Так будет лучше. Кому?

Выпускной. Как я не пытался отмазаться от данного мероприятия, у меня это не получилось. Если быть совсем точным, то отмазаться я хотел от ресторана. — Вадим Евгеньевич, вы должны присутствовать на всех выпускных мероприятиях, — вещала в своём кабинете директор. — Многие выбрали Историю на ЕГЭ, а самое главное то, что у нас один из самых высоких баллов в городе. И это ваша заслуга, ваш подход к преподаванию… Она ещё долго тарахтела, а я понимал, что если бы одна пятнадцатилетняя девчушка не сказала про методы преподавания в мой первый день работы учителем, то ничего бы такого не было. Я не стал бы подготавливаться к урокам с такой тщательностью: искать костюмы, просить знакомых из театра разыгрывать сценки прямо на уроках, водить детей в музеи и много ещё чего. А в ресторан я не хотел именно из-за Сорокиной. Долго думал, что делать, и решил, что разница в возрасте слишком велика и я не могу испортить жизнь молодой девушке. Ещё был страх, что у неё нет ко мне чувств, только «любимый учитель» и ничего большего. Хотя всё её поведение говорило об обратном. Но кто этих баб поймет? (Бета: Крылатая фраза автора))*

***

И вот я сижу за столом, пью сок, *алкоголь решил не пить от греха подальше* ем разные вкусности и пытаюсь не пялиться на Сорокину. Выглядела она великолепно и весь вечер крутилась перед моими глазами. Две передние пряди волос обрамляли лицо, остальные волосы были собраны на затылке в виде розы с блестящими вставками. Лёгкий макияж добавлял ей больше красоты, подчёркивая выразительные глаза и вишнёвые губы. Чёрное платье с открытыми плечами: верх платья аккуратно облегал небольшую грудь и красивую талию, а низ свободно струился до щиколоток. Чёрные туфли на шпильке дополняли этот образ. — А теперь! — раздаётся голос ведущего. — Белый танец, девушки приглашают парней! (Бета: мне вот интересно, а почему именно девушки приглашают?)* — Потанцуем, — Сорокина стоит в полуметре от меня и протягивает руку. — Я так понимаю, это не вопрос, — я улыбнулся и встал навстречу красотке, взяв её за руку. — Умный учитель, — она потащила меня на середину зала. Заиграла — Love & Hate, Michael Kiwanuka. Она прижалась ко мне, положив руки мне на плечи. Я приобнял её за талию, а сердце готово было в любой момент выпрыгнуть из груди. Вдохнув лёгкий, чуть сладковатый аромат духов, я закрыл глаза и до конца танца так и не открыл их. Под конец она обняла меня за шею и начала тихонько поглаживать, а я наслаждался её прикосновениями. Повезло, что диджей попался адекватный и прокрутил песню не полностью, а минуты три-четыре из середины. Когда музыка закончилась, я открыл глаза и убрал руки с талии Сорокиной, а вот она продолжала обнимать меня. — Почему вы даже не посмотрели на меня? — Я танцевал, — мой взгляд опустился и столкнулся с карими, бездонными глазами. Она отвела взгляд и прижалась ухом к моей груди: — Сердце бьется так, будто вы бегали. — Отпусти, а то люди могут подумать всякого, — в горле пересохло и получилось хрипло. — И пусть… — Прекращай, — я взял её за руки и убрал со своих плеч. — Надо перекурить. Я вышел на улицу и, усевшись на одну из дальних лавочек, закурил, успокаивая разошедшееся сердце. Блять, как подросток, честное слово. Такие ощущения последний раз были перед первым поцелуем или первым сексом. Это и есть та самая любовь?! Чувство эйфории, конечно, круто, но вашу мать, почему это Сорокина?! Разница в возрасте пятнадцать лет, через десять мне будет сорок два, а ей всего двадцать семь! Это неправильно и не то, что нужно молоденькой девочке. Сейчас, пока я ещё молодой, я смогу дать ей все, что она захочет, а дальше? — Что, не можешь собраться? — рядом присела завуч. — Думаешь: испорчу жизнь девчушке, слишком большая разница в возрасте, бла-бла-бла. — Так и есть. — Нет, не есть, у тебя перед глазами тому пример. Мы с Олесей счастливы. — Вот только после пятидесяти я не смогу её удовлетворить. Ну, максимум 55, а там уже моя старость, а ей сорок. И не надо мне рассказывать, что в любви и без секса хорошо, брехня. — У меня вообще члена не было никогда, — засмеялась Юля. — А у тебя руки и язык не отсохнут, ну и магазины с «помощниками» никто не отменял. — Фу, Юлия Олеговна, как некультурно, вы же детей учите. Она ничего не ответила, а я понял, она права. — А еще я в курсе, что ты достаточно обеспеченный и про ваш спор с Сашей-женой тоже в курсе, — она встала с лавочки. — Вот ведь балаболка! — Не смей сделать больно Гале, она хорошая девочка, — Олеговна похлопала меня по плечу и ушла. Посидев ещё минут десять и собравшись с мыслями, я решил признаться Сорокиной в своих чувствах, а там посмотрим. Проходя мимо красивой арки из кустов розы, я увидел целующуюся парочку. И решил их немного подколоть. — Презервативами не забывайте пользоваться. А когда они повернулись ко мне, я испытал… Не знаю, что испытал, просто стало плохо, не в физическом плане, в моральном. Парень, а это оказался всё тот же Крапивин, чтоб его… Стоял с испуганным лицом, а Сорокина… Она просто смотрела своим безразличным взглядом. — Хорошего вечера, — после того, как ступор прошел, смог выговорить я, а отойдя на пару метров, отвернув голову, добавил: — Про презервативы я не шутил. Развернувшись, пошёл на выход с территории ресторанного комплекса. По пути вызвал такси и написал Юле: «Я уезжаю». Выйдя на улицу, увидел, что такси уже подъехало. — Обидная ситуация, — прошептал я, откинувшись на заднем сиденье такси, выключая телефон. Вот здесь мы с вами и познакомились. Я не собираюсь разбираться, что произошло и почему она целовалась с другим. Обиделась на что-то, а может и не было никакой симпатии или решила, что разница в возрасте слишком большая. Неважно. Вам все ещё интересно, что я сейчас чувствую? Не знаю, просто пусто внутри и обидно, с другой стороны, так будет лучше…