Как чёрный и белый

       Разговаривать вообще не хотелось, а смотреть собеседнику глаза особенно. Ома с самого начала понимал, что разговор выйдет неприятным, ибо на что он надеялся? В комнате было темно и обстановка так и давила эмоционально на обоих. Сайхара попросту не мог собраться с мыслями и вообще понять, что он чувствует, а Кокичи тупо молчал, стараясь не заплакать, что совершенно на него не было похоже. Шуичи как-то пытался подключить лжеца к разговору, но тот отворачивался и лишь иногда что-то отвечал едва дрожащим голосом. — Ты можешь отъебаться? Я многого прошу? — Нервно дыша, поворачивает голову Кокичи и сверлит собеседника сердитым взглядом. — Да ты можешь уже нормально со мной поговорить?! — Сказал же - отъебись, — Ома повышает голос, впиваясь пальцами в штаны. Его голос дрогнул из-за чего создалось ощущение, что он вот-вот заплачет. Сайхара недовольно выдыхает. Кажется, что солиста эта ситуация раздражает не меньше лжеца. — Блять, да с тобой даже ничего обсудить нормально нельзя. Ома встал с кровати и указал рукой на коридор, в котором был включён тусклый свет, что освещал всю комнату на данный момент. — Проваливай. — Да никуда я не уйду. — Заявил Сайхара, хмуря брови. — Уйдёшь. — Сказал же нет. — Шуичи встал и подошёл ближе к лжецу, схватив за руку, тем самым притянув к себе фиолетоволосого поближе. — Не истери. — Ответь, зачем тебе оно надо? — Выцедил Ома сквозь зубы, а его тон голоса стал тише и намного ниже. — Помучать меня? Может, насладиться моей болью? Да ты безумный садист, Шуичи. — Ты че несёшь? Да не собираюсь я тут тебя мучать! — Тогда может отъебешься? — Кивком головы, Ома указывает запястье, которое Сайхара крепко сжимал, не давая вышеупомянутому уйти от себя. — Нет. — Садист! — Воскликнул Кокичи, "надевая" свою привычную язвительную улыбку. — Ты хоть назови мне причину тому, что ты делаешь. — Какую ещё причину? — Солист смотрит на того с недопониманием. — Время почти 5 утра, а ты не отъёбываешься от меня по какой-то причине. Вот и прошу назвать ее. — Ее нет. — Отлично. Тогда какого черта ты творишь? До тебя не доходит, что мне совсем немно-о-ого хуёво от этого разговора? — С сарказмом выдавливает из себя лжец. — Да потому что ты нормально поговорить не можешь! Что мне сделать, чтоб ты рот открыл, а не отворачивался, когда я пытаюсь заговорить? — Ты сам виноват в том, что оставил меня тогда! — Тон голоса Омы опять повысился и на этот раз, он пытался вырвать руку из хватки солиста. — Я говорил уже, что просто перенервничал! — Данная ситуация не на шутку начинала выводить вспыльчивого Сайхару из себя. — Пошёл нахуй. После этого момента, Шуичи нервно отпускает руку лжеца, даже с некой неосторожность, будто кидая ее, он направляется к выходу и хлопает дверью. — Я послал его, а он после этого со свей силы хлопнул дверью. — На часах 11:46. Ома валяется на кровати Амами, пяля в потолок, не выдавая никаких эмоций. — Вы оба - болваны. — Делает заключение Рантаро, что держал банку энергетика в руке, поглядывая на Кокичи. — Он придурок. — Наконец, лжец поворачивает голову в сторону перкуссиониста. — Я после этого плакал. Не помню, когда я последний раз так ревел из-за кого-то. Тебе не жаль меня? — По тебе заметно. — Сказал Амами, закатывая глаза, так и не давая ответ на вопрос. После чего Ома притих, заметно погрустнев. Он тяжко выдохнул, поджимая губы, а с его глаз начали капать слёзы, которые он сразу же смахивал. — Чувак ты, — Рантаро подходит ближе к парню и присаживается на корточки, смотря прям в глаза фиолетоволосому. — Бля, да не плачь ты. — Амами аккуратно проводит большим пальцем по влажной дорожке слёз, тем самым убирая слёзы с щёк парня. — Хочешь, я его отпизжу? — Усмехается перкуссионист. — Хочу! — Кокичи слабо начинает смеяться сквозь слёзы, которые Рантаро бережно убирал. — А теперь прекрати реветь, серьезно. — Амами толкнул Ому в плечо из-за чего лжец перевернулся на спину, после чего он сразу же встал с кровати. — Я пойду к себе. — Ладно, только, — Перкуссионист поворачивает голову на лжеца и "сверлит" того взглядом. — Ты че на меня так смотришь? — Только не надо с собой ничего делать. Я знаю, ты можешь. — Амами нахмурил брови. — И в мыслях не было! — Возмущённый Ома вышел из номера перкуссиониста, направляясь к своему. К слову, ещё в школе, когда лжеца избивали он "от нехуй делать" решил попробовать такую штучку как лезвие и парню понравилось. Это его расслабляло и успокаивало, в моменты, когда лжеца пытались забуллить и когда собственная мать отворачивалась от него, когда его безжалостно избивали и не думая о том, как это отразиться на парне, говорили ужасные вещи. Понятное дело, что будучи тот всего лишь подростком, не смог выдерживать такого давления со стороны общества, поэтому он и принял решение избавляться от беспокойств именно таким способом. Безбашенным способом. Способом, который Амами явно не одобрил. — Ты с ума сошёл?! — Рантаро схватился мёртвой хваткой за руку лжеца. — Ну Ра-а-а-антаро, — Ома жалобному пропищал, стыдливо смотря на пол. — В чем проблема была просто попросить помощи у меня? Тебе шрамов на теле мало? — И вправду. Перкуссионист трясся за лжеца очень сильно и искренне переживал, как за родного человека. После того разговора, который обернулся в ссору на которую Амами дулся неделю, думая, что тот ему не доверяет, Кокичи больше не брался за подобное, пообещав Рантаро, что если ему станет плохо, то тот сразу же обратиться за помощью к нему, а не станет резать руки. Хоть сейчас и лжецу было слишком хуёво, он правда не собирался делать подобные вещи, хотя хотелось, ведь у того отложилась психологическая зависимость, а бороться с ней было достаточно трудным препятствием.

***

— Да чтоб тебя! — Сайхара вновь швыряет подушку в сторону, на этот раз с такой силой, что ваза, которая стояла на тумбочке просто разбивается. Он ложится на кровать, закрывая лицо руками, а после оттягивает кожу вниз, шумно выдыхая. Начинало уже помаленьку светлеть, а Шуичи все ещё не ложился, а если точнее - не мог уснуть. И всему этому причиной был - Кокичи Ома. Парнишка, который очень сильно его раздражал и которого он когда-то очень сильно избил. Он не то что бы ненавидел его, он просто бесил Сайхару, а когда тот вступил в конфликт с его девушкой, начал бесить его ещё сильнее. — Не думала, что ты так сильно вспылишь из-за этого придурка. — Каэдэ подкрашивала ресницы, пока синеволосый по просьбе девушки держал ее сумку. — Он выбесил меня. — Парень нервно выдохнул, протягивая сумку Акаматсу, после чего нежно улыбается и целует ее в щеку. — Даже не извинишься перед ним? Мне сказали ты слишком сильно его помотал. — Нет. Мне наплевать. — Отрезал Шуичи. Сейчас же он так сказать не мог. Ему было не по себе от воспоминания вида тех шрамов на торсе лжеца, а вина так и душила его, но парень все также продолжал его бесить. Например, сейчас, он был в бешенстве из-за той ситуации, когда Ома нормальных ответов не давал. — "Чертов Ома, — Сайхара поворачивается на бок, закрывая глаза. — Так трудно нормально ответить?!" Эта ситуация не давала ему покоя, она его терзала и бушевала внутри море беспокойств. Фиолетовый ебун — Ты живой?

Прочитано в 05:23

Солист начинает нервно дышать, как только видит, что тот его игнорит и еле сдерживает желание швырнуть свой телефон в стену со всей силы. — Как же ты заебал игнорить. Я с тобой нормально разговариваю, а ты даже ответить не можешь.

Отъебись.—

— Как мило. Обиженка соизволила ответить!

Данный пользователь добавил вас в чёрный список.

— Ну и пошёл нахуй. — Сайхара кидает телефон в сторону из-за чего на нам появляется трещина. Полежав так ещё немного, он заснул, сам того не желая, но его разбудил звонок телефон. Медленно открывая веки, он тянется за телефоном, который буквально разрывался от звонков знакомого номера.

11 пропущенных звонков.

Сайхара берет трубку и прикладывает смартфон к уху, ожидая услышать там чей-либо голос. И он услышал. Услышал, как его бывшая ревет в трубку. — Шуичи, — Она не могла нормально говорить, постоянно заикалась и делала паузы. — я не могу без тебя. И Сайхара был бы определенно рад услышанному парочку дней назад и согласился бы вновь быть с ней вместе, но сейчас его что-то останавливало и возвращать отношения он не хотел. — Э, Каэдэ? — Шуичи слегка удивился такому звонку. — Ты же меня любишь? Давай будем вместе, прошу. — Каэдэ, — Солист тяжело выдохнул, думая, что можно ответить. — понимаешь, мне нравится другая. — Сайхара сам удивился сказанному, ведь вроде никакой другой у него нет. — с фиолетовыми волосами такая и ещё пиздецки бесячая. Но она мне нравится. — На этом моменте он занервничал, так как Акаматсу притихла и после этого сразу же сбросила трубку. Еле слышанное «Бля.» проносится по комнате, на выдохе темноволосого, который опускает руку с телефон вниз, параллельно заходя в сообщения, дабы посмотреть, разблокировал ли лжец того. Видя, что тот все ещё находится в чёрном списке, он закатил глаза, убирая телефон в карман чёрных джинс. У них совсем скоро вновь концерт, буквально через пару дней, где бушующая толпа фанатов опять будут подпевать их песни, тем самым делать концертную атмосферу более насыщенной и впечатляющей. Пересекаться с Омой хотелось, не смотря на то, что лжец будет его игнорировать и избегать, а если пойти с ним на прямой контакт, скорее пошлёт, нежели станет с ним разговаривать. Появилось желание попросить помощи у Амами, хоть это было слишком странно и унизительно для солиста, но чувство переживания слишком сильно терзало Сайхару. Особенно, когда он не мог поговорить с причиной вызванной этого чувства.

***

— Рантаро? — Шуичи неуверенно постучал по двери и увидев Амами, который также как и он неуверенно открывает дверь, занервничал. Увидев через проем двери Кокичи, свисавшего с кровати головой вниз, который в очередной раз попросту зависал у перкуссиониста, он пошатнулся назад, а когда те столкнулись взглядами, Ома резко подскочил и вышел из комнаты, полностью игнорируя существование солиста. — Окей, я понял. — Амами открывает полностью дверь, позволяя Шуичи зайти в комнату. — Но я не стану говорить лишнего. Шуичи неловко улыбнулся, проходя за дверь. — Я не знаю, что мне делать. Он заблокировал меня везде и даже поговорить не хочет. — Я в курсе. Он типо слишком чувствителен к боли, а ты не мало ее ему причинил, понимаешь? — Амами нахмурил брови. — Я тоже хочу, чтобы вы уже поскорее разобрались, ибо мне не нравится смотреть, как он страдает. — Мне тоже это не нравится. — Сайхара поджал губы, виновато опуская взгляд вниз. — Я правда не хотел обидеть его... — Я понимаю это и к сожалению объяснять ему это - бесполезно. — Перкуссионист шумно выдохнул, пожимая плечами. — Попробуй искренне извиниться. Проболтав ещё немного, Шуичи выходит из его комнаты, смотря на время и немного удивляясь, ведь на часах всего 22:15, а его уже тянет в сон. Хотя это не было особо удивительным, так как Сайхара не спал тогда почти всю ночь. Придя в свой номер, он валиться на кровать, закрывая глаза и мгновенно засыпая. — Какой ты жесто-окий! — Кокичи валяется на холодном школьном кафеле, весь в своей крови, аккуратно затыкая нос рукой из которой лилась кровь. — Заткнись, чучело. — Шипит Сайхара, нанося многочисленные удары по хрупкому телу лжеца, который уже буквально стонал от боли, одновременно улыбаясь. И такие сны мучали солиста не раз. Ему снилось ещё и как Ому избивали другие, и каждый раз просыпался, вскакивая с кровати и брал свой телефон, проверяю социальные сети лжеца. Также было и сейчас. Сайхара проснулся, резко подскочив и обратив внимание на время 02:47, он глубоко вдыхает, вновь ложась на кровать, в попытках уснуть. Но это оказалось явным провалом. Недолго думая, он берет свою электрогитару и какой-то лист, на котором кажется было что-то типо песни. Шуичи усаживается на кровать, подключая гитару, параллельно дописывая пару строчек на тот лист. — Ещё одну бессонную ночь я посвящаю тебе, — Сайхара начинает быстро перебирать струны, пропевая строчки, что были записаны. — Бля, а что дальше?.. — Он останавливается, поглядывая на лист и немного щурится, так как в комнате было темно. Он начинает заново. — Ещё одну бессонную ночь я посвящаю тебе, луна исчезнет во тьме, а я останусь здесь жить. — Блять, не с того начал! — Шуичи слабо ударил по гитаре. — Ты хочешь быть немного лучше, но со мною - никак, прости меня, что я такой мудак. — Его пальцы перебирали струны электрогитары, иногда он путался из-за чего немного сбивался и бесился.

***

— Два дня прошло, так и будешь дуться? — Кокичи и Шуичи столкнулись в туалете. Как только Сайхара его увидел, он стремительно направился к лжецу, прижимая его к стене, хмуря брови. На этот вопрос Кокичи просто выдохнул, а после выдавил из себя, — Чувак, у меня выход скоро. — Я хотел бы попросить тебя, — Сайхара мнётся, поглядывая в сторону, но после на выдохе произносит, — приди на мое выступление, это важно. — Нет. — Лжец вырывается, но его хватает за руку Шуичи. — Пожалуйста. По итогу, его руку отпускают и он уходит, не говоря ни слова, готовясь к своему выходу.       Это уже второй выход на сцену, когда Ома не отрывается по полной на концерте. Ему было не по себе, особенно после той просьбы солиста. По окончанию, лжец улыбается публике, показывая какие-то свои жесты толпе, а после уходит со сцены. Он направлялся к расписанию выхода каждой группы и из всех групп его интересовала только одна - группа Сайхары. Нервно выдыхая, он находит номер его выступления и замечая, что тот уже на сцене, торопливо, но неуверенно идёт к концертному залу. И кажется они уже закончили. Он опоздал? — Кокичи, — Голос Сайхары дрогнул, как и сам Ома, после того, как услышал своё имя. — я не знаю здесь ли то, но, — Солист нервничал и лжец это заметил по частым выдохам и паузам между словами. — но эту песню я решил посвятить тебе. (Тут я использую отрывок из песни группы ssshhhiiittt! : Ночь. Отрывок начинается с 1:23. Можете включить ее, так прикольнее, наверное..) Сайхара берет гитару поудобнее, начиная играть и петь первые строки песни, которую он сочинял, когда просыпался от кошмаров с участием Омы. Голос Шуичи иногда дрожал, но он пытался держать себя в руках, параллельно выглядывая из толпы лжеца. Он уже доходит до середины песни, припева, на котором собраться было ещё сложнее. — Ты хочешь быть немного лучше но со мною - никак, прости меня, что я такой мудак. — Его руки задрожали, как и голос. — Ещё одну бессонную ночь я посвящаю тебе, луна исчезнет во тьме, а я останусь здесь жить. Когда надо, я, в живых оставлю себя, лишь для того, чтоб тебя любить. — Он быстро перебирал струны, глазами выглядывая Ому, набирая в лёгкие много воздуха. — Ещё одну бессонную ночь я посвящаю тебе, луна исчезнет во тьме, а я останусь здесь жить, когда надо, я, в живых оставлю себя, лишь для того, чтоб тебя любить. — Ещё одну бессонную ночь я посвящаю тебе и если хочешь покончить со мной, так давай. Все равно больше нет, ничего больше нет, что могло бы меня здесь удержать. — Сердце Кокичи билось как бешеное. На этом музыка затихает, а Сайхара наконец находит, стоящего Ому, который, удивленно смотрит прямо в глаза солист, мягко улыбаясь.