Юный принц

      Вару хмурил свои тонкие брови, разглядывая, как Пик, рыча, словно дикий зверь, легко сражался против стражи. Неизвестно, каким таким чудом юный принц уговорил этого рогатого здоровяка показать силу вживую, но Вару явно остался этим доволен. Пик на пустынном поле боя, окружённом забором и бочками, чувствовал себя, как рыба в воде. Заменой оружия – деревянной длинной тростью, – он орудовал, как родной. Двигался рвано и в тоже время плавно, медлительно и быстро, словно мягколапый огромный амурский тигр или, ещё лучше, снежный барс. Пик без особых усилий катал стражей по земле на потеху юному господину, пока сам Вару, сидя в сторонке, подперев кулачком подбородок и закинув ногу на ногу, мог лишь посмеиваться, удивляясь такой прыти столь здорового существа.       Когда принц наконец решил прервать унижение бедных стражей, и шуточный-нешуточный бой был остановлен, запыхавшийся Пик хмуро отбросил импровизированное оружие в сторону, стянул свою рубашку через голову, позволяя вспотевшему телу отпыхнуть. Вару направился к нему, самым честным образом старался не пялиться на чужие рельефы мышц, но выходило плохо. Взгляд зацепился за шрамы, скользнул выше, от живота до груди, а потом ещё выше, останавливаясь на сощуренных драконьих глазах, что так подозрительно сверкали.       – Как легко и просто ты дерёшься... – заметил кудрявый, разглядывая своего необычного будущего телохранителя сквозь завитушки зелёных очков. Пик ничего не ответил, тихо угрюмо фыркнул, игнорируя нотки похвалы в голосе хозяина.       – Хвалишь, будто псину какую... – глухо огрызнулся под нос Пик, кажется, совсем не заметив лукавой улыбки на губах Вару. Слушать всякие сплетни среди прислуги было очень интересно с рождения, потому натренированный слух маленького принца прекрасно различил и агрессию в голосе раба, и сами слова, брошенные в ответ. Правда вслух парнишка так ничего и не сказал. Не хотелось бы раскрывать свои таланты раньше времени, вдруг Пик любит поговорить с собой вслух?...

***

      Любит. Пик ужасно часто бурчал что-то себе под нос. Когда проклятия, когда просто что-то недовольное, в зависимости от ситуации, а когда и вовсе выражался так, что Вару мысленно ставил себе зарубки – таких слов он никогда не слыхивал. Правда зря Вару надеялся на тупость здоровяка: Пик был ужасно проницателен. Он молчал так же часто, как и говорил сам с собой. Предпочитал выполнять работу втихую и всё зыркать, кидать косые взгляды. Он уже давно понял, насколько тонок слух принца, хоть юный господин старался и не выдавать своих навыков. Мешала Пику лишь привычка, из-за которой слова сами собой в очередном шёпоте срывались с губ. Хотя его это не сильно заботило – ему нечего скрывать.       Время летело необычно незаметно и даже как-то просто. Пик привык, будучи рабом у разных хозяев, работать, как проклятый, впахивать за себя и товарищей, собратьев по несчастью, но в замке юного принца со слугами обращались намного бережнее. Это слегка удивляло. Пик, мужчина солидного возраста, в самом расцвете сил, повидал всякого. Вару представлялся ему капризным злючим ребёнком, жестоким, как и любая богатая тварь, но... Нет... Он был другим. Да, иногда доставал служащих, да, иногда по-тупому разыгрывал их в своё удовольствие, ему ведь всего шестнадцать. Но, когда надо, он мог выслушать, мог поддержать и понять. Он злился, если кто-то из министров и баронов обходился плохо с его рабами, он мог запросто казнить стража, посмевшего поднять руку на какого-нибуть затравленного прислужку. Пик не увидел этого сразу, не заметил. Только прожив бок о бок с будущем правителем некоторое время, он наконец открыл глаза и взглянул на своего маленького господина. Вару для ребёнка был невероятно хитёр, словно лис, мог психологически надавить, легко ввести в ступор словами, но каково же было удивление Пика, когда он понял, что юный господин не использует это во вред окружающим. Такая точка зрения его поражала. Неужели избалованный ребёнок, уже практически занявший место отца на троне у власти, самовлюблённый до звезды, способен на действительно что-то дельное?       Вару часто разглядывал Пика со стороны. Ему так нравилось наблюдать за действиями этого здоровяка, следить за плавными перекатываниями мышц его тела и каплями пота, скользящими по каждому изгибу. Всё в этом непокорном рабе было чарующе. Его тело и кожа, его волосы, причёска, сила, блестящие драконьи глаза и эта очаровательная ленивая походка сонного медведя, которая по щелчку пальцев могла превратиться в звериный гнев, элегантность и мощь тигра. Да даже имя, и то вызывало какое-то любопытство! Вару никогда не видел никого интереснее. Пик завлекал его, словно нечто нечеловеческое, инородное. Он источал силу, спокойствие и ярость, имел характер быстро взрываемой бомбы, и, боже, знал бы кто, как это всё привлекало маленького господина. Признаться, Вару иногда позволял себе погонять Пика: перетаскай это, помой то, устрой представление, сразившись со стражами. Его ненавязчивая техника боя, которой он явно учился у какого-то старого заморского мастера, завораживала не меньше всего прочего. Но как бы Вару не умолял, как бы не рассказывал, Пик наотрез отказывался делиться с ним секретами прошлого, а потому информация о том, кто же мог научить этого здоровяка так красиво укладывать на лопатки практически любого, оставалась загадкой. Вару изо дня в день следил за этими мини-боями, всматривался в элегантные прыжки Пика, его плавное скольжение по песку и острый холод в глазах. Сражается, словно дикий зверь. Потирая подбородок, Вару замирал, едва эта мысль проскочет в голове. Словно дикий зверь... А можно ли его приручить, и выйдет ли это у Вару?...