Жестокое лето

Больше с Саске никто не разговаривал. Конечно, никаких «зон отчуждения» не образовалось — если он к кому-то обращался, ему отвечали, но не более того. Он и раньше не был общительным, а когда заговаривали с ним, всегда вел себя как идиот. Видимо, окружающие решили, что пора ответить ему тем же. Наруто это безумно нравилось. Будто бабочки в животе плясали всякий раз, когда он видел одинокую фигуру в коридоре или около класса. Раньше Саске считался «загадочным», когда его видели одного. Сейчас — попросту жалким. Иногда Наруто выходил из дома по вечерам, просто чтобы поторчать под окнами Саске. Обзор был бы лучше из комнаты, но… Теперь сосед всегда держал шторы закрытыми, даже днем, и Наруто казалось, что это только чтобы его позлить. И ожидаемо злился. Если честно, на этого парня он злился все время. Всегда. Его бесила каждая деталь всего, что он мог увидеть в Саске. Его одежда. Его волосы. То, как он заправляет прядь за ухо, когда читает. То, как он читает. Как он держит книгу в одной руке, заломив мягкую обложку. Жестко. Он так же безразлично заламывал руки Наруто под дождем. Он ходил, не раскрывал шторы в комнате, ел, разговаривал, все — как долбанная бесячесть. И видеть, как с каждым днем его ореол, волшебное сияние, обычно окружавшее Саске на радость девчонкам, меркнет, как он начинает нервно заламывать страницы, как он спотыкается, когда его окликают сенсеи, добродушно спрашивая, куда это он направляется без друзей, как идеальная кожа сменяется черными кругами под глазами — как будто Рождество случилось раньше положенного! Саске с оглушительным треском рухнул со своего постамента, и Наруто мог-таки сплясать на его социальных костях (хоть и образно выражаясь). Но в какой-то момент Наруто вдруг осознал, что его уже ничего не радует. Он так зациклился на Саске и святой цели своей жизни испортить жизнь ему, что теперь, когда ребята звали погонять мяч, думал о том, что сказал бы на это Саске. Если Сакура спрашивала совета, он думал о том, что посоветовал бы Саске. Саске не был ей плохим парнем, если по-честному. Он уделял ей время, ходил с ней в кино и помогал с домашкой. Но это всегда было заметно — они никогда не были такой же парочкой, как, например, Ино и Сай или Неджи и Тен-Тен. Настоящей. Когда Хината, краснея, после одного из их общих занятий позвала Наруто пройтись и пригласила на премьеру нового фильма, который они обсуждали еще с до экссаскнутых времен, он ей отказал. Но не из-за Хинаты — он просто ужаснулся, когда понял, что его первой мыслью были воспоминания о том, как Саске хвалил режиссера и советовал всем сходить. Саске — это проклятие. Вот что такое Саске, подумал Наруто. И Хинате не обязательно разделять его с ним так, как когда-то пришлось Сакуре. Казалось, она поняла. Она просто вслух предположила, что Сакура, Ино и Тен-Тен будут рады пойти вместе с ней, и улыбнулась. Наруто никогда раньше не думал о том, что по-настоящему любит Хинату — за ее чуткость, и доброту, за большое сердце. Они почти дошли до его дома, хотя он еще должен был провести ее до станции чуть дальше по улице. И он почему-то наклонился и поцеловал ее в лоб, словно сестренку. Хината закраснелась так, как будто это был настоящий поцелуй, а Наруто с усмешкой подумал, что ему даже хорошо не иметь младших сестер или братьев — не этими губами ему целовать родных. А ночью Саске впервые за долгое время выглянул в окно. Он сделал это целенаправленно, чтобы увидеть Наруто в окне напротив. Знал, что он там, и хотел что-то сказать. Увидел, показал ему средний палец и снова скрылся, взъерошенный, с чашкой в руках и в растянутой майке. Наруто бы не удивился, если бы он начал… ну, к примеру… дрочить прямо в окне — только чтобы взбесить его, разумеется. Это больше похоже на безумного Саске, каковым он становился почему-то только на голову Наруто. Хотя это и такое ребячество. Он думал об этом жесте всю ночь, и только к утру понял — из окна Саске прекрасно видно то место, где они стояли с Хинатой, причем почти наверняка с этого ракурса непонятно, как именно они целовались. Вот и отлично — пусть не думает, что Наруто не плевать на него, или что Наруто не может найти себе девушку так, как это сделал он! Да, такое ребячество. *** Какаши чувствовал себя девчонкой на выпускном, которая по классике жанра «ломается» уже после того, как залезла за своим кавалером в кусты. И хотя сам он был полностью за культуру согласия и возможность отказывать партнеру в любой момент, а не только заранее за 1-3 рабочих дня с заверенным заявлением в третьем окошке — хотя причем здесь это? — карикатурный образ все равно всплыл в его усталом мозгу и чуть не заставил рассмеяться вслух. Действительно, он уже стоит перед дверями в неосвещенный коридор квартиры Гаары, и при этом говорит, что «должен идти» и «неудобно оставаться». Вся усталость, пережитый стресс от потери вещей и документов, прошедшее за день мигом навалилось на плечи, подталкивая войти. А кому, собственно, должен?.. — У нас целых 2 абсолютно пустующих спальни, Какаши-сенсей. И это не считая дивана. Давайте, вам не обязательно тащиться через весь город по темноте. Я вам этого не позволю. — Ах вот как! Ты думаешь, я буду спрашивать у тебя разрешения? — Конечно, Гаара выпил, но не до такой же степени, чтобы дерзить. Впрочем, на него и трезвого иногда находило… — Не будете, — усмехнулся бывший лучший ученик. — Но вы думаете, что меня это остановит? Он так зазывно держал дверь открытой, приглашая войти, словно это был сюжет сказки, Какаши — маленький глупый мальчик, заплутавший в лесу, а внутри его сожрут заживо. Он вошел, и Гаара на щелчок закрыл за ними. Какаши не хотелось, чтобы родители… то есть, родитель и дядя мальчика ужаснулись, придя домой и увидев на диване какого-то мужика. Поэтому стоило выбрать спальню, закрыться в ней и объясняться с кем-либо уже утром. — Что ж, я отлично помню Канкуро. Познакомишь меня поближе с его… тайной домашней личностью? — Не думаю, что «тайно» можно применить к его личности. Но апартаменты Канкуро рядом с моими, — кивнул Гаара вперед, — схожу за ключом. И он как кошка ускользнул куда-то вперед прямо в темноте. Какаши пришлось на ощупь пробираться за ним, касаясь подушечками пальцев ребристого узора обоев. Наверное, чертовски дорогих. Жаль, что они толком не видят солнца в этом узком коридоре без окон. Гаара появился из ниоткуда и, чертыхнувшись, попросил прощения: — Извините, совсем забыл про свет, — потянувшись куда-то, он щелкнул выключателем, и коридор озарили тусклые желтые бра. — Сам-то я привык, часто брожу туда-сюда по ночам. — Твоя бессонница все не лечится? — участливо поинтересовался Какаши, ожидая, пока Гаара возился с замочной скважиной под ручкой. — Неа, — что-то повернулось в замке, и дверь со скрипом погрузилась в темноту комнаты. — Говорят, это подростковое и пройдет. Скорее бы, — хихикнул он, явно желая пошутить про «первый раз» и все такое, но сдерживаясь при сенсее. Что ж, Какаши это уважал. Но вот его мнение о Канкуро заиграло новыми красками — как оказалось, старое уже подзабылось за давностью лет. Со всех углов по стенам смотрели не только безумные рок-постеры, но и самые разные куклы, причем многие размером с человека и довольно уродливые — то женщины-пауки, то мужчины с рыбьими хвостами. А из прозрачных шкафчиков пялились фарфоровые красавицы, какие-то незнакомые Какаши фэшн-модели с подмигивающими лолитами на коробках и даже парочка Барби. Но самое стремное, что взгляды абсолютно всех кукол были направлены… да, на стоящую в центре комнаты кровать. — Знаете, можете занять мою спальню, если хотите, — предложил Гаара из-за спины после нескольких минут молчания у порога. — Я… потусуюсь в столовой. В его голосе даже проскальзывала толика гордости. Похоже, так креативщик Канкуро использовал свою коллекцию, чтобы уберечь родные пенаты от захватчиков — или попросту, чтобы никто не спал на его постели, пока его нет дома. — В каком смысле «потусуюсь», ты даже не попытаешься поспать? — строго спросил Какаши, не оборачиваясь пятясь к выходу. Столь злостные нарушения режима сна плохо сказываются на школьниках и их успеваемости, это факт. И хотя для Гаары это было более привычно, чем для простых смертных… учитель не может поощрять подобное поведение даже в особых ситуациях вроде той, в которой они оба оказались. Гаара как-то странно осклабился, с треском захлопывая за ними портал в организованный братом ад для педиофобов: — Не думаю, что смогу, — он прошел в дверь сразу слева от входа, не включая там свет, и Какаши последовал за ним. Освещение из коридора продемонстрировало ему кухню и столовую с большим овальным столом и мягкими стульями. Настоящее клише богачей. Слева за небольшой «барной стойкой» находилась утопленная в сторону подъезда кухня: гарнитур, 2 холодильника, мраморные столешницы. Справа была зона столовой с красивыми буфетами в глубине. Какаши пришлось все это увидеть, потому что Гаара распахнул холодильник и достал оттуда напиток в термопаке. Утолив жажду, он протянул его сенсею. — Косвенный поцелуй на ночь? — усмехнулся Какаши, благодарно принимая пакет. И тут случилось странное. Сок с громким хлопком рухнул из рук Гаары, взорвавшись от удара об пол. Сам же Гаара оказался рядом с Какаши, нависнув над ним и опираясь двумя ладонями о поверхность стойки позади пока не успевшего испугаться учителя. — Га-… Гаара-кун? Какаши вдруг показалось, что он поступил глупо и опрометчиво, оставшись наедине со здоровым крепким парнем в его пустой квартире. Хоть это и Гаара-кун… Они стояли так, пока у Гаары не перестало колотить в ушах. Весь выпитый за вечер алкоголь, похоже, решил вернуться в его тело, невзирая на стресс из-за протрезвившей его на время ситуации с вещами учителя. В голове мелькали нехорошие картинки, а еще назойливое «не делай глупостей, тупица, потом пожалеешь». Пожалуй, только это помогло ему медленно, как при знакомстве с опасным зверем, поднять руки, а затем отойти на пару шагов назад. — Извините… меня сейчас вывернет… И он помчался в свою комнату. Когда он вышел из туалета, Какаши обеспокоенно сидел на краешке его постели, явно в ожидании него: — Ну, как ты? Я не стал заходить… — Да вы просто ангел, — не сдержал усмешки Гаара. — Я нет, — возразил Какаши, поднимаясь на ноги. — Но выгонять тебя из собственной постели я не буду. Поспим вместе, — заявил он с металлической ноткой в голосе. Таким тоном он рассаживал надоевших учеников или спрашивал, кто сегодня дежурный, если доска была грязной после перемены. Гаара не знал, что ему на это сказать. — Не надо, — глухо ответил он. Все еще мутило, но уже скорее от моральных переживаний, чем от физических. В смысле… полежать рядом с Какаши-сенсеем… посмотреть, как он спит… много ли для счастья надо? Такого шанса у него больше не будет… Но все же… все же… — Не ведите себя так со мной. Какаши вопросительно приподнял бровь. — Как «так»? — Как с сиротой, — с вызовом проговорил Гаара. Если уж жечь мосты, то по-полной. Нужно спровоцировать его, и он не будет настаивать, подумал Гаара. Нужно указать ему на собственные ошибки. — Я не… — Вот именно! Я не маленький мальчик. Мне не нужна ваша забота, — слова вылетали изо рта подобно пушечным ядрам… или блевоте. Второе куда больше подходило к их содержанию, но первое — идеально к эффекту, которого он хотел добиться. Тишина разрывала спальню, как будто это она — здешняя замена куклам Канкуро. — Я лучше пойду домой. Или вызови мне такси, деньги отдам в классе, — устало сдался Какаши. — Я не хотел тебя… — Нет, — внезапно даже для себя не согласился Гаара. — Ложитесь спать, — бросил он сенсею, а затем быстро вышел из комнаты и запер ее снаружи. Да, внутри был механизм для открытия. Но по логике Гаары, если он сейчас забросит куда-нибудь ключ, ему не попасть в эту комнату. В свою комнату. В свой самый смелый кошмар. Какаши остался один на один с красивым покрывалом и бардаком. Ему стало неуютно и холодно. Он упал на кровать и без памяти проспал вплоть до звонка будильника. Когда он проснулся, спросонья не понимая, где он, взгляд первым делом упал на торчащую из-под стопки книг под будильником тетрадку. Кажется, на приоткрытой странице он зорким глазом заметил свое имя. *** Это было обычное утро обычного дня в школе. Он поднимался по лестнице всё выше и выше и думал о том, как его все достало. Эти люди, эти уроки, эти разговоры, все это. Даже он сам. — О. И ты здесь, — Саске не ожидал увидеть на крыше Гаару. После того, как преподаватель спалил его место прогуливаний, крышу временно закрыли для посещений. Саске спёр ключи у сторожа ещё месяца 2 назад. Но он и не думал, что дружок Удзумаки рискнёт снова здесь ошиваться. — Да где ещё мне быть? — затянулся Гаара. — Проваливай, ты мешаешь. — Мешаю что, курить? — усмехнувшись, Саске бросил сумку прямо где стоял, как бы показывая, что остаётся. Если Гаара здесь, значит, просто придется дождаться, пока он уйдет. Какое-то время они просто молча стояли, Гаара и вправду курил, глядя куда-то вдаль, а Саске ждал, прислонившись к рабице. — В Японии самый большой процент самоубийств школьников прямо со школьных крыш, — вдруг некстати сообщил Гаара. — Знаю, — «поддержал» беседу Саске. — И что забавно, — улыбнулся курящий с сигаретой в зубах, — многие из них снимают обувь, прежде чем сигануть. Интересно, зачем? Он стоял у парапета крыши, заинтересованно его разглядывая. Саске нехотя повторил за ним. Возможный ответ появился у него в голове сам собой: — Думаю, это чтобы дать знать тем, кто поднимется на крышу, — он подошёл к самому краю и посмотрел вниз. — Школьные территории обычно не слишком обжитые, вокруг зданий ходят не очень часто. Так можно пролежать внизу хоть весь день или даже дольше… Гаара подошёл к нему и кинул взгляд за парапет. — Но ведь это странный выбор, разве не так? Школа, в смысле. Прыгать с 4 этажа не слишком надёжно. Есть здания и повыше. — Он потушил бычок о бетонную плиту и сбросил его вниз. Саске взглядом следил за падением. — Канкуро хвалился, что однажды бухой выпал из балкона общаги на третьем. И растянул лодыжку. — А затем поспешно уточнил: — Канкуро — это мой старший брат. — У меня тоже есть брат, — после некоторого молчания ответил Саске. — Итачи. — И чем занимается Итачи? — Гаара явно чувствовал себя куда более непринужденно в этой беседе, чем тот, кому предстояло отвечать. Он сосредоточенно искал в карманах запасную пачку с «последней» сигаретой (просто на всякий случай), хлопая себя по бокам, и ничего конкретного в виду не имел. — Гниёт в земле, я полагаю, — отстраненно ответил ему Саске. Гаара замедлился. Потом нашел нормальную, почти полную пачку и молча протянул ее Саске с торчащей к собеседнику сигаретой. Тот покачал головой, все ещё глядя вниз: — Я не курю. Но спасибо. Закуривая снова, Гаара некстати сообщил: — У меня умерла мама. А мой отец, кажется, трахает ее брата-близнеца. Саске повернулся к нему: — И не такое бывает. — Ага. Гаара курил, Саске молчал, они стояли на краю. Потом Саске сделал шаг назад, поднял свою сумку, подошел к отделяющей «сидячую зону» крыши от парапета рабице, цепляясь за нее пальцами, и не глядя на на Гаару, сказал: — Пожалуй, я пойду. Не знаешь, где сейчас может быть Наруто? Гаара даже слегка закашлялся. Потом ответил: — Не знаю, но если бы знал, не сказал, — не вынимая сигареты изо рта, он косо посмотрел на Саске одними глазами, не поворачиваясь к нему лицом. — Он тебя терпеть не может. Саске непроизвольно сжал рабицу, некстати попавшую под руку, — впрочем, она не поддавалась на такие легкие уговоры. — Это я и без тебя знаю. — Дойдя до двери, Саске неожиданно обернулся и посоветовал: — Если будешь прыгать, найди более надежную крышу. — У тебя есть такая на примете? — усмехнулся Гаара, снова сбрасывая бычок вниз и ловко соскакивая с парапета на крепкий бетон крыши. — Ага, — подтвердил куда-то в темноту за дверью Саске, а после растворился в ней. Гаара смотрел ему вслед. Какой странный этот Учиха. Но точно не такой, каким его в сердцах описывал Наруто. И это делает все еще страннее. Что ж, если нужна будет хорошая крыша, теперь он знал, к кому обратиться. ***