Отказы не принимаются

      Чимин без остановки проверял свой телефон, ожидая увидеть сообщение или звонок от Союн. Но за последние четыре дня с последней их встречи не было и весточки. Это заставляло его злиться еще больше. В это время весь свой негатив он вымещал на Дахён. Когда она укладывала голову на его плечо — резко отталкивал ее; пересаживался, завидев, как шла в его сторону; грубо отвечал. Чимин и раньше не заботился о Дахён, но старался никогда ее не обижать, так как все же она была сестренкой лучшего друга. Но теперь, когда ее назойливость стала выходить за рамки, Чимин не был в состоянии сдерживаться. Поэтому произнося бездумно очередную грубость, он совершенно не думал о ее чувствах. Несмотря на то, что Дахён каждый раз садилась к нему в машину, Чимин никогда не довозил ее до дома. Он оставлял ее на ближайшей остановке и уезжал дальше, хотя им ехать в одну сторону. Чимин даже перестал платить за нее в столовой, оставляя Дахён с непониманием стоять на кассе. Она же в свою очередь все терпела и делала вид, что ничего не происходило. Поэтому, когда Чимину все окончательно осточертело, он высказался.       — Дахён, давай прекратим это цирк. Сейчас, когда Чонгук отстал от тебя, строить парочку нет смысла, — безэмоционально проговорил Чимин, когда они выходили из университета и направлялись к его машине.       — Что? — не ожидая услышать этого, Дахён застыла.       — Говорю, что хочу прекратить фейковые отношения.       Чимин мельком взглянул на Дахён. Она непонимающе глядела, видимо пытаясь понять, что творится у него в голове.       — Почему? Я сделала что-то не так? — встревоженно спросила Дахён, подходя к Чимину ближе.       Чимин раздражающе вздохнул. Взял ее за локоть и повел подальше от толпы студентов, что выходили из университета, бросая заинтересованные взгляды на них.       — Дахён, ты же понимаешь, что мы не подходим друг другу. Я тебе уже ранее говорил, что ты мне не нравишься. Ты для меня не больше сестры друга.       Но Дахён не хотела принимать этого. Она считала, что сможет любить и за двоих. Даже была готова закрывать глаза на многое, лишь бы всегда рядом был Чимин.       — Но я не смогу без тебя! Я же люблю тебя! — Дахён не знала, что сказать, чтобы убедить Чимин не бросать ее, — А вдруг Чонгук снова начнет приставать, а еще хуже угрожать? Я не справлюсь одна. Ты мне нужен!       — Я уверен, что Чонгук больше не побеспокоит тебя. Тебе не о чем переживать. В любом случае на этом наш разговор закончен, — Чимин поставил жирную точку между ними, — Я больше не намерен участвовать в этом спектакле.       Дахён не верила своим глазам, когда Чимин развернувшись, побрел в сторону своей машины. Он отдалялся все дальше и дальше. Но она не могла его отпустить. Кусая губы от напряжения, Дахён пыталась сообразить, что-то придумать. Ее мольбы он не услышит, только отмахнется. Давить на жалость тоже не выход. Поэтому остается только манипуляция. Тем более она знала, что стало его решением для расставания. А точнее кто. Сжав кулаки, Дахён побежала за Чимином. Он практически дошел до своей машины, когда она схватила его за рукав куртки и развернула к себе. В ее глазах горела решимость и Чимину это уже не нравилось.       —Знаю кто тебе нравиться, — Дахён пристально смотрела в глаза Чимина и видела в них отклик на свои слова, — Из-за нее ты решил расстаться? Неужели она тебе не противна, после того, что сделала? Она же лицемерка!       — Дахён мы с тобой никогда не встречались. Не путай игру с реальностью. И не называй Союн лицемеркой, — раздраженно проговорил Чимин.        — Да ты просто дурак, Чимин! Что тебе вообще может нравится в этой дуре? Она же была верной собачонкой Чонгука, готовой вылизать его ботинки, если тот попросит. Как такое может нравится кому-то?       — Перестань, — Чимин твердым тоном одернул Дахён.       — А что в ней такого есть, чего нет во мне? Скажи мне!       Но Чимин молчал. Он понимал, что если продолжит этот разговор, Дахён не успокоится, продолжая дальше убеждать его в необходимости быть рядом. Ему надоело повторяться, ведь он и так говорил элементарные вещи. Дахён всегда была строптивой, непреклонной, вспыльчивой, хитрой, поэтому Чимин понимал, что никогда не сможет от нее получить покорности, обожания в глазах, повиновения и преданности. Она была просто априори другая! Поэтому Чимин так жаждал быть с Союн, мечтая и представляя себе их отношения. Он был уверен, что она сможет его любить и заботиться о нем также, как делала это для Чонгука.       — Дахён, ты мне не нужна, — твердо проговорил Чимин.       Дахён перекосило от боли. Поэтому, не сдерживая свой гнев, дала сильную пощечину Чимину, на что он лишь со злостью посмотрел на нее, качая головой. Несмотря на окончательное разочарование, Дахён дальше продолжала оскорблять Союн последними словами. Она совсем не осознавала, что похожа на нее, как две капли воды. Они повторяли друг друга во всем. В том, как не стыдясь, продолжали преследовать и навязываться, не глядя на отказ. Как все больше втаптывали свою гордость, стараясь не замечать гнусного и порою оскорбительного отношения к себе. Чимин же по сути не далеко ушел от поведения самого Чонгука. Они все словно ходили по кругу, были отражениями друг друга в кривых зеркалах. Каждый думал лишь о себе.       — Ты все равно будешь со мной! — зло проговорила Дахён, когда Чимин уже садился в машину, — Я расскажу твоей Союн о наших отношениях. И она поверит мне, потому что это видели все. Даже сам Чонгук это подтвердит. Твое решение расстаться это глупая ошибка. Ты вернешься ко мне, потому что она больше не захочет быть с тобой!

***

      Союн нервничала. Она понимала, что за двухнедельное отсутствие никто не позабыл о ее «позоре». На это и надеяться было нельзя. Ей было легче лишь от того, что теперь она больше не была той Союн, которая три года подряд наступала себе на горло. Благодаря этому ей было легче не обращать внимания на перешептывания за спиной, пошлые шуточки и оскорбления. Улыбнувшись самой себе, Союн понимала, что люди продолжавшие глумиться над ней, не были лучше Чонгука. Дерьмо оно и есть дерьмо.       Войдя в аудиторию, взгляд Союн сразу же зацепил Чонгука. Ей хотелось бы понять, сожалел ли он вообще о своем поступке, но ей заранее был известен ответ. Чонгук сидел, уткнувшись в свой телефон. Пока его кто-то не окликнул, указав пальцем на Союн. И только сейчас она задалась вопросом «За чем же она рьяно гонялась три года?». Та оболочка, что воссоздала сама себе Союн в виде идеального Чонгука, навсегда разрушилась. Казалось, он совершенно изменился за ее двухнедельное отсутствие. Больше не выглядел опрятным и красивым. Волосы торчали во все стороны, лицо было помятым, еще и небритым. Теперь весь его внешний вид вызывал лишь отвращение. Вонял он сигаретами, что сразу же учуяла Союн, когда он подошел ближе. Чонгук гаденько улыбнулся ей, нагло похлопывая ладонью по голове.       — Ого! Заявилась таки? Неужели сильно соскучилась? Я бы на твоем месте и носа в универ не совал. О тебе тут такое говорят! — Чонгук переглянулся с дружками, которые угодливо ему поддакивали, — Хотя, знаешь, на твоем месте я лучше бы умер.       — Так почему ты до сих пор живой?       Моргнув, Чонгук не сразу понял вопроса.       — Что?       — Говорю отойди, мешаешь пройти, — Союн попыталась обойти Чонгука, но тот не пропустил.       — Ты я смотрю изменилась. Дерзкой стала. Неужели ничего не будешь пытаться мне всучить сегодня?       — Больше не вижу смысла носить подачки такому дерьму, как ты.       Ожидавший совсем другой реакции Чонгук, опешил от подобных колкостей в свой адрес. Он ждал, что Сталкерша вновь будет задаривать его своей ненужной любовью и вниманием, но столкнулся совершенно с другим. Мгновенно разозлившись, Чонгук пихнул Союн в плечо, отчего та невольно попятилась назад. Быстро осмотрев сидящих, она не нашла того, кто помог бы ей дать отпор или защитить. Когда Чонгук вновь толкнул, Союн встретилась с ним глазами. Он смотрел без издевки, со злостью. Союн испугалась, но стараясь не подавать виду, дала отпор, пихнув его в ответ.       — Теперь я действительно убедилась, что ты настоящее ничтожество, — громко проговорила Союн, — Понравилось шоу, которые ты устроил? Считаешь себя победителем? Ты хотя бы получил свою награду, Чонгук? Или тебя тоже отшили?       Такого терпеть Чонгук не собирался, за свою дерзость и наглость Союн тут же поплатилась, вскрикнув от боли в руке. Чонгук грубо схватил ее, вывернув. Он шумно дышал и глаза его впились в ее жестким безжалостным взглядом.       — Я не помню, чтобы разрешал тебе так себя вести, — довольно тихо проговорил он, не давая Союн хоть что-то предпринять, чтобы выбраться из захвата.       — Да кто ты такой чтобы говорить мне как себя вести?! Пусти, немедленно! — предложение вышло не очень угрожающим, да и тон ее больше походил на скулеж.       Боль в руке уже стала почти нестерпимой, поэтому в конце, Союн вскрикнула еще громче. Чем конечно же позабавила и развеселила Чонгука. Физическое превосходство всегда питало его и доставляло массу удовольствия. Вот и сейчас, причиняя боль Союн, Чонгук ощущал прилив. Он отомстил, проучил и поставил на место.       — Ты не больше, чем моя собачонка на привязи, — громко во всеуслышание гаркнул на нее Чонгук, — Скажу «место!» и ты прибежишь к моей ноге, как миленькая. А пошлю нахрен, и ты пойдешь куда я отправил, ясно?!       — Собачонка? Серьезно?! — несмотря на физическую боль, что испытывала Союн, она пыталась дать отпор, — Меня удивляет лишь то, что ты не решил проблему со мной по взрослому. Ведешь себя как капризный ребенок. Неужели не умеешь решать проблемы словами?       — Ты я смотрю не совсем умная собачка. Все продолжаешь тявкать на хозяина?! — сжав челюсти, проговорил Чонгук.       Такого обращения к себе Союн больше не выдерживала. Она резко и со всей мощью наступила на стопу Чонгука, отчего тот выругавшись от боли, опустил ее. Сейчас, когда Союн отошла от него на безопасное расстояние, она обратила внимание на его глаза. Он был точно готов убить ее взглядом, но подходить больше не стал. Лишь бросил на последок.       — Фу, блять! Теперь после тебя нужно отмываться целую неделю, — показывая свое отвращение, отвернулся Чонгук.       Союн не стала отвечать. Сейчас когда она наконец смогла снять с себя розовые очки, она поняла, что Чонгук не больше чем ребенок. В нем никогда не было мудрости и мыслил он, как дитя. Его желания и капризы точно описывали закомплексованного парнишку. И сейчас когда Хосока с ним рядом не было, он успел найти себе другую компанию, которая поддерживала его и гоготала над выяснением их отношений. И это походило на настоящий детский сад. Поэтому гордо подняв голову, Союн села на свое любимое место, не обращая внимания на перешептывания и сплетни. Думать, что о ней подумают, уже чертовски надоело. Время перемен, настало.