Sorry that you don't need me

Возвращался Фил в понедельник с некоторой долей нервозности и страха. За прошедшие выходные он успел передумать множество мыслей. Немного отошел от смерти пса, смиряясь с утратой. Но так же не забыл и о поцелуе. При мысли о нем щеки покрывались румянцем, а руки сковывала сладостная дрожь. Но мозг успокаивал пылкое сердце и спускал мысли с небес на землю, к тому же был один единственный сдерживающий Фила фактор, заставляющий его снова и снова чувствовать вину. Это Джессика. Девушка которую он оставил в Америке. Два года они наслаждались любовью друг друга, страстью и чувствами переполняющими обоих. Переезд дался Филу тяжело, оставить возлюбленную ради карьеры оказалось не просто, к слову, он и не собирался оставаться в России навсегда. Практика есть практика, он наберется опыта и вернется в родные края, туда где нет и вероятно уже никогда не появится человек имя которого Фил произносит слега заикаясь. Андрей читал книгу, благое дело, однако в последнее время окружающая его литература была отнюдь не о медицине, а о том чарующем, но таком неудобном союзе, от которого у мужчины уже голова шла кругом. Мало ему интернов коих нужно еще выдрессирвать, чтобы они людей не покусали, да себя не зашибли, так с ними пробрался лазутчик, диверсант, шпион! И ладно бы предатель в отряде, так он действовал по иному. Открывал в Быкове то, что тот за всю жизнь практически не замечал. Связь, что казалась мимолетной, осторожные прикосновения, переданные чувства, все это было, но так на фоне, что казалось незаметным. Они шли рука об руку, разделяя горе и радость, но так осторожно и невесомо, словно соприкоснулись со шлейфом давно забытого аромата. Пытаешься вдохнуть больше, понять, что же связано с этим запахом, однако это не приносит разгадки. Теперь Быков мог сказать об этом аромате всё. Едва ощутимое обратилось в нечто настолько реальное, что Андрей ловил себя на том, что проводит ладонью по выведенным краской буквам. Знает, что Фил почувствует, ждет ответа и получает его, аж мурашки бегут. Совершенно пугающая одержимость для человека не страдающего любовной лихорадкой. Но все новое требует изучения, потому доктор и занялся соответствующей литературой. Однако если в теле есть органы, которые можно всячески изучить, то как изучать то, чего нет в его физическом воплощении. Эту связь невозможно показать, лишь ощутить и попробовать описать. И то, все описанное покажется бредом сумасшедшего. Сколько Андрей слышал этих речей, даже Купитман находил не сколько пошлые, сколько душевные описания, однако он не был склонен доверять росказням. А теперь что? Сам двух слов связать не может, лишь руку лишний раз трет. Выяснился презабавнейший факт, их территориальное сближение, знакомство и наконец какое-никакое общение сильно усугубляли положение Андрея. Паутиной натянутая связь крепла с каждым днём и противиться этому было тяжело. Он уже до боли сжимает ладони в кулаки, лишь бы не погладить интерна по макушке, не похвалить лишний раз за проявленную честность и наивность. —А-андрей Евгеньевич, я хотел п-поговорить... — едва слышно блеет, подходя к столу, отвлекая от книги. —Хотел так говори, чего дрожишь? — у Андрея было хорошее настроение, отголосок ощущений Фила же твердил о тревожности. И правда, мальчишка целый день от него бегает, в глаза не смотрит, натворил чего или что похуже? —Мы... — оглядывается, смотрит по сторонам, боясь, что кто-то услышит, а затем чуть наклоняется опаляя дыханием ухо мужчины. Тот застыл как вкопанный, затаил дыхание. Такая близость с объектом недвусмысленного обожания едва не разразила портал в ад, схватить его за руку это меньшее что хочет сделать Андрей Евгеньевич. — Мы не можем ц-целоваться... Я... У меня девушка есть. И я ей в-в-верен. Сказанное Филом резануло по Андрею как серрейтор по коже рассекая палец. Секундное оцепенение и интерн отстраняется так же резко как наклонился, тому виной отдача острого негатива. Гнев, разочарование, ненависть, одним словом злость. —Ты... Жертва демократии и скудоумия, думаешь я сильно заинтересован в том, что произошло?! Ты... Ты... Ты! — Андрей вскакивает, набирает в грудь воздуха неумолимо надвигаясь на парня, однако поток нецензурных слов прервал Романенко вошедший в ординаторскую. Картина которую ему довелось созерцать удивила, так уж выходило, что Андрей Евгеньевич не часто повышал голос на Фила. Прикрикивал, гадости говорил, а потом помогал в решении вопроса и отпускал с богом, в то время как на Романенко или Лобанова лилась неиссякаемая река презрения с которой те не всегда удачно справлялись. Фил поспешил отойти на значительное расстояние, потупил взгляд, а потом вовсе пролепетал, что его ждет пациент и сбежал трусливо поджав хвост. Андрей Евгеньевич фыркнул, да сам себя осадил, прав Фил, да и в целом, чего это он так разозлился? У самого на личном фронте проблемы которые требовали решения. Да только нет желания больше. Привычка, обоюдная страсть, привязанность в конце концов, все это есть, да только нет былого желания. И дело вовсе не в измене с первой встречной, скорее просто в обстоятельствах. Лучшее что он сейчас может сделать это вернуться к книгам. Фил знал, что его косяк настолько мелкий, что не заслуживает даже скандала, не то что дежурства. Однако Быков, почитав заполненную им историю, ужаснулся и приказал остаться и штудировать учебники русского языка. Ну подумаешь пара ошибок на пару предложений, неверно расставленные запятые, слегка пляшущий почерк, все это мелочи. Можно же сделать скидку для иностранца, но нет! Хитрый змей его оставил и сам остался. Вон, прикрикивает в последний раз на Романенко, бросает проницательный взгляд на диван, за которым сидит Фил и садиться напротив. Фил делает вид, что ничего не замечает, листает себе книгу, старается концентрировать взгляд на буквах, да только те отчего-то в слова не складываются, а в голове один Андрей Евгеньевич. —Разговор есть, Филька. Теперь то ты от него бегать не сможешь. Или что, и сейчас по палатам побежишь? Фил поднял взгляд, вздохнул, отложил книгу и встал, отходя к чайнику. Самое время для кофе. —Вы кофе будете? —А ты не увиливай, Филька. Разговор короткий получится, я сам эти рассусоливания не люблю. —А я люблю разговоры. Но не такие... И не с вами, — уже чуть тише ответил интерн, а потом вернулся на место, садясь ровно напротив начальника. —Итак, — после недолгой паузы начал Андрей, — Ты кажется утром все не так понял. Я могу тебя понять, учитывая в какой семье ты рос... —Damn... —Кто еще из нас нечисть?! В общем так, не дурак, должен знать как маятник работает. Знаешь ведь? —Да, совершает колебания повторяющиеся через определенный промежуток времени... К чему это? —А к тому, Филька, что у нас с тобой происходит именно он. —Я не понимаю... —Ох Филька, ну смотри, — Андрей подсаживается к Филу, тот неуверенно глядит в сторону, но заметив, что ему предлогают прочесть иную книжку, заинтересованно смотрит, — В моих интересах объяснить тебе это, но остальные уроки отношений между родственными душами постигай сам! Ты и я, как бы невообразимо это не звучало, связаны крайне занятными узами. Ты чувствуешь то, что чувствуя я и наоборот... —Б-ближе к делу Андрей Евгеньевич! — не выдержал Фил, отстраняясь, невольно почувствав как мужчина протянул ему ладонь. —Глупый ты, Фил, я же объясняю. Наш маятник не находится в равновесии, отсюда и желание восстановить баланс! Его клонит в разные стороны, а это влечет за собой желание... Восстановить баланс. Фил, не тупи... —Вы хотите сказать, что тот поцелуй... Произошел из-за того, что я чувствовал? Андрей откинулся на спинку дивана, пожав плечами. В конце концов его вина тоже присутствует, принять тот факт, что соулмейт совсем близко очень тяжело для мужчины который лелеял к нему скромную ненависть. Однако эта зараза быстро сменилась на симпатию к молодому интерну. Уж не из-за связи ли... —А теперь ты закономерно должен спросить «Что делать?» —И ч-ч-что? Андрей вновь протянул ладонь, намекая взяться за нее и парень кивнул, исполняя это. Теперь прикосновение напомнило Филу тлеющие угольки, мелькают красным, источают тепло, но не такие кусачие как сам огонь. Более пригодны для существования и например, той же готовки. —Что скажешь? Мне не нравится это признавать, но в чем-то ты был прав, нам нужно держаться вместе...