Обратная сторона.

—Они хотели убить тебя, твоего брата, всех нас! — Трой почти кричит на нее, Мэд скорчилась на полу у кровати. На щеке горит красная отметина, а шея хранит тепло и отпечатки пальцев ее знакомца.Только так и не иначе. Выбор за тобой. Мэдисон чувствует как по щеке бегут непрошенные слезы. — Ты. Это ты хотел убить моего брата. Это ты убил брата Таки. Это ты, а не они. Уокер был добр ко мне. Он меня пальцем не тронул. — О да, я видел как он тебя не трогал. Тебе понравилось целовать его? Кто был лучше? Я или он? Мэд непонятно с чего вспыхивает. — А, ну так ты была пьяна, верно? О, конечно, так и было. Моя мать тоже извинялась только когда была не в себе. И я знаешь, я ей верил. Только потом понял что не нужно было. Лицо юноши горит, щеки жжет так, как будто та пощечина была отдана ему, а не Мэд. — Я не хотела этого, ты видел если смотрел достаточно внимательно. Трой хмыкает. Качает головой, в темноте не видно как по его щеке бежит та самая прозрачная влага, которую он избегал столько лет. Голос не выдает, но сам он на грани. Еще чуть-чуть и все, безумие. Еще чуть-чуть и в поселении индейцев два трупа. Или три, ведь вряд ли после всего что он сделает с Мэд он будет в состоянии уйти. Трой шмыгает носом, и внезапно девушка все понимает. Она сама вытирает свои собственные слезы и тихо говорит, стараясь чтобы ее слова звучали как можно естественнее и спокойнее. — У тебя двадцать секунд. Уходи. И он уходит. На полу, почти рядом с ее ногой труп индейца. Он еще теплый. Трой все рассчитал верно. И да, она такая же как он. Как бы ей не хотелось в этом признаваться. Мэдисон шепотом считает до двадцати, и с размаха, со злостью кидает в окно то, что в темноте попалось под руку. Потом кричит. Кричит как жертва, которой ей и дОлжно предстать перед глазами Уокера и остальных. Пока убитый троем индеец еще не остыл. Трой, уходя в темноту, слышит звуки погрома и губы его растягивает улыбка.

***

Мэдисон смотрит на Уокера широко открытыми глазами, красными от недосыпа и лжи. Уокер словно в душу ей заглянуть пытается. Вряд ли получится. Следы на шее и порезанная рука хорошие доказательства. Тот, кого нашли прибежавшие на помощь к домику Мэд люди, был мертв. А Мэдисон, хрупкая девушка, жива. Один из ста — такой процент был выжить у нее при нападении этого человека. Мэд ссылается на его раненую в поединке с Троем ногу. Это, говорит она, и спасло. Мэдисон сама обрабатывает свои раны и никому не приходит в голову осмотреть ее живот, или плечи. Руку бинтует сам Уокер. Ведь это единственное место, которое обрабатывать неудобно. И Уокер скорее сам смущен и обескуражен поведением своего собрата, чем не доверяет гостье, на которую напали прямо во сне в ее собственном временном доме, и не желает ставить ее еще в более неудобное положение. — Наверное зря ты оттолкнула меня сегодня. Мы могли быть вместе ночью и может ничего этого не случилось бы. — Уокер мягко и грустно улыбается ей, сам по себе он не находит причин для Мэд лгать. Часовой вырублен, не убит, а тот, что напал, что же — девушке повезло сегодня, и она жива. Мэдисон тоже невесело улыбается. — Мои люди. — Произносит она не поднимая глаз. — Мои люди живы? Уокер кивает. Они только вдвоем в маленьком пространстве его комнаты, из домика Мэд ушла поддерживаемая под руку, кажется ее силы истощила защита от того, кто хотел убить ее из мести. — Я знал его с детства. Но я и представить не мог что он будет мстить женщине. Мэдисон пожимает плечами. Морщится от боли — во время того, как она отбивалась от душащего ее Троя вроде как вывихнула плечо. Ну зато смотрится все натурально. Нос, кстати, он тоже ей разбил — видимо месть за то, как она поступила с ним во время перехода через чертовы горы. «Притворись, что тебе не больно»… Может так же и она ему скажет, когда будет держать заряженный пистолет у его виска. Насладится ли она тогда торжеством отмщения? Посмотрим, девушке нужно решить более насущные вопросы. У Троя был хороший план и он блестяще справился с тем, что бы оставить на Мэдисон как можно больше следов побоев. — Что будет дальше? — Мэдисон волнует этот вопрос, от того, как распорядиться самый сильный и власть держащий человек в этом поселении сейчас зависит ее жизнь. — Я могу попросить тебя их отпустить? — Мэдисон вытирает рукой вновь пошедшую носом кровь, смотрит на ладонь, потом вытирает ее о рваную майку. Одежда грязная, под ней резкой белизной светятся бинты. Ресурсы. Мэд смотрит на Уокера, тот молчит. Смотрит на руку, трогает повязку, с которой мужчина только что закончил возится. Уокер молчит. Почему он молчит, черт возьми. Он не верит? Он верит? Что происходит?

***

      Джейк лежит на земле и смотрит в пронзительно голубое небо. Рвано вздыхает, и так же рвано, кашляя выдыхает. В груди что-то булькает, клокочет. Какая-то птица медленно кружит высоко в небе. Джейк не отрываясь следит за ней взглядом. Он в полной заднице. Джейк кашляет и изо рта начинает тонкой струйкой идти кровь.

***

      Джеремайя украдкой выглядывает из-за угла дома, своего пылающего дома, того самого места, в котором он жил и существовал столько лет. Шляпа его лежит где-то там, внутри пылающего раскаленного пространства. Он видит бегущего человека и смахнув с лица заливающий его пот, прицеливается и стреляет. Их слишком много. И он никогда бы не подумал что жалеет о том, что это не ходячие мертвецы. Те стрелять не умеют. Те не умеют поджигать дома, и забирать воду. Те не будут пытать его сына, отправлять с человеком, держащим белый флаг, домой головы тех, кому повезло меньше. И Большой Отто со всех сил бьет кулаком по стене. Со всех сил, которых уже не осталось. Он последний основатель, он последний кажется, кто не потерял голову после нападения на ранчо теми, кто захватил плотину в горах, теми, кто лишил их воды. Теми, кто кажется скорее всего убил его старшего сына.

***

Чуть раньше описываемых событий.

***

      Далеко-далеко от индейского поселения Джейк, во главе своего отряда, издалека вглядывается в серую-синюю блестящую на солнце гладь воды.       Так не бывает. Что-то тут не так. Мужчина взволнован. Они проделали немаленький путь и вот тут, почти рукой подать до плотины, нарвались на засаду. Потеряли двух человек, но никаких раненых, и неприятель устранен. Но Джейк видел как последний, в кого он стрелял, успел что-то прокричать в рацию, после разлетевщуюся на мелкие осколки вместе с его головой. Это однозначно был пост, пост охраны плотины. И да, он был прав, засуха началась не просто так. Но и Трой не будет задирать нос, просто кивнет, когда появится здесь с другой стороны высохшего каньона. Джейк очень надеялся на то, что его брат появиться.       Добравшись до места они обнаружили причину нехватки водного ресурса — плотина перекрыта. На ней даже выставлены часовые-охранники. Это не дело. Джейк не Трой конечно, но и он умеет держать в руках оружие. Они расстались вчера вечером, разделив большой отряд пополам и каждый из братьев должен был держаться плана. Только вот Джек уже тут, а его, Троя, все еще не видно. Джейк морщится неудачно скусив заусенец у большого пальца. Черт, жара, непонятки, рациями своими пользоваться опасно, что вообще происходит, и где же Трой — вот что в голове у старшего брата.       Но время все идет, а Трой все не появляется, и Джейк решается. Идет один, игнорирует разработанный братом план. Раз того нет, то с ним могло что угодно случится, ведь Джейк даже и представить себе не может, что Трой сейчас выжидает решение Уокера где-то там, скрываясь в горах, настолько далеко отсюда, что и не передать словами. А значит Джейк решает что он вправе действовать один.       Но это его брат знает все обходные пути и локации, это Трою известны все дороги ведущие сюда и назад. И это Трой обычно попадает в такие ситуации, где действуя на пределе возможного выходит из любой передряги победителем. Он, а не Джейк.       Потому, в итоге, головы его парней отделены и отправлены домой, поселение рассекречено, плотина все так же не дает воды, а Джейк, хоть и вырвался из плена, но словил пулю прямо в легкое, но до сих пор жив. Он понимает, что если у неприятеля есть собаки, то взять его след будет легче легкого. Да он и сам умрет если да-да, Трой не придет. И не найдет его, умирающего, заползшего на сколько возможно далеко от того места, где предварительно все должно было начаться. И где они одержали бы победу, если бы Трой пришел.

***

      Мэдисон и Уокер с парой охранников едут на юг. Владения индейцев простираются на десять миль во все стороны, и теперь понятно почему Мэд не нашла никого из взятых в плен людей на базе в «Черной шляпе». Их там не держат. Люди находятся вообще под землей. Они в старой шахте, выработка которой остановилась кажется еще во времена золотой лихорадки. И когда те, кого захватили в плен, щурясь на яркое полуденное солнце выходят наружу, у Мэдисон перехватывает дыхание. Нет, скальпов никто не лишился, но они такие худые, изможденные и грязные, что кажется могли питаться в шахте только крысами. — Они твои. — Уокер машет рукой, отдавая щедрым королевским знаком девушке людей, которые кажется только чудом выжили. Они без обуви, ноги стерты и очевидно что далеко они не уйдут. — Мне жаль. — Делится с ней индеец, но видно что ему ничуть не жаль. Во всяком случае этих мужчин. Мэдисон подходит к выжившим, они смотрят на девушку как на святую. — Мы должны убираться отсюда как только можем быстрее. — Мэдисон наконец обретает дар речи, отходя от шока увиденного. Она оборачивается на Уокера, но тот кажется просто готов развернутся и уехать, оставив ее и отпущенную группу одних в пустыни, без еды, без карт, воды и обуви. Хорошо же он их отпустил. Хорошо если они умрут быстро. Мэдисон понимает что так он мстит за брата и совесть его чиста. Она по его представлению девушка Троя. И она ему отказала. Но так, как на нее предположительно, напал один из индейцев, попытался ее убить, и порезал ее, то Уокер вынужден соблюсти неписаные правила и отпустить Мэд и заложников. Чертов Трой все просчитал. Очень хорошо. Он сам убил и притащил того человека в домик к Мэд. Это он порезал ей руку, после того поцелуя. И Мэд сама! Сама, боже какая дура, потянулась к нему. Вот так шутка. Потом он сделал ей больно, очень больно, но она терпела, как Трой и просил. И вот теперь она посреди чертовой пустыни, за горной преградой в черт знает скольким милях от ранчо. Одна с раненными людьми. И у них нет ничего. — Ты не поможешь мне? — Мэдисон пытается взглянуть Уокеру в глаза, медленно подойдя к нему. Мужчина в машине, и водитель уже завел двигатель. — Кто помог моему брату? — Он горько усмехается. — Ты жива, они живы и я не буду стрелять вам в спину. Будь благодарной. Но помни что все это временно. И я вернусь за своей землей. И за своей водой. — Уокер кивает ей на прощание и уезжает.И вправду, в спину Мэд не стреляют. Но только это не спасет их от голодной смерти. От смерти от обезвоживания. Может быть и от ходячих мертвецов не спасет, если те попадутся на их пути. Но куда идти? Мэд не ориентируется здесь. Никто не ориентируется здесь лучше Троя. Он словно бы само это место. Опасное и дикое.Но Мэд одна и она ведет этих людей, а они послушно топают за ней, сломленные, окровавленные и голодные. Но они живы.

***

— Мы должны взорвать минимум шесть опор плотины из десяти. — Трой чешет шею, обводит взглядом собравшихся вокруг него людей. — И я не спрашиваю можем ли мы это сделать, я знаю что мы можем. Если что-то пойдет не по плану, то мы все обречены. Воды уже почти не осталось. Индейцы дышат нам в спину, у них состояние еще более плачевное. Это конечно играет нам на руку, но только до того момента, пока отчаяние не выгнало их из поселения и они не стоят с оружием по периметру ранчо. Я не хочу чтобы нас сожгли. Я не хочу чтобы мы умерли от жажды. И я не хочу терять никого из вас, вы поняли? — Мужчины кивают, кто-то улыбается. Трой все разрулит.

***

      Джейк не может проснутся, открыть глаза, а страшный сон все продолжается. В тот момент когда все было готово, за исключением того, что Трой так и не появился, на них напали. Их заметили и эффект внезапности был потерян. И силы противника превосходили их собственные. И Джейк не был Троем.       Все переворачивается с ног на голову, а его парней решетят из автомата. И Джейк ломается. Схватывает пулю и выпадает из реальности. Как ему удается уйти, он и сам не смыслит. И сон, предательский сон, или бред, не отпускает его сознания. Сколько прошло времени? Почему он еще жив? Где младший брат?

***

      Трой, поняв что Уокер и вправду уехал, выходит из своего убежища. Мэд застывает на месте, видя его фигуру в сумерках этого дня. Она ведет людей по наитию, и все это знают. Медленно продвигается искалеченный отряд по жаркой пустыне, по острым камням. Медленно они идут умирать. Но Мэд верит. Она ждет. И вот Трой появляется. Одежда его пыльная донельзя, щетина выросла, кажется даже скулы заострились. Но в глазах спокойствие, он словно знал что так и будет. Хотя на это и был его расчет. Парни сразу оживают, еще тем кто совсем недавно готов был лечь на землю спешат к своему лидеру навстречу. Чертов Трой!

***

      Джейк начинает бредить. Совсем рядом с ним кто-то проходит, совсем рядом, но он старается не скулить, потом снова пропадает в омуте бессмысленного и размытого существования. Он не ел уже давно, но пил. И это хорошо. Видимо легкое задето не сильно, кровь идти перестает и он даже может встать и ковылять по-тихоньку, но в дело включается лихорадка и Джейк теряет себя. «Вода это жизнь, вода это жизнь» — твердит он про себя и вновь уходит в темноту.

***

      Алиша плачет, сидя на пепелище дома Отто. Вещей Джейка не осталось. Как не осталось практически ничего. Пришедшие люди покорили их числом и проложили себе путь на ранчо разнообразным оружием и жестокими убийствами. Девушка в линялой рубашке, кажется это все что может напоминать о ее потерянном возлюбленном. Гретхен и другая молодежь спрятались в убежище и Алиша расстроена что они с Ником не сделали так же. Вряд ли бункер останется надолго в секрете, но пока там относительная свобода и лагерь повстанцев. Те же кто не успел или не смог спрятаться подверглись насилию и убийствам. Ресурсы ранчо понравились захватчикам, а кто-то должен за ними следить. Овощи, запасы круп, консервов, все перешло к тем, кто захватил сначала плотину, перекрыл воду, сделав жизнь обитателей долины невозможной, а теперь пришел и к ним в дом. Алиша слышит приближающийся патруль, но встать на ноги не может. Ее силы кажется кончились, как только она увидела во что превратился дом основателя этой общины. Джейк скорее всего мертв. Трой скорее всего мертв. Мэдисон скорее всего мертва тоже. Что же остается девушке, которая совсем не похожа на сводную сестру? Только отчаяние и слезы.       Мужчина патрульный, тыкая Алише между лопаток прикладом, смеется: — Побереги слезы, детка, воду вы получаете только за работу. И кто не работает, тот не пьет. Так что встань и иди по своим делам. Приклад все сильнее упирается в спину и девушка считает что металл сейчас просто прорвет ей кожу и только рубашка Джейка защищает ее. Алиша хлюпает носом, встает и плетется на огород — ее работа там.

***

      Мэдисон у костра, греет руки. Еда — половина консервной банки свинины с рисом и сухие галеты — по две на человека, она делит с Троем. Воды сильно не хватает, но она есть. Трой же как ни в чем не бывало, сидит рядом. Из плохого — рация не пробивает через горы и до ранчо не достучатся. Из совсем поганого — умер один из мужчин. Силы оставили его, а через пару десятков минут Трой сам его упокоил. Все остальные просто отошли, чтобы не видеть то, что осталось от их товарища. Это могло в ближайшее время случится с каждым. Босые, без теплых вещей ночью их согревал только костер, топлива на который они сами пытались собрать, ползая по земле на четвереньках и выискивая каждую травинку для розжига и каждую сухую чертову ветку, понимая что в этом лишь их спасение. Мэдисон облизывает губы. Трой сидит к ней спиной и что у него в мыслях не понятно. — Почему ты один? — Спрашивает вдруг Мэдисон. — Почему ты пришел один? Она простила его за удар по щеке, простила за то, что он оставил ей синяки на шее. Простила как только Уокер отпустил ее. Но она только сейчас поняла как странно то, что Трой пришел один. Он медленно поворачивается к ней и смеряя взглядом ухмыляется. — Тебе было нужно чтобы все пришли посмотреть как ты лижешся с индейцем? Мэдисон вновь вспыхивает. Вот ублюдок! Мэдисон швыряет в него пустой консервной банкой, но тот уворачивается и смеется. Устало, но не зло. — Банку лучше поднять и сохранить, это твоя новая чашка. — Сказав это Трой встает и отходит за границу света. Сделав там свои дела он возвращается, нагнув голову набок пристально рассматривает Мэд. — Я тебе уже сказала что не хотела этого. Если с тобой пришло больше людей они могли бы принести больше припасов! Одежды, спальных мешков, воды. — Мэдисон свирепеет, смотрит снизу вверх крайне злая. А мужчина только пожимает плечами и опускается на свое прежнее место.       Часовой выставлен, очередность роздана и время сейчас просто идеальное, чтобы хоть немного поспать. Мэдисон все ждет что Трой заговорит, но тот молча укладывается, отвернувшись от нее и кутаясь в куртку. Она помнит как в тот раз мужчина отдал ей свою одежду, пока она сидела в дозоре и укрывалась ей, но сегодня она мерзнет, и Трой не так щедр. Она хмыкает и придвигается ближе к костру. Из тринадцати человек с утра просыпаются только девять. Трой распыляется на счет траты консервов. Мэдисон же испытывает тупую боль в голове которая не проходит и к вечеру. Все молча бредут за своим лидером. Никто не роптает, никто не стонет, так как смысла нет. Трой сделал все, что мог, чего еще хотеть?

***

      Ник кидает последнюю лопату на могилу Джеремайя Отто. Старик боролся, но и он не вечен. Захват ранчо сломил его окончательно, а потеря обоих сыновей не добавила сил. Ник держал его за руку на последнем вздохе и тот кажется даже улыбнулся в самом конце, перед тем, как навечно закрыл глаза. Мертвецов теперь просто сжигали около ограды, подальше от колодца, но Ник, на свой страх и риск, пришел к захватчикам с просьбой. Он ожидал что тоже будет пристрелен, как и многие на ранчо, но его просьбу удовлетворили. Ник не предпринимал неосмотрительных шагов во время налета на поселение, он вообще ничего не делал. И вот только попросил похоронить старика на месте его сгоревшего дома. И удивительно, но ему разрешили. Вечером туда пришли люди, все, кто мог уйти с полевых работ или охраны периметра, сменившись. Молча стояла тесная группка выживших и молча смотрела на деревянный крест, который Ник сделал из обгорелых досок обшивки дома, и связал найденной веревкой. Кто-то положил руку на плечо молчащему Нику. Тот не обернулся.

***

      Путь назад для маленького отряда Троя занял слишком много времени. Из девяти человек их осталось только шестеро. Мэдисон боялась что они и вовсе не дойдут, но Трой был уверен и шел первым, делал частые перерывы, даже когда Мэд не напоминала ему. Из одежды умерших удалось смастерить подобие обуви, и хоть ноги мужчин и были изранены, но тряпка кое-как их прикрывала и давала возможность продвигаться вперед правда с черепашьей скоростью. Серые лица и потухшие глаза почти у всех. Грязная пропотевшая одежда и остарая нехватка ресурсов давили на людей, но их лидер вел их вперед и пока Трой был у руля они все верили что нужно просто немного потерпеть. Схроны с небольшими запасами консервов и воды спасли им жизнь. Те самые схроны, создать которые однажды решил Большой Отто. И кому как не Трою было знать их расположение. Спасибо хоть за что-то отцу.       Однако когда им оставалось совсем немного, по подсчетам Мэд, Трой их остановил. Он сходил на разведку и вернулся, старательно пряча в глубине глаз то, что Мэдисон определила как страх. Но чего он мог боятся? Индейцы захватили поселение? Обошли их, Уокер пришел захватить воду? Она тронула его плечо, но Троц лишь нахмурившись прошел мимо. — Да что случилось? Скажи мне, я хочу тебе помочь! Что там? Трой! Мэдисон старалась чтобы в голосе не так сквозила паника, но ясно было что Трой это чует. Он обернулся на нее, остановился и оглядел ее всю, с головы до ног, потом, увидев что девушка в отчаянии, все-таки сказал: — Ранчо захвачено, нам некуда идти. Сказал тихо, так чтобы слышала только она. Мэд как по сердцу резануло от этих слов. Ник, Алиша!!! Трой сразу понял о чем она может беспокоится. — Я не знаю. — И Трой ушел. А Мэдисон даже плакать не смогла. Она аккуратно пошла туда, откуда недавно появился сам Трой. Бинокля не было, но хоть что-то же должно быть видно?       Мэд чертыхнулась, но дорогу между гор отыскала. Если что Трой рядом, не даст ей пропасть, девушка была уверена. Он сказал ей что ранчо захвачено, но к тому что она увидела внизу в долине готова не была. Пепелище от общей кухни, пепелище от бараков, пепелище от одиноко стоящего дома Отто. Люди, как мелкие муравьи, копошатся на огородах, но кто там есть, а кого уже нет — не разберешь. На воротах нагнали транспорта — все чужое. И люди в черной форме по два-три человека везде, около ее собственных людей. Надсмотрщики. Мэдисон всхлипнула. И тут же поняла что Трою должно быть так же больно. Его дом сожгли! Он то жил тут всю жизнь, как его забрали со школы через год после поступления. Ровно столько Трой смог выдержать в обществе «обычных» людей. Он тут вообще всю жизнь прожил и ничего другого не знал. Это его сердце. И сейчас оно разбито. А еще без Троя Мэд никогда не узнает что стало с ее сводным братом и сестрой.       Девушка разворачивается и не обращает внимание ни на ссадину, которую получает упав и сильно ударившись и коленями и ладонями об острую скальную породу, ни на страх затерятся среди узких ходов между наваленными тут и там камнями. Троя она находит. Он стоит на краю обрыва, и кажется он ничего не видит. Мэдисон во всяком случае считает так. Она медленно подходит, песок скрипит под ботинками. Поднимает ладонь и трогает его за предплечье. Трой не убирает ее руку. — Что мы будем делать?