Точка ноль?

Вот и наступило долгожданное субботнее утро. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, а за домами дул холодный февральский ветер. На улицах было мало людей, все либо шли на работу или учёбу, либо спали. Листьев на деревьях давным-давно не было и зелень осталась только на хвойных деревьях, которые цветут круглый год. Утренний Лондон приобрёл весь вид своей серости и усталости от очередной ночи без сна. В одном так доме, не похожем на все, на диване спала сладко обнимающаяся парочка заклятых врагов. Они спали, но если бы были в сознания, то сейчас бы они снова сидели порознь от друг друга и прикасались только для удара. Обычно в такое время они собирались и поев шли в школу, но сегодня их верный друг-Эдд, не захотел будить ребят и мечтал ещё несколько часиков послушать сладкую тишину со своим возлюбленным. Тихие шорохи и действия на кухне, говорили о том, что влюблённая парочка готовит завтрак. Как видно весь дом решил пропустить всё, что хоть как-то пересекалось с учёбой. Эдд тихо шурша яйцами и сковородкой готовил завтрак, а его возлюбленный рассматривал себя в очередном зеркале, находя все себе всё большую любовь. Иногда же Мэттью начинал загоняться по поводу своей уродливости и того, что как-он, Эдвард Гоулд, мог начать встречаться с таким отбросом. В отличие от остальных людей, такие приступы у рыжеволосого проходили быстро, и через некоторое время он снова рассматривал своё лицо радостно улыбаясь своему парню. Есть такое понятие, как:"Два влюблённых идиота», эта фраза как раз подходит этой парочке. Пока та пара парней сидела на кухне, то норвежец и его враг, так же сладко спали. Практически всем телом вжавшись в Томаса, парень спал иногда выпуская из-за продолжительного сна слюнки изо рта. Руки чёрноглазого лежали на талии парня, чуть крепче держа. Он представлял во сне, что обнимает прекрасную девушку, но не какие парня. Другой же представлял, что обнимает огромную хентай дакимакуру. Всем снилось разное, и пока они спали, Гоулд уже доготавливал их любимый завтрак-яичница с беконом. Заглушив огонь, шатен взял лопатку и уже по разложены тарелкам, разложил еду. Томасу, как не особо любителю бекона, досталось меньше, чем парня, а Эдду и Торду, которые ради бекона готовы были порвать, больше чем у других. Мэттью увидев завтрак улыбнулся и поцеловал в лоб своего возлюбленного. Почесав по волосам кололюба, он без слов понял, что делать. Полностью выпрямившись, он вышел из кухни и прошёл в зал, где тихо, чуть посапывая спали злейшие враги. Подойдя ближе, он улыбнулся и наклонилась к Тому, протянул руку. Положив руку еле видно покрытую веснушками, парень немного потряс плечо парня. Мирно спавший на нём Ларссон, поморщился, но не решился открывать глаза. Почувствовав, что парня трясут за плечо, он немного поёрзал из-за некого, неизвестного груза на нём. Попытавшись встать груз лежащий на нём мешал и не давал это сделать. Через силу открыв глаза, он ничего особо не увидел, всё было слишком размыто. Несколько раз проморгав, парень оглянулся и увидел на себе парня с карамельными волосами, а рядом в полуприсяде сидел Харгвивз. Чуть не скинул с себя норвежца, тот посмотрел на парня с рыжими волосами. Вскоре Торд открыл глаза и увидел перед своими глазами серую футболку и массивную часть туши. Неловко переведя взгляд наверх взгляды врагов соприкоснулись. Через несколько секунд, сероглазый лежал на полу и сжимал, чуть потирая копчик, а злой Томас смотрел на невинно улыбавшегося Мэтта. --Какого чёрта это было, Мэтт?! -вскрикнули вместе парни и с полной ненавистью в глазах посмотрели друг на друга. Хотя в глазах цвета пуль явная симпатия покрытая ненавистью. От их криков даже спящая Ринго убежала в кухню к своему хозяину, а нарцисс прикрыл уши. Немного потирая копчик, оперевшись о ничем не занятую руку о пол, парень встал с пола и отряхнулся смотря на Томаса. То слез с дивана, а их вопрос остался так и не отвеченным. Не смотря друг на друга, они по весёлой просьбе Мэтта пошли на кухню. Зайдя на кухню они увидели уже едят его во всю Эдда Ринго у него на ногах. Пожелав шатену доброго утра, они сели за стол и начали трапезничать. За столом было тихо, только кошка спокойна мурлыкала на ногах хозяина, а часы каждую секунду цокали. Быстро всё доев, парень с карамельными волосами встал из-за стола и положив тарелку в мойку открыл холодильник. Быстро осмотревшись, он достал оттуда бекон. В то время компания уже доела завтрак и положила еду в мойку. Под злым взглядом Эдда, коммунист вышел с ухмылкой на лице из кухни. За ним вышел Томас, а возлюбленные начали собираться в университет. Выйдя из кухни, сероглазый поднялся на второй этаж и зашёл в свою комнату, которая была окрашены в красные тона. На стенах были хентай плакаты с разными несовершеннолетними девочками (там и не только девочки). Зайдя в комнату, он прикрыл дверь и взяв хентай комикс, который Торд купил совсем недавно и до сих пор не прочитал. Взяв пачку сигарет с тумбочки, где лежала манга. Взяв сигарету и зажигалку. Когда сигареты начала медленно тлеть и загораться, парень отбросил куда-то в бок. Плюхнувшись на кровать, он закурил и открыл мангу на нужной странице. За дверью были маленькие шорохи и звуки снизу, чуть доходили др второго этажа. За стеной, на синей кровати сидел черноглазый парень и разговаривал, чуть приобнимая свою гитару Сьюзан. Разговор со своей гитарой-возлюбленной всегда поднимал парню настроение. Когда говорить уже было не о чём, он положил свою возлюбленную в чехол и упал лицом на кровать. Снизу раздались небольшие шажки. С каждой секундой шаги приближались к комнате свидетеля Иеговы. Потом топот резко затих и с небольшим скрипом открылась дверь в соседнюю комнату. Там курильщик уже почти докуривал сигарету и с не интересом читал мангу. Закрыв её он посмотрел на шатена, который стоял посреди двери уже одетый. -Вы никуда не собираетесь? -спросил Эдд у лучшего друга и немного изогнул бровь. Отложив немного поодаль от себя мангу, карамельноволосый немного прищурился и отвёл взгляд, что-то вспоминая. Немного пораздумав, он сделал виноватое лицо и повернулся к парню невинно улыбнувшись. Одобрительно цокнув, кареглазый смотрел на быстро вскочившего и бродячего по всей комнате парня. Улыбнувшись, он отошёл от двери и постучавшись в дверь Томасу, без предупреждения открыл. Посмотрев на обнимавшего гитару парня, он напомнил про школу и закрыл комнату. Спустившись вниз по лестнице, Гоулд взял сумку с учебниками и одел куртку. Поцеловав своего возлюбленного в лоб, они вышли из дома закрыв за собой дверь. После этого хлопка в доме стало тихо как в гробу. Похоже не один из сидящих дома не собирался на уроки. У каждого были свои причины на не поход. Ларссону было просто лень вставать с кровати, да и идти не хотелось. Том же просто хотел полежать со Сьюзан и отработать то время, на которое их прервал друг. Случай, который произошёл между ними превратился в замятую бумажку и забытую где-то в глубине мыслей. К бумажке не особо хотелось возвращаться, но когда Ларссона настигла мысли об этом он раскололся. Успешна с лица или просто нормальное настроение во время прочтения манги пропало, а улыбка искривилась. Он опустил книжку перед собой и уставился в противоположную стену. От осознавания того, что чувства к своему давнему врагу снова перелить и заиграла песней. Он не мог поверить, что от осознавания того, что они истинные желание вражды тут же отпало. Вероятно оно и не отпало за всё то пройденное время, чувства к нему не иссякли. Стало настолько смешно от самого себя, что Торд закрыл двумя руками лицо и прижал к себе ноги. Парень безудержно засмеялся, закрывая также руками лицо и давя ладонями на глаза. Он злился настолько громким и истеричным смехом, что это услышал даже Томас, который сидел в другой комнате и разговаривал с Сьюзан. Резкий хохот напугал черноглазого и он чуть не выронил гитару из своих рук. Умело обхватив руками гитару, чёрноглазый обернулся на стену, за которой находился смех. Он не особо понимал, что стало с его врагом, но такое поведение ставило в замешательство о его нормальном состоянии. Нет. Парни не ладили, но такое ощущение, что именно сейчас алкоголик нужнее всего тому парню за стеной заставило его оторваться от возлюбленной. Положив рядом с собой на кровать Сьюзан, он встал с кровати и одев на чёрную футболку тёмно-синюю толстовку, подошёл к двери. Откроя дверь в наружный мир, его бездонные глаза озарил свет, а Риджуэлл недовольно поморщился и посмотрел на соседнюю дверь. На ней было написано:"Алкоголикам в синем не входить!» Это звучало несколько угрожающе, чем смешно. Особенно сейчас. Такое ощущение, что смех норвежца довёл своим приступим все ситуации жо абсурда и только из-за этого, Том идёт к нему. Хотя это маловероятно. Он направился к нему в комнату с полностью чистыми намерениями помочь. -"Помочь своему врагу"-кружилось в голове у алкоголика, пока он на немного ватных ногах постучался в комнату. Зачем он вообще это делает? Он и сам не знает, но такое ощущение, что нужно. Банально, но это лучше чем терпеть смех. Так он простоял полминуты и снова постучался. Вероятно его даже и не услышали, что было довольно ясно. Выдохнув, он помолился всем возможным богам, в которых верил и вошёл в комнату. На удивление она была открыта, а Торд сидел в краю кровати и прерывисто смеясь был близок к истерике. Что вил комнаты, что его хозяина поражали. Ведь, что хозяин, что комната могли быть то грязными по уши, а потом становится ангельски чистым. Немного помявшись на месте, Томас подошёл к парню с карамельными волосами и положил руку ему на плечо. Он не знал чем вызвана истерика, но точно не теми вещами, которые внутри комнаты могли его довести. Скорее это, что другое, что именно чёрноглазый не мог знать. -Комми? -сказал парень и сжал плечо не отвечающего собеседника. На его зов он и раньше не отвечал, но сейчас это не могло не волновать, — Торд? — он посмотрел на него. Ничего не менялось: Ларссон припадочно и тихо смеялся, также не отвечая на его зов. Любитель смирноффа ещё несколько раз позвал парня, но тот ноль ответа. По нему было видно, что он не любил долго ждать, особенно ответа. Набравшись вселенской злобой, он схватил курильщика за плечи и сильно из сжав почти прокричал: -Ларссон мать твою! — чуть ли не прокричал Том и зло посмотрел на парня. Тот был в полнейшей шоке. Он не слышал как чёрноглазый стучаться в комнату, звал, а тем более заходить внутрь. С ошарашенным взглядом, он пару мгновений смотрел на него, а потом снова сменившись в лице продолжил. -Ох… Томми беспокоится? Зачем ТЕБЕ беспокоится за меня? Ты же вроде меня ненавидишь, — заговорил норвежец своим протирно-сладким голосом. Он завораживал людей, но сейчас мог только ввести в заблуждение происходящего. Несколько секунд назад любитель красного припадочно смеялся и был готов утонуть в истерике, а сейчас притворным голосом запутывал Томаса. Сказать то, что он видел по сером глазами больше, чем по собеседнику ничего не сказать. Вздохнув, парень в синем отвернулся и завалившись рядом на кровать, огляделся. Он увидел рядом с собой только хентай и то потом пододвинул его Торду, а сам уставился в стену перед собой. Он знал, что тот хочет упасть в истерику и немного поплакать. Всем надо плакать, даже после слов: «мальчики не плачут «. Это довольно неправильное высказывание, ведь каждый человек способен страдать, а переживать потери или горькие воспоминания не проронив слезу- это скорее безумие, а не поддержка этим правилом. Горькие слёзы… А когда же плакал Том? Ох… Он уже и не вспомнит, ведь это происходит реже чем парад планет. Да и то, какие там горькие слёзы? Так, немного погрустить и забыть. О настоящих страданиях он только понял когда Эдд сломал его гитару. Гитара была совсем новой и девственно чистой и никем не тронутой. В те моменты он хотел порвать друга на кусочки, а потом сидеть рыдать из-за его смерти. Это был довольно смешной момент, несмотря на то, что тогда Риджуэлл почти рыдал и весь красный кричал на кололюба. Пока они, а вдвоем перед другими другом распинались, Мэтт и Торд просто сидели за диваном и утыкались в телевизор. Довольно абсурдные ситуация, прям как сейчас. Слабо улыбнувшись от таких мыслей, его снова перенесло в реальность. Лицо снова стало хмурый, но со стены он не сводил глаз. Желание смотреть в глаза истеричному Ларссону желания не было вообще. Тишина была слишком удушающей. Даже ветер, который активно бил в окна, затих. Стало такое ощущение, что оба уха оглохли, но это было совершенно не так. Они оба не хотели говорить, но поведение и смех коммуниста заставляли беспокоится. Томас тут же стал злым в лице и сжав зубы, проговорил: -Чёртов коммунист, — сказал он, так же смотря в стену. Когда же он закончил, то перевёл взгляд на недоумевающего и чем-то раздраженного Торда. Как только их взгляды встретились, то пепельноволосый отвернулся от него и продолжил, — Вот каждый грёбанный раз как мы остаёмся одни ты наводишь концерт! — взмахнул пьяница руками и резвл встал с кровати. Он обернулся полностью на собеседника и продолжил, — Твой смех меня дико бесит! И вообще: почему вместо плача ты смеёшься?! Что смешно с того, что я оказался твоим блять истинным?! Это нихуя не смешно! Так же не смешно как твоё отношение к жизни! -тараторил Томас. Его глаза были наполнены злостью, а он крича тыкал пальцем в его грудь обозначая в нём все его проблемы. Курильщик же закрыл глаза и чуть поджав губу терпел всё это. Ему было страшно внутри, хотя по лицу было понятно, что ему просто стыдно. Это продлилось всего несколько минут, но ща эти несколько минут Свидетель Иеговы смог наговорить парню всякое. После того как он закончил, Торд был прижат к стене, а он поднялся с его кровати и пытался отдышаться. Отошёл он совсем недалеко и хорошо. Это было только на пользу бестии в красном. -Ты закончил? — грубо сказал Торд и поднял на него глаза. Сейчас уже вскипал не чёрноглазый, а он, что довольно логично по их отношению друг к другу. Собеседник лишь повернулся на его вопрос и недоумённо уставился на него. Парень не понимал чего от него хотят ведь он уже высказался в адрес врага и прекрасно, но его поведение настораживало. Так и оказалось, в этом был и весь подвох. Не медлив норвежец схватил Томаса за руку и потянул на себя. Он упал рядом с ним, а потом умело карамельноволосый перевернулся и оказался на коленях у своего противника. Его глаза были наполнены злостью и неким… Состраданием? — А теперь буду говорить я, — сказал он и зло ухмыльнулся. В голове британца прокручивать все варианты происходящего. Каждый из, которых был всё ужасней и ужасней. В одну из идей ему вообще взбрело то, что его сейчас чем-то изнасилуют и он не сможет встать с кровати. Безумно, но ему казалось, что Ларссон на это способен. Тот лишь слабо улыбнулся и проговорил смотря на него:  — Старый глупый, Том…-говорил тот сжимая его плечо. Хитрая лисья улыбка стала подрагивать, но он всё равно оставался в своём репертуаре, — Ты бы знал как мне блять больно это слышать, — он продержал небольшую паузу следя за реакцией Риджуела. Тот лишь в непонятная сидел нахмурившись. По его выражению лица и глазами можно было прочитать фразу:"Что именно?» Торд лишь усмехнулся и отвёл взгляд. Первым попавшимся предметом стала их давняя фотография. Она и вправду давняя ведь была сделана ещё в средней школе. Когда Томас носил брекеты и был настоящим панком, а у Торда были тёмные волосы. Много с того времени изменилось, но парень в красной толстовке ещё помнит то время, когда он таял от прикосновений своего врага. Звучит по-гейски. Так и есть. Вспомнив те далёкие времена, Ларссон уже совсем позабыл о своём старом «друге и обернулся «. -Помнишь те время когда мы были не разлей вода? Помнишь? — он смотрел на него, а Томас лишь ответил одной короткой фразой ему на вопрос. -Да, — сказал парень в синей толстовке. -Прекрасно. Значит ты помнишь те времена когда я был влюблён в тебя, а ты пошатнул моё доверие к тебе, одним словом. Я отчётливо помню тот момент как в середине средней школы ты позвал меня гулять вдвоем. Я посчитал, что это удача обернулась ко мне лицом и нежно обняла, — от таких воспоминаний он будто зависал в облаках, но когда закончил последнее слова, то снова стал хмурый, — но нет. Ты отправил меня куда подальше и…-он не успел договорить, как за него продолжили. -И я назвал тебя грязным пидорасом, — дополнил Ларссона его враг. Он отлично помнил то событие, но осознавание того, что одной фразой он пошатнул их взаимоотношения нагнетала. Только сейчас он понял, что когда его назвал «грязным пидорасом"-это было отчасти правдой. Хотя и Торд не был «грязным». Скорее был просто пидорасом, хотя это тоже грязное слово. На эти слова карамельноволосый слабо улыбнулся. Внутри начала вырваться правда состоящая из слёз. Он хотел чем-то обидным или язвительным ответ своему врагу, но не смог. Ему стало тяжело говорить, но слёз не было. Парень не мог сказать не слова, а старая ухмылка норвежца сломалась и потухла. Ухмылка превратилась в чуть подзатыльник губы и тяжёлые вздохи со стороны парня. Томас замолчал. Он вообще не хотел говорить, а печальное лицо своего недруга он видел впервые. Впервые он видео, что смелый, немного агрессивный и умело выпутывающийся из разных ситуаций своими колкими словами сейчас готов заплакать. По лицу и его действиями было потяно, что ему было очень тяжело вспоминать это, но надо было. Чтобы Томас знал то, что он держал в себе долгие годы. Хотелось поддержать Ларссона. Протянув руки и положив их на спину друга, он прижал его себе тем самым обняв. Когда тот начал трепыхаться, чёрноглазый обнял его сильней и тихо, что-то прошептал. На эти слова Торд немного покраснел. Нет. Совсем не от смущения, а скорее от осознавания того, что его обняли и поделились с ним теплом, заставляет улыбаться. Он не помнит когда его в последний раз так обнимали. Он точно не помнит, он легче будет сказать ещё в детстве. Когда он только переехал из Осло в Лондон. Когда его гнобили за то, что он путал родной язык с английским и когда ему на помощь пришёл Эдд, Мэтт и Том. Через несколько мгновений он расплылся в слабой улыбке и обнял в ответ. Ему стало так легко, что слезы потекли сами по себе.