Так будет лучше. Кому?

— Игнатьева! Родителей в школу вызову! — боже, что за несносный ребенок. — Очень смешно, Вадим Евгеньевич. — Матери в кабинете завуча расскажешь, как тебе смешно. Думаю, Юлия Олеговна с удовольствием с ней переговорит, — я расплылся в улыбке. — Ты не посмеешь! — она вскочила и ударила руками по парте. — Субординация, Игнатьева! — Простите, — она опустила голову. — Не надо маму. — Последнее предупреждение, — строго произнес. Это мелкая засранка весь день будет вести себя спокойно, но я прекрасно знаю, что дома она мне это припомнит. А я, как любящий отец, буду сюсюкаться с этим мелким манипулятором, который прекрасно знает, что я сделаю для неё всё. Единственный, кто с ней справляется, это её мать, при этом ни разу даже голос не повысит. Посмотрит своим взглядом, и дома тишина и покой. И как меня угораздило согласиться преподавать в младших классах, я так и не понял. Хотя, что тут понимать?! Как отказать, когда на тебя смотрят кошачьими глазами две манипуляторши. И без зазрения совести пользуются моей любовью. — Дорогой, ты же знаешь её характер, с ней ни один учитель не справится, — глазками хлоп-хлоп. — Да папочка, только ты, потому что я тебя люблю! — и один в один, как мать, хлоп-хлоп. Всё, нет мужика, только лужица, состоящая из обожания. Как я до такого докатился? Вам действительно интересно? Тогда еще одна история, буквально на пару страниц.

***

flashback 10 лет назад Сначала думал поехать домой, но сидеть одному не хотелось. Поэтому я поехал в клуб, там громко, много народу, а если встречу знакомых, хоть отвлекусь от мыслей о Сорокиной. Я, конечно, плакать не собираюсь, но если честно — хочется. Обидно до невозможности! Перед глазами всё время картинка, как она целует Крапивина. Именно она, обнимает его за шею и стоит на носочках, еле дотягиваясь. И, как бы мне не хотелось не думать об этом, мысли сами возвращались к этому, и это меня бесило! В клубе первым делом хотел нажраться, но, просидев полчаса, так ничего и не заказал. — Привет, — ко мне подсела старая знакомая, которая предлагала мне признаться Сорокиной. — Привет, — я посмотрел на неё, оценивая красоту девушки. Но! Мне не нравится! — Признался? — с улыбкой спросила она. — Нет, — я не хотел обсуждать с ней сложившуюся ситуацию. — Выпьем? — Неее, будет только хуже.

***

Выходя из такси около своего дома и посмотрев на подъезд, я понял, что сейчас мне будут ебать мозги. — Игнатьев, ты дебил?! — Юля была в ярости. Поэтому я не двинулся с места и думал прыгнуть назад в машину, но предатель-таксист (девушка) нажала на газ и свалила. — Юль, не делай мне мозги, и так тошно. И не ори под окнами в час ночи. — Какого хрена ты ведешь себя, как малолетний идиот?! — уже более спокойно прошипела она. — Так будет луч… — Кому? — она сделала полшага вправо. — Ей? За спиной, держась за Юлино платье, опустив голову, стояла Сорокина и шмыгала носом. — Она дура, а ты великовозрастный дебил, — Юля больше не изображала мегеру, а улыбалась во все 32. Видимо, на моём лице отразилось охренеть какое удивление. Когда Сорокина подняла глаза и посмотрела на меня, я потёк. Это чудо выглядело слишком мило. Я подошёл к ней и, обняв, сильно прижал к себе. Мне было очень хорошо, прямо в душу проникло тепло. Куда-то делись все обиды и переживания, появилось прекрасное чувство спокойствия и умиротворения. — Прости, — пропищало это чудо мне в грудь и сжала мою рубашку. — Я тебя люблю. Подняв её лицо за подбородок, я со всей нежностью, на которую был способен, поцеловал. — Я тоже тебя люблю. — Вот и разобрались, — Юля стояла рядом и продолжала лыбиться. — А теперь мы все идём ночевать к Вадиму. — Думаю, лучше отвезти её домой. — Отца нет дома, он в командировке на неделю. После церемонии вручения аттестатов у него был самолет. — А… — Матери нет, — как-то резковато перебила меня Сорокина. — Ладно, — я вздохнул. — Пойдёмте.

***

За день все сильно вымотались, поэтому все разговоры решили перенести на завтра. Сорокину уложил в своей спальне вместе с Юлей, пригрозив той, чтобы не распускала руки. Та посмеялась, но оценивающий взгляд на уходящую в комнату Сорокину бросила. Сам устроился на диване в гостиной, а перед сном подумал: надо Крапивина об стену приложить… пару раз. Но с утра после рассказа Юли, во время которого Сорокина вся краснела и пыхтела, как ёжик, парня даже жалко стало. POV Юля Я стояла и разговаривала с родителями одного из выпускников. Вдруг почувствовала вибрацию телефона в руке. СМС-ка от Вадима — «Я уезжаю»   Блять! Я мысленно выругалась. Что у них произошло?! — Извините, мне надо отойти. Дела, — я, как можно спокойнее произнесла это и, выдавив из себя улыбку, отправилась в сад, набирая номер Вадима. — Выключил. Вот сученыш, убью. Я почти бежала и чуть не пропустила Галину. Она сидела на неосвещённой лавочке и шмыгала носом. Если он её обидел, точно яйца оторву. — Галь, что случилось? — я присела рядом и приобняла её одной рукой за плечи, а вторую положила поверх её рук. — Вы прекрасно знаете, — сквозь слёзы я еле разобрала её слова. — Успокойся и объясни, что он тебе сказал? — Ничего, я с ним не разговаривала и не собираюсь! Пусть катится к своей Саше! Ещё на кого-нибудь поспорит! — Дура! — громко крикнула я, от чего девочка дёрнулась и повернулась ко мне. Твою мать! Получается, она подслушала наш разговор и сделала свои выводы. — Я всё слышала! — она попыталась сбросить мои руки. — Вы сказали ему про спор и чтобы он не смел сделать мне больно! А я… Я… Влюбилась, думала, что он тоже… — слёзы потекли с новой силой. — Всё, успокойся, — я притянула её к себе и обняла. — Ты неправильно поняла мои слова. Да, он поспорил с Сашей — это его подруга детства. Она замужем и сейчас на седьмом месяце беременности. Спор был не на соблазнение девушки или тебя, а на то, что он, проиграв, должен проработать в школе три года. Он и проиграл, поэтому он «здесь». Вадим действительно тебя любит, но боится, что он слишком стар для тебя. Галя подняла на меня заплаканные глаза, в которых должна была быть надежда, но… — Что?! — выдала она. Я не понимала, почему у неё испуганные глаза. — Я, дууурааа… — опять слёзы. — Объясни, что случилось, потом мы его найдем и всё будет хорошо. — Не бууудееет, — тушь текла по щекам со слезами. — Я не успел, — к нам подбежал Максим Крапивин. — Он уехал. — Я не поняла, ты здесь с какого перепугу? — Эм… Ну… Я… — Хватит мямлить! Он сделал полшага назад, выйдя из тени, и я увидела на уголке его губ помаду. Взяв Галю за подбородок, повернула на себя. — Спокойствие, Юля, дыши, — я успокаивала себя. — Не надо их убивать, они всего лишь бестолковые подростки. — То есть, ты вся такая разобиженная встречаешь Максима и от злости и глупости целуешься с ним. Вадим увидел это представление, развернулся и ушел? Она лишь кивнула и опять заплакала. — С ней всё понятно, — я перевела взгляд на Крапивина. — А ты, донжуан хренов! Куда полез, прекрасно ведь знал, как Вадим относится к Сорокиной! — Да не полез я никуда! — он начал жестикулировать руками. — Просто она накинулась и поцеловала. Я даже понять не успел, что произошло. Застыл, как истукан, а потом услышал голос Вадима Евгеньевича. Да я чуть со страха не помер, думал, меня прямо здесь и закопают. — Что он сказал? — Чтобы мы не забыли… Эм… Презервативами пользоваться, — запнулся он. — Взрослый мужик, а туда же! Ей богу, как ребёнок. — Я когда от страха «отошёл», сразу за ним побежал, но не успел. — Юлия Олеговна, а что теперь делать? — посмотрела на меня с надеждой Галина. — Сначала тебе нужно привести себя в порядок… Конец POV Юлии — Мда, вот точно: «Слышу звон, но не знаю, где он», — я потёр переносицу, сидя на кухне и попивая чай. — Думал, такое только в фильмах бывает. — Блин, хватит уже, — Сорокина опять покраснела. — Поняла я, виновата, исправлюсь. — Эх, молодёжь, — Юля потрепала её по волосам. — Хотела спросить, а почему ты сказал Юлие Олеговне, чтобы она руки не распускала? — Пха… — вышеуказанная поперхнулась чаем. — Нууу, потому что она любит молоденьких девочек. — Игнатьев, — прорычала Юля. — Тебе жить надоело?! — Вы педофилка? — Сорокина отодвинулась от нее на пару сантиметров и сделала испуганное лицо. — Тебе 17! Какая нахрен пед… — она замолчала, посмотрела на Сорокину и сощурилась. — Издеваешься? — Есть немного, — и ловко увернулась от подзатыльника.

***

А дальше эта наглая девчонка перевезла часть своих вещей ко мне и сказала, что я должен взять на себя ответственность за совращение несовершеннолетней. На мой протест, что я никого не совращал, она улыбнулась и сказала: — До октября ещё три месяца, успеешь. Вы даже не представляете, сколько силы и воли мне понадобилось, чтобы продержаться до её восемнадцатилетия. Да, возможно это глупо, но я пошёл на принцип и держался. Сорокина была очень активной в моём соблазнении, спасало меня две вещи: то, что она не могла часто ночевать у меня, так как мы решили, что её отцу мы скажем после совершеннолетия. И то, что ей необходимо было сдавать вступительные экзамены в университет. На её день рождения я сдался и «совратил» бывшую ученицу. Которая растеряла весь пыл, когда поняла, что её будут «совращать» и сильно нервничала. Не буду рассказывать подробности, но я справился. У меня не было опыта с девственницами, поэтому я тоже нервничал и боялся причинить ей боль. Признаюсь, обратился за помощью к подружкам-лесбушкам, Юле и Олесе. Спасибо им, что не стали ржать, а по простому объяснили, что да как. Через неделю мы пришли к её родителям, вернее к родителю. Её мать ушла от них десять лет назад. Не буду углубляться в подробности, но после знакомства я две недели ходил с фингалом под глазом. Ибо посмел «совратить» школьницу, и я с отцом любимой полностью согласен. Конец flashback Вот так, всё и было. Теперь я учитель младших классов, у меня в классе есть одна неуправляемая особа. Которая даже под моим чутким контролем умудряется устроить какой-нибудь кипиш в школе. А с тестем мы теперь лучшие друзья по «несчастью», которые не могут сопротивляться чарам двух наимилейших особ.