Revenge / Возмездие

      Дышать немного затруднительно из-за того напряжения, что тисками сжимает грудь. Это то самое многим известное состояние, когда точно знаешь: вот-вот что-то произойдет, но избежать ты этого никак не можешь, поэтому все, что тебе остается — вот так ждать в волнении, считая минуты до.              Ах, если бы Галф хотя бы знал это время “Х” — было бы проще.       Наверное.       Но все, что ему сейчас остается — это стискивать от смятения руки и периодически брать телефон, чтобы наконец увидеть всплывающее уведомление о сообщении.              Еду. 10 минут              Ему не нужно открывать, чтобы понять, кто отправитель — он и так прекрасно это знает.       Потому что там, на сцене, не только он один заметил эти взгляды человека, который буквально зависал на нем при всех тысячах зрителей.       И как Мью пожирал глазами кожу, обнаженную глубоким вырезом, на который он бы ранее никогда не осмелился, но вот черт дернул его сегодня открыть шкаф и взять рубашку своего парня.              Да, глубокий кроваво-красный — это цвет Мью.       Цвет огня, что плещется в его глазах, когда он смотрит на своего возлюбленного.       Цвет страсти, что разгорелась между ними и до сих пор полыхает, стоит только плеснуть немного горючего.              Да, такой фасон — это для его парня, который обожает показывать свое тело, и Галф не против.       Ну почти.       Потому что все вокруг знают: они могут только смотреть. А трогать — это его прерогатива. И пусть потом появляются видео, где он ревниво косится на стафф, которые помогают Мью прикрепить микрофон…       Никто не может трогать его мужчину! Только он может скользнуть ладонью в глубокий вырез и ощутить, как сокращаются мышцы под пальцами.              Галф и правда наслаждался тем моментом триумфа, когда увидел, какое восхищение плещется в антрацитово-золотых глазах, стоило ему только выйти на сцену. Но ровно до тех пор, пока не закончился их эпизод на шоукейсе. И в то время, как ведущие развлекали фанатов, у них была всего одна минута за кулисами без свидетелей, пока Мью переодевался.              И за эту минуту он понял, что возмездия ему не избежать, потому что из гримерки Галф выходил уже без бальзама для губ, нанесенного стилистом, а укладка осталась в приемлемом состоянии только благодаря тонне лака на волосах. И что самое важное: в ушах звенел отголосок шепота:              Дома прими душ и останься потом в этой же рубашке              И вот предвкушение горячими пальцами скрутило в тугой узел внутренности внизу живота, потому что… формально можно проигнорировать эту просьбу-приказ и лечь пораньше спать. Но… это как раз тот случай, когда стоит подчиниться.       Когда стоит побыть послушным мальчиком — и получить за это награду.              И тот, кто будет ее выдавать, только что вошел в их квартиру. Галф на какое-то время перестает дышать, прислушиваясь.       Обычно Мью сразу идет его искать, чтобы поцеловать и спросить, как прошел день, но… не сегодня. Шум в коридоре затих, его сменили звуки падающей воды. Он сразу пошел в душ.              Пальцы на ногах рефлекторно поджались, а холодок предвкушения начал чередоваться с волнами жара, распространяясь по всему телу. И Галф забрался с ногами на постель и обхватил колени руками.       Ожидая.       Предвкушая.              Дверь открывается, демонстрируя идеальный силуэт вошедшего в комнату человека, который тут же тянется рукой к выключателю на стене, чтобы убрать все источники освещения в комнате кроме тусклого ночника у постели.       Галф сглатывает.              Медленно, крайне медленно со звериной грацией к нему приближается его наказание на эту ночь за то, что он решил подразнить своего ревнивого на 8 из 10 бойфренда и показать чуть больше медово-сливочной кожи, чем обычно.       Их глаза встречаются       Да, это bedroom eyes Мью.       И снова нужно увлажнить горло, потому что в цвете радужки четко видны алые всполохи, гармонирующие с цветом рубашки, которая сейчас на нем и которая напоминает о причине этой ситуации.              — На живот.              Да, это bedroom voice Мью. Хриплый, глубокий, грудной, от которого перехватывает дыхание и напряжение внизу живота возрастает многократно.       И нет ни одной причины ему не подчиниться.              Галф ложится на живот и пытается справиться с волнением, когда слышит:              — А теперь не двигайся.              Ох… Тяжесть на бедрах свидетельствует о том, что его любовник сел на него сверху. Об этом говорит и поднявшийся вверх по спине шелк рубашки, обнаживший чувствительную кожу, которая сразу отреагировала мурашками на прохладный воздух.              — Если думаешь, что только ты можешь дразнить… — его парень почти ложится сверху, чтобы томно прошептать это на ухо, — то ты ошибаешься… Я тоже могу мстить, мой хороший.              Спина перестает чувствовать тяжесть тела сверху.       И пояс брюк резко врезается в живот, добавляя давление на и так уже болезненную эрекцию, потому что кто-то схватил за него с обратной стороны и потянул на себя, обнажая ягодицы.       И затем поясница улавливает горячее дыхание, от которого все тело содрогается.              Да, Мью знает, что именно эта область — самая чувствительная, чем и пользуется каждый раз, когда хочет доставить невыносимо-мучительное удовольствие своему возлюбленному. И не останавливается на достигнутом, потому что оставляет жалящие поцелуи на каждом участке кожи, заставляя стонать и пальцами впиваться в простыню, чтобы хоть как-то удержаться в этом чувственном шторме.              А чужие порочные губы не прекращают истязать ни на секунду, порхая, касаясь, вызывая дрожь.       И язык, который между ними проскальзывает, чтобы попробовать на вкус сладость кожи.       И зубы, что легонько прикусывают плоть, оставляя метки принадлежности, чтобы у Галфа даже не возникали сомнения в том, чей он мальчик сегодня. И всегда.              А этот мальчик сейчас готов на все, чтобы эта сводящая с ума пытка прекратилась, поэтому продолжает ерзать, стонать и умолять:              — Мью, пожалуйста, я больше не могу…              — Правда? — рука скользит под его живот, расстегивая пуговицу, а затем и молнию, чтобы спустить брюки чуть ниже и проникнуть ладонью в белье, которое уже просто неприлично мокрое от выделившейся смазки. — А искушать сегодня своим прекрасным телом меня ты мог?              Этот невнятный звук, вырвавшийся из горла, стал ответом на вопрос, потому что рука возлюбленного обхватила его член, чтобы начать медленно двигаться вдоль него. И при этом ее обладатель спустился ниже по спине, чтобы теперь вылизывать и покусывать кожу ягодиц, что сейчас находятся в полном его доступе.       Галф всхлипывает, мечется, хрипит, потому что ему слишком хорошо и слишком плохо одновременно, ибо возбуждение становится все более острым и болезненным с каждой секундой. И он возмущенно вскрикивает, когда рука отпускает его изнывающий орган, чтобы затем одним резким движением стянуть с нижней части тела одежду, а потом вернуться, принося хотя бы временное облегчение.       При этом ее товарка мягко поглаживает ягодицы, чтобы аккуратно проскользнуть между ними.              — О!              Вероятно Мью обнаружил причину, по которой Галф провел полчаса в душе перед его приездом, потому что знал, чем закончится сегодняшний вечер. Да, он не умеет готовить себя так, как это делает его бойфренд с потрясающими длинными пальцами, но кое-что он тоже может. Как и знает, где лежит их поражающий воображение запас смазки.              — Я смотрю, ты догадывался, что перегнул палку…              Вот и что тот хочет услышать?       Что Галф изнывал от желания еще во время их яростного поцелуя за сценой?       Или что он не мог дождаться, пока закончится шоукейс и Мью вернется к нему домой?       Или что, пока подготавливал себя, не мог не думать о том, что хочет пальцы любовника в себе, а не свои?              Поэтому он лишь тянется рукой к тумбочке, на которой всегда есть лубрикант и презерватив, чтобы затем подтолкнуть их к старшему. И услышать довольный смешок, а также щелчок крышки.       И ощутить, как прохладный гель попадает ему на кожу, хотя Мью точно всегда разогревает его между пальцами, которые настойчиво проникают в его тело, один за одним, постепенно растягивая и убеждаясь, что ему не больно.       О какой боли речь, когда он изнывает от желания?       Поэтому с трудом дождавшись трех пальцев в себе, вынужден умоляюще простонать:              — Пожалуйста…              Его и правда трясет, пока руки бойфренда покидают его тело, чтобы услышать успокаивающий звук снимаемой одежды, а затем и шелест фольги, говорящий о том, что конец его мучениям близок.       Мью всегда крайне осторожен, поэтому ничего удивительного, что тот мягко приподнимает его и надавливает ладонью на поясницу, заставляя немного прогнуться, прежде чем оставить нежный поцелуй на ямочке над ягодицей и получить в ответ кивок готов. И затем уже безумно медленно проникать внутрь, тщательно отслеживая малейшую реакцию, чтобы остановиться в любой момент.              Но Галфу уже все равно на возможный дискомфорт, потому что его разум помутился от чистого желания, плещущегося в его венах, поэтому он сам подается назад, ускоряя погружение.       И его парень понимает, что сегодня никто из них не хочет ванильного секса, поэтому почти сразу срывается на тот самый ритм, что выбивает из них двоих стоны вперемешку с хриплым дыханием.       И вызывает звезды перед глазами, как и рука, что снова тянется к низу его живота, чтобы простимулировать еще больше. И ему хватает нескольких резких движений, чтобы содрогнуться, прикусив губу, дабы сдержать самый громкий за эту ночь стон и потом рухнуть на испачканную собственной спермой простыню, потому что ноги его уже не держат.              Сквозь марево удовольствия он ощущает еще несколько движений своего партнера, который тоже что-то шипит сквозь стиснутые зубы, а потом заваливается прямо на него без сил. Чтобы уже через минуту все-таки убрать вес тела с Галфа и перекатиться на бок рядом с ним, целуя в висок, нежно обнимая за талию и проходясь по все еще чувствительной пояснице кончиками пальцев, вызывая этим мурашки:              — Тебе очень идет эта рубашка, мой хороший.