Держаться вместе

Счет времени потерялся давно. Сколько он здесь пробыл? Сколько пробыл в другом, очередном таком месте? Когда он ел последний раз? Не известно, не понятно. Толстые прутья узкой клетки, что явно была ему не по размеру, уже стала родным домом, переезжая от одного хозяева к другому. И в конечном итоге все закончилось на том, что его бросили здесь. Даже продавать не стали, не стали тратить на это время. Просто сбежали. Конечно, это могло быть к лучшему, ведь можно так легко получить желаемую свободу, но нужна ли она? Что его ждет снаружи? А главное, кто? Ответ очевиден. Да и сил в принципе на побег не было, от беспощадной голодовки. И кто же мог подумать, что и на его улице будет однажды праздник, праздник живота, если придаваться уточнениям. Теплый запах человека, такой яркий и свежий, с огромной силой ударил в нос, что внутри все закипело, забурлило, вдыхая новую жизнь в полу-живое тело монстра из сказок. Прутья решетки с удивительной легкостью раздвинулись в стороны, а сегодняшняя жертва быстро была поймана. Горячая смешанная кровь медленно расплывалась по холодному полу, образуя некую лужицу, от которой тонкими столбиками вверх поднимался пар, исчезая через пару секунд. Тепло. Внутри стало так тепло, кажется, именно этого чувства так сильно ему не хватало все это время. — М-м-м! — раздалось мучительное мычание, что сильно ласкало уши своей приятной ноткой. Небольших размеров мальчишка все еще продолжал отчаянно барахтаться, даже под таким тяжелым натиском. Стараясь поджать ноги, он хотел ударить ими нападающего куда-то в район солнечного сплетения, тем самым оттолкнув и дать себе самому фору для побега. Времени было мало, он это понимал. Кровь быстро покидало тело, еще чуть-чуть и он точно свалится в обморок от потери незаменимой жидкости. Сил также было мало, конечности уже на половину стремительно становились ватными, сильно дрожа, словно осенние листы на ветру. Не смотря на это, сердце все продолжало учащенно биться, чуть ли не выпрыгивая из груди.

«Неужели вот так запросто я расстанусь со своей жизнью?»

Слышалось где-то на затворках сознания. Как глупо, нужно было вырываться сразу же, как только его схватили, но он замешкался, испугался, а что уж говорить про ту минутную слабину под чарами чудовищной красоты. Просто смешно. Но все же, что-то в этом взгляде показалось ему таким до боли мучительно знакомым, что невольно заставило тело расслабиться, душу успокоиться, будто и не ему сейчас угрожают. Как ему собраться из расщепленных кусочков в единое целое? Попытаться выбраться из этого кошмара? Тело прижали к полу, на голову же давило так сильно, что чувствовалось, либо сломается его череп, либо толщенные доски, если не все и сразу. Одна рука мужчины была занята ртом, другая же цепко хваталась рядом с местом укуса, понемногу впиявливая кончики своих коготков. Свободные руки Танджиро решили изменить тактику, бить ими по самому телу было бесполезно, они стали хвататься за длинно-отросшие волосы, отдергивая в сторону от себя, что-бы хотя бы на миллиметр эта огромная голова отстранилась от его предплечья. Короткие ножки же пытались помочь этому случиться. Но ничто не возымело какого-либо эффекта. Сначала он старался, прикладывал все силы что у него на тот момент существовали, но вот, теперь они иссякли. Этого было недостаточно. Руки бесшумно упали, перед глазами все плыло. Слезы уже стали спокойно скатываться по лицу, противно затекая в уши, но совсем не от боли те были. Возможно, ему просто было грустно вот так расставаться с миром толком в нем ничего не попробовав. Первый поцелуй, например. С любимым человеком, с тем, на которого не жалко потратить всю свою жизнь, будь она и длинной всего в один день. Танджиро стал сильно прикусывать собственный язык, внутреннею сторону щек. Надо было заглушить этот порыв слабости, он может плакать перед кем угодно, но точно не перед своим убийцей. Ни в жизнь. Обладатель безжалостных клыков и чудовищной силы отстранился, предварительно полностью наполнив рот. С подбородка лилась самая что ни на есть темно-алая река, грязная, размазанная. Выпирающий кадык неторопливо шевелился, показывая четкие глотки. Вытаращенные глаза не сводили своего взгляда с прожигающего гнева, что развернулся на лице парня со странными сережками. Еле слышался скрип его сжатых зубов. Танджиро начинало дико бесить это равнодушное лицо, словно и не сделал он ничего, словно все это обычное дело, в порядке вещей. Также раздражало и то, что восседал этот незнакомец на нем, словно на удобной подушке, поэтому, собрав последнее что у него осталось, он сжал кулак, занося его прямо в наглую, натянутую до ушей улыбку. Удар получился хилым, сам Танджиро это сразу понял, мысленно проклиная свою слабость и прокручивая в голове очередной исход событий. Но этого отчаянного броска вполне хватило. Мужчина сначала помешкал с секунду, прикладывая ладонь к «пострадавшей» щеке. В глазах загорелись непонятные огоньки, тонкие губы немного приоткрылись, олицетворяя некое «восхищение». Все его лицо так и горело, будто показывая свое умиление этому жесту. Парень не стал терять прекрасного момента, еле отпихнув незнакомца вялыми ногами, он пополз от него проч, не сводя взгляда, в котором проглядывалась надежда на спасение. Пока спиной не уткнулся во что-то жесткое, предполагая что это могла быть стена. Брови на лице Танджиро сразу приняли вопросительное положение, не понимая что происходит с этим странным существом. По другому назвать его язык не поворачивался, хоть и смахивал тот более на человека, чем на хищное непонятно что. Двоя замерли в ожидании. Будто само время для них замедлилось, окружение переставало существовать, лишь они вдвоем, лишь только здесь и сейчас. Так продолжалось, пока первым не зашевелился белокурый мужчина, принимая более удобную для себя сидячую позу. Подогнав ноги под себя, он положил обе свои руки на колени, выпрямляя спину. Прожигающие саму душу глаза, в буквальном смысле этого слова, чуть из-под лобья смотрели на мальчишку и вскоре послышалось тихое: — Прости. Танджиро дрогнул. Этого услышать он явно не ожидал, все что угодно, но только не слова извинений. Почему то в области живота стало так горячо, что даже полученная рана отошла на второй план. Точно, это самое лицо, эти глаза. Так похожи. Похожи на его собственные, он видел как сам отражается в них. Одиночество, тоска по чему-то давно забытому, что хочется вспомнить, но от этого желания и страшно одновременно. Тягучее чувство, что было ему знакомо. Стало жалко это существо, больно за то, что оно может испытывать подобную пустоту, которую, казалось, ничем невозможно заполнить. Это мгновение было похоже на игру в гляделки, две пары по своему ярких глаз устремились друг на друга, что со стороны можно было показаться, что те так общаются, словно читают мысли. И отчасти это было правдой. К счастью или же нет, но их мысленный диалог прервали. Дверь в дом с грохотом отварилась, в здание настороженно стали входить несколько людей с оружием домашнего обихода, один был с громоздким факелом, что шел впереди всех. Среди них также и присутствовал весь на нервах маленький ребенок. Подкрепление явно задержалось, видимо взрослые не хотели верить странным небылицам мальчишки с большой фантазией, но все-таки некоторые соизволили появиться, чисто ради «ну вот видишь, все нормально». Танджиро же с незнакомцем находились неподалеку, буквально в соседней комнате. Он не знал что ему следует делать, мысли путались, превращались в густую кашу. Окликнуть? Молчать? Броситься бежать, или… Он повернул голову с недавнего звука на крепкую фигуру, что все так и продолжала таращиться на него с забавным выражением лица. Если, конечно, возможного убийцу можно было считать чем то вроде «смешным». Смачно цыкнув, он довольно тяжело поднялся на свои ноги, немного облокачиваясь целым плечом об стену и крепко зажимая кровоточащую рану, из-за которой, казалось, уже вся одежда была насквозь промокшей, так еще и отвратительно тошнотворно пахла ржавым железом. Для его чуткого носа это было отдельной пыткой. Нужно было выбираться из этого треклятого дома так быстро, насколько это возможно, пока люди не очухались, и убийц в этом мире не стало больше. Неважно насколько ужасно существо, никто не вправе свершать самосуд, распоряжаться чужими жизнями, как своей собственностью. Потом он обязательно даст им знак о том, что жив и здоров, что с ним все в порядке, сейчас же нужно бежать. Свободной рукой он ухватился за рукав сидячего мужчины, немного теня на себя, показывая тем самым призыв к движению. Тот же с улыбчиво-вопросительным выражением лица все-таки встал, следуя за парнишкой, словно за мамой-гусыней. Бордовые глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь найти хотя-бы какой нибудь намек на наружное пространство. В каждом доме должно быть не по одному выходу, делалось это специально под знойную летную жару, чтобы воздуха в помещении было как можно больше. И вот он и нашелся. За спиной уже послышалось грозное «Эй!», как они выпрыгивали на зябкую улицу, не оборачиваясь назад, рванувши, словно гнались от самой смерти. Адреналин беспрерывным течением бежал по венам, тело не чувствовалось, но это не мешало движению, и сам бог знает как он добежал до своего дома обходным путем, избегая все возможные намеки на человеческое присутствие. Окончательно без сил рухнувши в снег, закрыв глаза, Танджиро стал тяжело, прерывисто дышать. Если это не его конец, то он не знает что. Но умирать нельзя. Вдруг, над ним появилась большая тень, делая темную округу еще мрачнее. Вяло, совсем лениво приоткрыв веки, он увидел перед собой совиную голову. Да, эта голова определенно смахивала на совиную, парень только сейчас придал этому значение. Так вот почему это существо показалось ему таким забавным на несколько секунд. — Уходи, — не сказал, а прошипел сквозь зубы Танджиро. Этому монстрику нужно было бежать гораздо дальше чем его дом. Гораздо дальше. Но тот, видимо, его не слушал. — Прошу, уходи от сюда! Тебя поймают, — вместе с этими словами он повернулся на бок, толкая рукой рядом стоящие массивные ноги, хоть за одеждой этого было почти и не видно. Мужчина немного отпрянул, шагнув назад. По истечению нескольких минут, неизвестный ушел. Танджиро хотел посмотреть на его лицо, на то, какое выражение оно приняло в этот раз, но, почему-то, побоялся.