Обратная сторона.

- Бл..ть! - рычит и матерится Мэдисон без зазрения совести, все воспитание улетает сейчас вместе с их рюкзаками куда-то в пропасть. Теперь остается только уныло вытянув шею, как какой-то гусь-переросток, стоять и смотреть как их пухлые рюкзаки прыгают, корчась, по скалам вниз, и думать о том, что их уже не вернешь. Рюкзаки наконец скрываются из поля зрения и даже звука не доносится снизу. Звук совершенно точно издает ходячий мертвец, который зацепившись за рюкзаки, ее и Троя, кажется всеми своими оставшимися конечностями, сносит их в пропасть. Это Мэдисон сама толкнула его, вовсе не представляя, что все оно так обернется. Ее спутник пыхтит где-то рядом, скрытый серыми выступами скал. Но девушка знает, что помощь ему не нужна. Ему, похоже, вообще мало что нужно в этой жизни, такой он «непоколебимый», и «цельная личность», - ухмыляется вдруг Мэд. Такими словами охарактеризовали бы Троя его подчиненные, и где они сейчас? Во всяком случае половина мертва, а половина зализывают раны на крошечной базе, на которой из благ цивилизации почти ничего нет. Грустная ухмылка Мэдисон растворяется в мыслях, без рюкзаков полный облом, там в общем-то были все их вещи, без преуменьшения. Еда, кое-какие медикаменты, в конце концов, рыхлая выцветшая зубная щетка, бывшая когда-то голубой, ценное сокровище Мэдисон. И самодельная зубная паста из измельченного корня какой-то болотной травки. Конец света вообще-то не предполагал выживших, а тем более выживших с претензией на чистые зубы. Но все это именно так и происходит и рюкзаков нет, как и всех вещей. Мэд хмурится, отряхивает пыль с рук после борьбы с ходячим, осматривает себя на предмет царапин и ранок. Все в порядке. Также она инспектирует и свои карманы, но в итоге горестно вздыхает. Фляга, из которой она пила, когда на них напала пара мертвецов, короткий нож, запрятанный в голенище ботинка, пистолет и все. Трой показывается из-за уступа скалы, скалится на солнечном свете, закрывает ладонью глаза. Солнце слепит его, но он видит что Мэдисон растеряна, ползает на коленях, пытаясь высмотреть что-то внизу на обрыве, которым он решил отгородится с одной стороны от возможных опасностей и разбить тут лагерь на ночь. Теперь и он хмурится, понимая что они в полной заднице. Ни припасов, ничего. Их взгляды встречаются и Мэдисон лишь растерянно и грустно пожимает одним плечом. Трой тоже не говорит ни слова, тоже отряхивает ладони, обтирает свой нож о клочки сухой травы, и поднимает свою флягу. Хорошо хоть вода пока есть. Пару минут он размышляет и потом говорит: - Еще час, полтора, можно пройти сегодня пока совсем не стемнеет. На ужин у нас ничего, но зато время освободилось. - Заканчивает он это уже вновь со своей любимой ухмылкой. Мэдисон никогда не может взять в толк, как он может раздражать ее настолько сильно, одним своим видом. Ведь он в общем сказал тоже самое что у нее в голове крутилось, но это просто фантастика. Ох, так бы и задушила его. Но она, подобрав свою флягу, молча идет за ним. Ей было бы легче, наори он на нее, а она ответь. Но он молчит и груз ответственности почти раздавил ее.       Вечернее небо резко чернеет, вынуждая разбить стоянку. Так же резко холодает. Трой, издеваясь, заботливо предлагает ей место рядом с ним, что бы с ума не сойти ночью от холода, но Мэдисон пока еще храбрится. Через какое-то время она уже подползла и трясется рядом с его спиной. Но тут хоть чуть-чуть теплее чем валяться одной. Живот ее недовольно бурчит, и это не скрыть. Есть хочется сильно. Вокруг стоит стрекот кузнечиков, где-то вдали кричит необузданная неизвестная птица. - Я бы даже кузнечиков сейчас съела, не готовя. - признается таки Мэдисон.Трой хмыкает. Он так устал за все эти дни, в голове полная каша. И он особенно молчалив после этого случая с ходячими. Его что-то мучает? По сути Мэдисон на этом маршруте находится у него в подчинении, ведет он, и так скосячить! Надеялся на то, что мертвецов тут почти нет, горы как естественная преграда выполняли свою функцию, а тут вот оно как получилось. И Трой собой недоволен. Ходячие, прикрытые узкими проходиками и поворотами подошли к ним почти вплотную. Значило ли это то, что Трой плохо выбрал место для ночлега, или ослабил внимание, увлеченный перепалкой со своей спутницей? Все это вылилось в крайне неприятный случай потери имущества, который, Трой был уверен, просто так не закончится. Все это он перед сном записывает в свой дневник, он то всегда под сердцем - слава разгрузке. Свои мысли он доверяет этому полезному предмету, а еще Джейку. А вот где сейчас Джейк? Трой и представить себе не может. Но это сейчас не первостепенная задача. Справиться с переговорами, и найдет брата. Он разберется во всем что случилось, как только у него будет больше народа.       Идея переговоров принадлежит им обоим. Трою и Мэдисон. И приходят они к ней синхронно, не сговариваясь. Оба осознавали, что их только двое - ничто против захватчиков. Конечно, когда Трой стоит там, под укрытием из скал, и смотрит на то, что творится на ранчо, кровь его вскипает. Но он тут же одергивает себя. Он тактик, он разумен, он очень разумен. Он бывал в таких передрягах, что не многим наемникам в старом мире до зомби не снились, и вышел из них живым. Так что он считает что единственным решением будет союз с Уокером. И Трой оборачивается на застывшую у него за спиной молчаливую Мэдисон. Пыльное лицо, волосы давно не мыты, губы потрескались от слишком долгого пребывания на солнце и от обезвоживания, а на лбу и щеках сгоревшая воспаленная кожа. Но глаза пылают решимостью и силой. А еще она кивает. Трой чуть приподнимает бровь. - Уокер? - полувопрос, полуутверждение. Трой поджимает губы и отворачивается. Здорово, кажется Мэд читает его мысли, вот вопрос, как давно она это делает… Вечером весь их жалкий отряд добирается до блокпоста, заброшенного в свете последних событий. Вот тут все и началось. Но как бы не жалко и смешно было смотреть на то количество людей, которое сюда дошло, все они тут же занимают свои места, как винтики в механизме, и база оживает.       На утро Трой и Мэдисон, с рюкзаками полными провизии, покидают спокойный островок. И теперь от них двоих зависит как быстро, а главное продуктивно они проведут переговоры. До «Черной шляпы» так далеко! А вот сейчас у них и вовсе ничего не остается. Стемнело пару часов назад. Трой слышит как Мэдисон сотрясает дрожь от ночного холода. Он сам в не лучшем положении, но ему даже кажется что слышно как у девушки стучат зубы. Может это только фантазия, а может с утра она проснется заболевшей. Он то сам к этому вроде как привык, вырос тут, и не раз ночевал под открытым небом вот так же, без всего, спасибо таким «чудесным» родителям, как были у него. Трой медлит пару секунд, раздумывая, и перевернувшись к Мэд, прижимает ее к себя, стараясь обогреть. Он слишком устал, чтобы оценивать то, как он поступил, прямо сейчас ему плевать. Он так давно нормально не спал.       С утра Мэдисон просыпается первой, в кольце рук самого странного, неоднозначного и непредсказуемого человека с которым была знакома с конца старого мира. И он ее обнимает! Не пытаясь удушить, как делал не так давно, когда он имитировал нападение индейца на Мэдисон. И без болезненной, неясной увлеченности, или как думает об этом сама Мэдисон - пугающего интереса Троя к ее персоне, особенно сильно читаемого в его взгляде, когда он думает что Мэд не видит его. Он просто обнимает ее. Давно - и они лежат очень удобно, не мешая друг другу. Его пальцы, вдруг вспоминает Мэдисон, удивляли ее еще тогда, на базе, граничащей с Мексикой. В тот день, когда она чуть Троя глаза не лишила. Аккуратно подстриженные ногти, гибкие, длинные пальцы. Они и сейчас такие, и Мэд ума не приложит, как он содержит их такими ухоженными. Ее собственные ногти, она перешла на их оценку, загрязнены кровью, грязью, заусенцы скусаны в некоторых местах до крови, пальцы расцарапаны. Ну и где тут справедливость?! Девушка жмурится, отпуская свои мысли, как ни странно она может с уверенностью сказать что отлично выспалась. На голой земле, без одеяла, согреваясь только с помощью своего спутника. Как мало кажется и ей нужно… Она глубоко вздыхает и чувствует что Трой проснулся. Он спохватывается, разжимает скрещенные пальцы и Мэд свободна. Утро уже вступило в свои права и им лучше прямо сейчас отправиться в путь, так как в середине дня они неминуемо замедлятся, а может и вовсе вынуждены будут остановиться и разбить временный лагерь дабы поохотится и не умереть с голода. Мэд вздыхает, перестает думать о поступке Троя, и тут она сосредотачивает все свое внимание на змее, что неподвижно смотрит на нее уже какое-то время. И она находится от Мэд на расстоянии вытянутой руки! Змей девушка боится до чертиков, одна ее бабушка умерла от укуса змеи и этот страх прошивает Мэд холодным потом. Гремучка на хвосте оживает как только Мэд неловко пытается повернуться что бы хоть как то отдалится от своего страха, змея становится уже больше самых высоких гор, выше медленно заползающего на небо солнца. Змея уже занимает собой все сознание Мэд и кроме нее девушка, окаменев, ничего не видит. Трой, чувствуя сначала неловкость от того, что они проснулись вместе, тут же забывает об этом, когда понимает что Мэд напряглась от чего-то более серьезного чем просто объятия. Мэдисон кажется что воздух не может зайти к ней в легкие, так пугает ее змея, когда Трой, изловчившись, кидает в ползучего гада нож, и попадает точно в цель. - Дыши, - усмехается он, невидимый для Мэдисон, и девушка следует его совету с большим удовольствием. Разжимает потные ладони, кажется что даже их свело судорогой страха. О боже, боже, змея это просто гадость, это просто … Мэд даже не знает как еще о ней думать, но когда Трой протягивает ей кусок зажаренного змеиного мяса или как там можно это обозвать она неожиданно для самой себя принимает его и даже находит вкусным. Со вчерашнего дня во рту не было ни крошки. Змея сгодится.       Весь день Мэд и Трой проводят в пути, и двигаются они быстрее, чем даже могли представить. По дороге заглядывают в опустошенный их отрядом на том пути схрон, что в этот раз их ничем порадовать не может, кроме пары дополнительных ножей, которые они тогда проигнорировали. Сейчас же Мэдисон меняет свой маленький нож на что-то побольше, и берет с собой всю соль, которая оставалась там с самого создания схрона. Змея, считает Мэд была бы вкуснее, найдись у них утром соль. Потом схроны надо будет пополнить, но это все потом. Соль застыла одними кусочком, с черными вкраплениями чего-то неизвестного, но это соль, ресурс, и Мэдисон забирает ее с собой. И нож, тот что тут был, этот тоже ценный дар. Им сейчас сложно чем-либо пренебречь, так как все их запасы - честное слово, договор, и к сожалению Уокер знает что стоит слово Троя.

***

      В одном дневном переходе от лагеря индейцев Мэдисон все таки кусает змея. И кусает по глупости, неосторожности и рассеянности, вызванной общим вялым состоянием, от голода, холода и чрезмерной физической нагрузки. Мэдисон просто хочет посмотреть не имеет ли приятная на вид трава съедобных корней. В итоге она с тихим вскриком отдергивает руку, но уже поздно. Девушка в страхе сжимает запястье пальцами правой руки, чувствуя тут же как по телу молниеносно проносится волна жара. Застревает, обжигая, в горле, и в голове вмиг все туманит. Мэд зажмуривает глаза, брызгают непрошенные слезы. - О, нет, нет! - стонет она достаточно громко, но в этот момент ей сложно себя контролировать. На тыльной стороне ладони проступают два красных пятнышка, а змея, которая была тут секунду назад, исчезает. Черт бы побрал этот поганый островок травы, которую в вечерних сумерках она приняла за нечто серьезное, что можно было бы пожевать и не умереть, и черт бы побрал эту маленькую змейку, исчезнувшую меж камней. Мэд отступает на шаг, дергает рукав, стараясь закатать его повыше, глаза застлала пелена слез. Всего-то какие-то маленькие пятнышки крови, но тут она практически теряет сознание, ноги внезапно больше не держат, и не предупредив никого, подламываются. Трой успевает поймать свою спутницу перед тем, как она могла бы разбить себе голову, приложившись о выступ скалы. Он также чертыхается, видя тыльную сторону руки девушки и все понимает. У Мэдисон прокушена рука. Что это была за змея? Теперь, сколько бы Трой не расшвыривал носками своих армейских, туго шнурованных ботинок, камни и пыль в том месте, где несчастье произошло с девушкой, это ничего не изменит. В любом случае, что бы это не был за вид, Мэд будет туго. У нее уже горит лоб.       Трой устраивает место для ночевки. Кое-как разжигает небольшой костер, спичек почти не осталось. Он нервно ходит туда-сюда по выступу, на котором они закрепились на сегодняшнюю ночь, но Трой опасается что Мэдисон ее не пережить. В конце концов, вымотанный, он садится рядом и кладет голову Мэд на свои колени. Растрепанные светлые волосы распушились без должного ухода, а лицо кажется жутко бледным, как у мертвеца. Но она дышит, а здоровой рукой даже пыталась в забытье расцарапать себе горло, да Трой не дал этому случится. И крепко до сих пор он держит ее руку, не осознавая кто кому больше помогает в этой ситуации. У них нет лекарств, у них ничего больше нет, кроме их самих. А может к утру не станет и Мэдисон. Он просто не успеет добраться куда бы то ни было, просто нет времени. Позади него за много часов пути разбитая база и остатки его искалеченных людей. Впереди, туда, куда лежит их путь, индейское поселение… А они одни посреди пустоты, обездвиженные, застывшие. Мэдисон укушенная змеей и возможно с утра Трой проснется рядом с ожившим мертвецом, если вообще успеет проснуться.       Какое-то время назад, он считает, случись такое у него на глазах, не задумываясь просто всадил бы в такого человека нож, ресурсы важнее чем потенциальный мертвец, а сейчас, посмотрите-ка, сидит тут и держит Мэдисон на своих коленях и даже за руку, как когда-то держал свою умирающую мать. Когда все закончилось он также сидел рядом с ней, не смея коснуться, пока она была жива. После он ложится рядом, а безвольной, еще теплой рукой матери обнимает себя так, как хотел бы, чтоб оно и в самом деле было… Потом так и не протрезвевший Большой Отто выталкивает Троя за дверь пинками и сам остается один на один с умершей женой, разносит всю мебель в комнате. А Трой пребывает в полном одиночестве, уже без матери и без даже слова утешения. Джеремайя и не мог дать их сыну, он вообще больше ничего не хотел. Ведь, по-правде говоря, он выбыл из игры гораздо раньше, чем случился апокалипсис. Младшему сыну же досталось переламываться от боли и терзаться чувством вины за то, что мать его так и не полюбила и не приняла, а теперь мертва и он, Трой, ничего с этим поделать не может. Кажется именно это и называется несчастливое детство. Может даже детство, которое ранит. А может и то, которое убивает лучшее, что было в тебе.       Мэдисон издает очень тихий звук, но в себя она не приходит, и он пугается сильнее прежнего, что вот и все, она тоже умерла. На секунду Трой замирает и сердце его пропускает удар. Но лоб ее горит, и он выдыхает. Жидкости во фляги совсем почти нет, с утра они планировали дойти до ручья и пополнить запасы воды чтобы двигаться дальше, но и этому плану конец. И он, Трой, эту жидкость тратит на то, что бы смочить оторванный от своего рукава лоскут ткани, который кладет на лоб Мэдисон. Что он еще может сделать? Пытается, довольно неловко правда, влить немного жидкости ей в рот, но она слабо отталкивает его руку своей, ставшей совсем слабой и неестественно горячей. Что еще можно придумать? - Еще день, еще час свою ношу нести… - нашептывает Трой себе под нос. Ноги в темноте постоянно цепляются за камни, неизвестно откуда взявшиеся корни и выбоины, хотя он старается идти как можно ровнее. Мэдисон больше не кажется ему тяжелой, как было пару часов назад. И потому часто останавливается и прислушивается к ее тихому, хрипящему дыханию. Все еще жива. Потом Трой вновь обращает взгляд на звезды, сверяясь с внутренней картой и идет, отключившись от всего, на что могут расходоваться его силы. Вперед и вперед, только ни о чем не думать, и только бы звезды не перестали светить…

***

- Ты нес ее всю ночь… - Уокер откидывается на спинку обшитого красной потрескавшейся кожей кресла в «Черной шляпе». Он спокоен, исполнен достоинства, разговаривая со своим врагом. И невольно начинает думать о Трое лучше, чем ему хотелось бы. Он смотрит на свои темные пальцы, на пальцы Троя, сжатые в кулак так, что костяшки пальцев совсем белые. - Она тебе так дорога? - Трой отказался от предложенного позднего завтрака, тот остался остывать на столе. - Еда не отравлена, не волнуйся. - Есть очень хочется, но волнение за Мэдисон перевешивает все. Он просто не может есть, его мутит, вряд ли смог бы проглотить хоть кусок.       Мэдисон интригует его с первой же минуты знакомства, сильная и дерзкая, умная и опасная. Трой предпочитает думать что его восхищение произрастает оттого, что они с Мэд так похожи. А вот Уокер теперь ясно видит что Трой влюблен. И на этом можно сыграть. Ну, если Мэд выживет… Той ночью Така не посмел пойти дальше, убедить Мэдисон что его губы это все, что нужно ей прямо сейчас. А ведь он мог. Она была так близко, живой и интересной. А теперь у него есть соперник, если только он сам так все еще думает. Уокер желает Трою приятного аппетита и встает.       В маленьком домишке у койки Мэдисон никого нет. Все, чем могла ей помочь их нехитрая медицина, уже сделано. В остальном она сейчас находится в руках высших сил. Сама Мэд в сознание не приходит, путешествует где-то глубоко внутри себя, плавает в густом сиропе обжигающего, отупляющего ничто.       Всю дорогу, до того, как Мэдисон кусает змея, Трой думает о том, что он может предложить Таке. И на что он сам бы согласился. Знает он также и о том, что никогда не отдаст. Это девушка. А она сама, в свою очередь, размышляя, трезво и отчужденно, оценивает свои шансы на победу в переговорах как достаточно высокие. Она это все что у нее есть. А Ник и Алиша - вот те, кого нужно защитить. Любой ценой. У Троя складывается такое ощущение, что пока они идут по чертовому пути через горы, что Мэдисон что-то для себя решает и она приходит к тому же самому выводу, к какому и Трой уже пришел, и это в корне не верно. Он не позволит этому случится. Это мысль раздражает и озлобляет его. Он становится нервным. И когда происходит их общение в «Черной шляпе», Уокер все читает в глазах Троя. Теперь и он понимает, о чем будет разговор и что он сможет принять и что потребовать в обмен за помощь. Така придерживает сетчатую дверь позади себя избегая шума. Подойдя к своему трейлеру он проводит ладонью по раскрашенному боку фургона. Их молитвы были услышаны, ненавидимые поселенцы пришли к ним просить помощи.