходили Пятый, Бен, Клаус и Ваня одновременно. А ещё лучше было, когда приходила Эллисон с Лютером и Диего. Последняя троица навещала Восьмую довольно редко, а при встрече между ними появлялась неловкая тишина. Всё же, они очень разные.       Элиза начала вести дневник, как и в прошлых трёх мирах. Так было легче зафиксировать все детали, не упустить что-то важное. Чтобы записывать информацию об апокалипсисе и прошлых жизнях, Элизабет придумала специальный шифр. Он содержал в себе буквы латинского и русского алфавитов, а также римские и арабские системы счисления. Шифр был довольно запутанным. По сути, в этом шифре латинский алфавит был тесно связан с русским. 33 буква русского алфавита была 1 буквой латинского и наоборот. Каждые три слова Элиза меняла алфавиты местами, записывая слова то на русском, то на английском. Самое интересное было то, что в латинском алфавите букв меньше, поэтому оставшиеся Элиза заменяла на римские цифры. У написания цифр было отдельно правило: римские пишутся задом наперед, а арабскими записывались имена, каждая цифра означала порядковый номер буквы в латинском алфавите. Данный шифр был придуман Элизабет ещё в начале ведения дневника, так что она могла довольно быстро перейти на другой язык, не путаясь в написанном.       Отец после месяца обучения Элизы поставил ей условие: не рассказывать о своих успехах ребятам, а также не демонстрировать им свои способности. Совсем скоро у Восьмой истечёт срок наказания, поэтому будет проведена общая тренировка, пересмотрено построение команды и последовательность действий ребят, так как в команду вернулась Восьмая. На самом деле Элизабет очень волновалась и даже боялась этой тренировки, ведь её преследовали мысли о том, что она будет до сих пор хуже всех и на самом деле никакого прогресса и в помине не было.

***

— Сегодня Элиза опять завтракает в комнате? — Диего недовольно дёрнул щекой, садясь за стол. — Осталось пару дней, и она будет снова с нами, — Бен с лёгкой улыбкой отодвинул стул перед Ваней, чтобы она села. — Спасибо, — Ваня улыбнулась, присаживаясь, — Я очень жду возвращения Лизи, давно её не видела. — Так зайди к ней в комнату, — Диего всё также недовольно кривил лицо, — Она там поселилась, прям как призрак. Сама к нам не выходит, не здоровается. — Диего, придержи свой язык, — Пятый язвительно улыбнулся. — А что, я не прав? Когда вы последний раз к ней заходили? Месяц назад? — Второй всё никак не унимался, — А почему? Потому что с того дня она больше не пускает вас! — Диего! — Эллисон пришла на кухню, наблюдая очередную ссору. — А ты, Пятый, такой наивный. Бегаешь к ней каждую ночь, то успокаиваешь после очередного кошмара, — Диего закипал всё больше и больше, в то время как Ваня и Бен успокаивали Пятого. — Ты ничего не знаешь! — Бен сдерживался, чтобы не повысить тон. — Да ладно? Вы просто придурки, которых используют, — парень рассмеялся, — Будто вы её щенки. — Ах ты! — Клаус не успел договорить, ведь на кухню зашла Элизабет. В одно мгновение все споры стихли. Спокойный, размеренным шагом девушка подошла к Диего и встала прямо перед его лицом. — А мне в лицо сказать это сможешь, братик? — Восьмая слышала весь разговор от и до, прячась за стеной, — Знаешь, я целый год усердно работала, чтобы наконец избавиться от этого тупого наказания. Думала, что сейчас приду, скажу вам радостные новости, пообщаюсь, — Элиза легонько начала отряхивать форму брата, заново завязала его галстук, — Не думала, что мне будут так не рады за этим столом. И да, научись уже завязывать галстук. Пойду-ка я в комнату, там позавтракаю. — Лизи, — Эллисон попыталась остановить сестру, но та ушла. — Молодец, Диего, — Лютер похлопал брата по плечу, но тот тоже развернулся и ушёл.       Завтрак был напряжённым. Отец рассердился, что двое детей так бесцеремонно ушли, наплевав на всё остальное. Реджинальд, наверное, думал, что Диего совсем отбился от рук. Никто из ребят не горел желанием всё объяснять и защищать кого-то. Хотелось просто позавтракать и разойтись. После окончания завтрака отец задержал ребят на пару минут, решив сделать объявление. — Это должна была сказать номер Восемь, но раз её тут нет, то придется мне. Я принял решение сократить срок её наказания, так что уже сегодня оно заканчивается. Завтра будет общая тренировка, на которой будет присутствовать номер Восемь. Настоятельно прошу подготовиться к ней, так как эта тренировка будет долгой.       Весь остальной день Диего просидел в комнате, а Элиза тайком выбралась на крышу, в одиночестве наблюдая оживленный город за приделами академии. День подходил к концу. Пятый по старинке зашел к Элизабет перед сном. Обычно она встречала его объятиями и яркой улыбкой. Парень мог наблюдать, как на протяжении всего года Восьмая менялась. В начале она выглядела бледно, будто безжизненная кукла. Её руки были немного слабы, под глазами синяки, а улыбка была больше измученной, чем радостной. Постепенно Элизабет становилась румянее, взгляд был живой, улыбка широкая. Такие изменения грели душу Пятому. Поначалу ему было больно смотреть на мучения сестры, но парню оставалось лишь смириться.       Приходить перед сном и ждать, пока Элизабет уснёт, стало для Пятого своего рода традицией. Девушку до сих пор мучили комары, холодный пот и слёзы. Тот ужасный сон больше не вызывал таких ярких эмоций, но бешенное сердцебиение, слезы градом были чем-то неизменным, постоянным. Элизабет спала куда лучше, если перед сном к ней заходил Бен или Пятый. Шестой обычно просто сидел рядом, а вот Пятый держал за руку. Бывало даже такое, что Пять ложился вместе с Элизой, когда она не могла уснуть из-за страха.       В этот вечер Пятый довольно долго искал Элизу. После своего визита в комнату Восьмой, парень ждал её около пятнадцати минут, после чего отправился на поиски. Элизабет не было на первом этаже, на втором тоже. В ванных комнатах было пусто, либо там были другие ребята. Бегая по всему второму этажу, Пятый наткнулся на сестру довольно случайно: Элиза просто поворачивала коридор и столкнулась лбом с Пятым. — Где тебя носило? — парень был довольно раздражен. — Эм, проветривалась. А сколько времени? — Элизабет потёрла красные и мокрые от слёз глаза. — Уже очень поздно, ты в это время должна лежать в кровати, — глаза Пятого бегали по лицу сестры, цепляясь то за глаза, то за красные кончики ушей. — Да? Неловко вышло, прости пожалуйста. Я потеряла счёт времени, — девушка пыталась прикрыться своим пиджаком, но он не особо грел. — Ну что с тобой делать, пошли, -Пятый взял сестру за руку и повёл в жилой блок. Зайдя в свою комнату, Элиза плотно закрыла за собой дверь, — Где ты была? У тебя очень холодная рука, а ещё уши красные. — Ну, я сидела на крыше, — Элизабет зашла в ванную, чтобы переодеться. Выходя в пижаме, девушка продолжила. — Мне надо было остудить голову. — На улице порывистый, северный ветер. Не говори мне, что ты сидела там только в одной форме больше получаса, — Пятый сел на стул рядом с кроватью, скрестив руки на груди. Элиза легла под одеяло, храня молчание, — Может ответишь? — Ты сам сказал не говорить тебе, — с улыбой прошептала девушка. В ответ её ущипнули за щеку. — Ты можешь заболеть, а этого нам категорически не надо. Ты завтра только вернёшься в строй, а потом опять сляжешь, только уже с простудой? — Ты прав, что-то я об этом не подумала, — Элизабет протянула парню руку. — Что, без меня уже уснуть не можешь? — Пятый взял руку сестры, аккуратно сжимая. — Нет, я могу уснуть, но тогда ты проснёшься ночью от моих криков, — Элиза говорила всё это максимально серьёзно, отчего у Пятого побежали мурашки. — Но я всегда приходил и будил тебя, — Пятый переплёл пальцы рук, — Приносил воды, вытирал пот с твоего лица, успокаивал. Всегда. Каждый раз на протяжении всего года, — парень поднёс руку Элизы к губам, оставляя на коже лёгкий поцелуй.       «Ну, что же ты со мной делаешь! Вот же мелкий обольститель…», — внутри у Восьмой порхали бабочки, распускались бутоны цветов, будто жарким летом. Тело в один момент стало таким лёгкий и тяжелым одновременно. От одного поцелуя руки в такой обстановке становилось душно. От места поцелуя шел электрический ток по всему телу, затрагивая каждую клетку. — И я… за это бесконечно благодарна, но… что будет дальше? — Элизабет тяжело сглотнула. — Это уже тебе решать. Если ты всё ещё нуждаешься в моем присутствии, то я буду рад помочь. — Хорошо. Я пока что не могу… — Элизе с трудом давалось признать свою беспомощность перед этим «кошмарным» сном, — Не могу уснуть одна. — Я тебя понял. А пока засыпай и не волнуйся об этом, — Пятый укрыл девушку одеялом, — Я буду рядом, — с улыбкой сказал Пять, целуя Элизу в висок.       Девушка совсем не заметила, как провалилась в сон.