Как чёрный и белый

       — Чувак, не раскисай. — Рантаро, что недавно шёл быстрым шагом, подальше от Кокичи, резко остановился и нахмурил брови. — Как от этого избавиться?! — Подбегает Ома со сбитым дыханием, ведь до этого он своими короткими ногам пытался добежать до перкуссиониста. — Я тебе тут не эксперт в любви, — Амами кинул недовольный взгляд на назойливого фиолетоволосого парня. — Ну Ра-антаро, мне плохо, — Кокичи со слезами на глазах посмотрел на перкуссионниста. — понимаешь? Рантаро немного присел вниз, опираясь руками об свои коленки. — Рано или поздно это пройдёт, правда. — Я люблю его уже... — Лжец сделал задумчивое лицо, но не в силах считать вымолвил, — уже очень много!! Амами тяжело выдохнул. Этот фиолетоволосый болван был очень важен для перкуссиониста, хотя этого можно было и не понять. Они общались чуть ли не с самого детства и всё время были вместе, готовые постоять друг за друга. Не смотря на то, какой Кокичи был мелкий, он всегда защищал Рантаро своим хрупким телом, получая на своей тонкой и бледной коже синяки. Как только началась школа, Кокичи стал хорошей мишенью для хулиганов и всё стало иначе. Когда Ому избивали, он сначала молчал и никому не говорил об этом, но со временем, ближе к 7 классу, когда лжеца могли слишком тяжело избить, он первым делом, как только немного придёт в себя, лежа весь в крови, вытаскивал свой телефон и писал: Авокадо Чел, меня избили. После чего, буквально сразу появлялся Амами. Тот обычно неодобрительно смотрел на избитого парня, что похуистично разглядывал стены и беззаботно болтал ногами, будто с ним все нормально. — Рантаро, — Кокичи поворачивает голову на сердитого Амами. — моя гитара. — Он указывает пальцем на черно-красную электрогитару. — Посмотри пострадала ли она. — Тебе нормально вообще? — Амами смотрит на лжеца взглядом полного недопонимания. — Тебя избили, а ты за гитару переживаешь. — Гитара - единственное, что у меня есть. — Ома пытается подняться с холодного пола, что был весь в крови, но его ноги дрожат из-за чего поднимается он не очень уверено. — Ну и ты конечно! Рантаро закатывает глаза и подходит к своему другу. — Кто тебя избил на этот раз? — Какой-то синеволосый недо-панк. — Лжец подносит руку к носу, вытирая кровь, параллельно поглядывая на Амами. — Шуичи? — А, да, вроде он. — Кровь никак не останавливалась, а от привкуса крови во рту уже становилось тошно. — И из-за чего он тебя так? — Рантаро отряхнул чёрную водолазку Кокичи от пыли, бросая на того все те же недовольные взгляды. — Его девушка со своими суками начали оскорблять меня, — Ома закашлялся, прикрывая рот рукой и облокачиваясь одной из низ об стену, лжец убирает ладонь и видит капли крови из-за чего начинает недовольно морщиться. — Ну, а я просто ответил тем же, а он набросился на меня. — Умей закрывать свой рот вовремя, Кокичи. — Очень грубо звучит! Особенно от друга. — Лжец наигранно расстроился. — Прекрати, пойдём в мед. пункт. И эти двое обычно так и таскались. Ому избивали чуть ли не каждый день, а Амами со своими внутренними переживаниями, прибегал к фиолетоволосому. Не смотря на такое холодное отношение к Кокичи, Рантаро очень дорожил им и всегда переживал, когда читал сообщение от лжеца: «Меня избили.» и Ома знал об этом. Он был уверен в том, что Рантаро он дорог и всегда мог положиться на него, так же, как и сейчас, лжец доверил тому свои чувства. — Кокичи, это пройдёт. — А если нет? — Повисла тишина и какое-то напряженное чувство. Ома бегал глазами по стенам, поджимая губы, заметно погрустнев. — Я же живой, Рантаро. Мне, блять, больно. Рука Амами приобняла фиолетоволосого. — Я знаю. Чувак, я знаю тебя лучше всех. Просто, потерпи, ладно? Я же знаю ты сильный. — Грустная улыбка накрыла лицо перкуссиониста. — Ладно. Кокичи сложил руки на груди, поглядывая на пол и немного кривил лицо от боли, которая накатывала к его груди. — Ты мог бы с ним поговорить. — Амами похлопал того по плечу. — Хотя бы так немного сблизься с ним. — Он меня пошлёт. Я раздражаю его больше всего на свете. — Попробуй. Вот только без твоих подколов. — Рантаро тихо усмехнулся, смотря на грустные и к сожалению, не наигранные глаза Кокичи. — Потерпи. Просто пережди.

***

— Как отыграли, педрила? — Миу стояла, облокачиваясь спиной об стену, говоря это таким же язвительным голосом. — Намного лучше чем вы, отбросы! — Ома улыбнулся во все зубы и расхохотался. — Заткнись. Головы обоих сразу поворачиваются в сторону двери, которая резко открывается. — Что опять вы устроили? — На выдохе спросил Сайхара, недовольно поглядывая на лжеца. — Да почему ты так пялишься на меня? — Возразил Ома, отходя от Ирумы. — Потому что, это ты у нас провоцируешь на подобные действия. — Шуичи нахмурил брови и тяжело выдохнул. Обстановка тут была напряженная: тусклый свет, что иногда мигал, горячий воздух и пыль. — Я? — Кокичи возомнительно взглянул на солиста у которого были слегка растрепанны темно-синие волосы. — Да, ты. Вечно нарываешься на драки. И это стало неприятным ударом для Омы. Сам того не ожидая, он замолчал, смотря куда-то вдаль. — Чего это ты заткнулся? — Шуичи склонил голову вбок, поднимая одну из бровей. Лжец нервно сглотнул, уставившись прям на уставшего Сайхару. — Заебал, да что случилось? — Солист подошёл чуть ближе к Оме, заглядывая тому в глаза. — Обиделся что ли? И в этот момент Кокичи рассмеялся, натянув язвительную улыбку. — Ты не сможешь обидеть меня, Шуичи! — Отвали. Лжец ещё немного тихо посмеялся, после чего вновь замолчал, прикусывая нижнюю губу. — Я всего лишь даю отпор, а вы все кидаетесь на меня, даже не думая о том, как это отражается на мне. Сайхара слегка удивленно посмотрел на Ому, но сразу же похуистично поджал губы и отвёл взгляд. Кокичи задирает свою белую футболку, демонстрируя множество шрамов на бледном и худощавом торсе от ожогов, пинков, да и от банального лезвия. Ома вглядывается в глаза солиста, пытаясь высмотреть хоть какую-нибудь реакцию, ведь из-за тусклого света, выражение лица трудно было рассмотреть. Кокичи глянул вниз на свои рёбра, указывая пальцем на один из шрамов. — А это твоих рук дело. Вновь подняв глаза на Сайхару, Кокичи тяжело выдыхает, опуская футболку. Повисла тишина. Куда был направлен взгляд солиста - непонятно, но вот Ома, буквально сверлил того глазами. — Как думаешь, — Лжец опустил взгляд вниз, подходя немного ближе к Шуичи. Не смотря на то, что он собирался сказать дальше, Ома чувствовал себя спокойно. Он все же понимал, что вряд ли что-то выйдет и понимал всю ненависть Сайхары. Даже больше. Он ее чувствовал на себе. Воздух обжигал легкие, а эта тусклая лампочка лишь сильнее напрягала и без того напряжённую обстановку. От этого разговора лжецу становилось как-то...плохо? Да, наверное это именно то, когда ты теряешься в пространстве и не особо соображаешь, что говоришь. Кажется, что это уже конец, что уже поздно и твои слова никакого смысла не сыграют. — Каково это, — Ома нервно сглатывал и делал небольшие паузы, будто оттягивая конец предложения, впиваясь ногтями в кожу на ладонях. — Когда тебя избивает человек, которого ты любишь? Наконец подняв взгляд на Шуичи, лжец опять пытаясь разглядеть то, что он чувствует, но Сайхара буквально не двигается и кажется вообще не дышит. Кокичи лишь слышит, как сильно бьется собственное сердце и тоже толком не может подвигаться. Опять мигнула лампочка, из-за чего Ома слегка дрогнул и уже начал сожалеть о сказанном. — Знаешь, просто за- — Блять. — Перебил Шуичи, закрывая лицо руками, шумно выдыхая. Он не мог собраться с мыслями и это пожалуй единственное, что солист смог вымолвить. Странное чувство окутало его полностью и разобраться, что это он не мог. Было тяжело говорить, да и вообще смотреть на лжеца, ком давил на горло, а дыхание стало учащаться из-за наступающего стресса. Стоя так ещё немного времени в абсолютной тишине, Шуичи резко разворачивается и идёт к двери, нервно хлопая ею за собой, оставляя Кокичи наедине, который в свою очередь просто поджал губы, сдерживая поток слез.

***

Шуичи с шумом закрывает дверь своего номера и облокачивается спиной об дверь. Смотря себе под ноги, он просто молчал, не предпринимая каких-либо действий. Кто бы мог подумать, что Кокичи так повлияет на синеволосого, причина которого неизвестна даже самому солисту. Эти странные, но очень знакомые чувства давили на Сайхару и что самое странное, по мнению Шуичи это то, что от мысли о Каэдэ он ничего не чувствовал, как это было раньше. Медленно сползая вниз по двери, он пялится куда-то в пустоту, теряясь в собственных мыслях. Прикусывая губу, он начинает нервно дышать, после чего сразу же встаёт и идёт к ванной комнате. Шуичи опирается руками на раковину, смотря на себя в отражении зеркала. Немедля, солист включает кран с холодной водной и набирает ее в руки, прыская ее потом на лицо, тем самым пытаясь очухаться. Это немного приводит его в себя и Сайхара теперь хотя бы может нормально размышлять, но мысли о том, что именно это вызвало, заставляли его покраснеть и... испугаться? Возможно именно испугаться, потому что, отношения с Каэдэ принесли ему не мало боли и чувствовать это вновь не особо хотелось. Расстались они из-за того, что Акаматсу попросту остыла к парню, спустя 2 года отношений. Сайхара, конечно, начинал замечать странное поведение девушки, но не подозревал, что причина в этом из-за чего это и стало слишком сильным ножом в спину. Он очень любил ее и даже избил Кокичи из-за неё, у которого потом остался шрам от их нестыковки. Вспоминая, как сильно он тогда избил парня, что толком не умел защищаться и просто пытался прикрыться своими тонкими ручками, ему становилось стыдно, хотя до этого он чувствовал сожаления к этой ситуации. Эта картина, как он оставил Ому, всего в крови, который чуть ли не захлебывался собственной кровью, осела на совести синеволосого, и что поразило Сайхару, так это то, что не смотря на травмы, которые он или другие ему наносили, лжец ни разу не заплакал. Обычно, он лишь накалял обстановку и затыкался лишь тогда, когда говорить уже не было сил. Сайхара направился в сторону своей кровати. Не раздевшись, он ложится на кровать, смотря на тёмный потолок. —"Может, я просто запутался в своих чувствах?" — Мельком проносится у того в голове. — Я просто устал. — Тихо говорит Шуичи, закрывая глаза. Попытки уснуть оказались провалом. — Да как же ты бесишь! — Солист резко поднимается в сидячее положение и швыряет подушку со всей силы в стену. Фиолетоволосый не выходил у него из головы. Никто настолько сильно не оседал в его голове, даже Каэдэ. Совесть из-за того ужасного поступка, из-за слов которые могли его ранить, мучала его. И вправду. Сайхара ни разу не задумывался о том, что у лжеца под "маской" и как он воспринимает обидные слова окружающих. — Он любит меня. — Шуичи смотрел себе под ноги, хотя ничего не было видно из-за отсутствия солнца, но все же, небольшое очертание можно было разглядеть. — Бред. — Сайхара нервно облизывает губы. — Что за ебаный бред?! На часах было 02:34. — Вряд ли. Как такое могло случиться, Кокичи? — Уже тише произнёс Шуичи. Вставая с кровати, он уверенным шагом идёт к коридору и обувает свои черные ботинки, которые были тоже "помотаны" из-за долгого использования. Закрывая за собой дверь, солист быстрым шагом направляется к лифту, нажимая на кнопку «8», он спускается с 18 этажа. Выходя из лифта, Сайхара идёт по мало-освещенному коридору, ища номер «823». Подойдя к нужной двери, он стоит пару секунд и стучит пару раз по двери. — Бля, — Дверь открывает сонный Ома, который с недопониманием смотрит на солиста. — а не поздно ли? — Кокичи, — Шуичи, кажется немного растерялся, когда понял, что разбудил того. — я тебя разбудил? Лжец тихо усмехается себе под нос. — А ты, как думаешь? — Черт, извини. — Солист виновато взглянул на вышеупомянутого. — Угу, это всё? — Ома отвечал ему крайне холодно, что было очень неожиданно для Сайхары. — А, — Тон Кокичи заставил солиста прийти в недопонимание. — ты обиделся? — Не-е-ет конечно, ты что? Ты всего лишь оставил меня одного после случившегося. — Лжец уже хотел захлопнуть за собой дверь, но нога Шуичи в дверном проеме не дала этого сделать. — Давай поговорим. — О чем блять? — Ома начинал уже сердиться, ведь любое упоминание о Сайхаре причиняло ему боль. — Уйди, серьезно. — Нет. Почему это я должен уйти? — Шуичи скрестил руки на груди. — Угадай! Потому что, ты делаешь мне больно, Шуичи, а теперь отъебись. Дверь перед носом солиста захлопнулась. Постучав ещё пару раз, так и не дождавшись ответа, Сайхара просто сел по холодный пол возле его двери, не собираясь никуда уходить. Кокичи уселся на свою кровать, растирая слёзы по лицу, вытаскивая дрожащими руками телефон. Авокадо — Мне плохо. Спаси меня!!

Что опять?—

—Мне больно!!

...—

— Ну Рантаро:(

Как придёшь в себя - приходи.—

После чего Кокичи убирает телефон в сторону, падая лицом на подушку, тихо разревевшись. Сайхара же прикрыв глаза, не заметил, как уснул и проснулся от того, что открылась дверь. На того смотрел Кокичи, который куда-то собрался. — О, и куда это ты собрался? — Шуичи посмотрел на свои часы. — В 4, блять, утра. — Ты тут сидел все это время? — Сухо отрезал гитарист. — Да. — Солист медленно встаёт на ноги. — Куда собрался? — Тебя ебёт? — Недовольно фыркнул Ома. — Да. — В этот момент, Кокичи уже развернулся и хотел бы пойти дальше, но того резко хватают за руку, разворачивая к себе. — Ты весь заплаканный. — Сказал же, отъебись. — Опять повторяется тот момент, когда лжец пытается вырваться из мертвой хватки солиста, но попросту не хватает сил. — Да не отъебусь я от тебя. — Тон Шуичи сменился на более серьёзный. — Пожалуйста, давай поговорим. Губы Омы слегка задрожали из-за подступающих слез к его глазам. — Ладно. — Сдался Кокичи.