Жестокое лето

Какаши пролетел по классу поджарой ищейкой. Когда они пишут тест, он бдит, чтобы ни у кого не было шпаргалок. Гаара мог бы легко хоть прочесть ответы речитативом, настолько хорошо он был готов. Но его мысли витали не здесь. Вернее, не с тем человеком. С той ночи Какаши больше не заговаривал с Гаарой, кроме как на уроках вместе с остальным классом. Тем утром Гаара, заглянув в комнату, нашел свой «дневник жуткого сталкера» прямо на мамином покрывале, открытый на странице, исписанной вдоль и поперек именем сенсея. «Какаши, Какаши, Какаши, Какаши», разными ручками и стилями, горизонтально и вертикально, крупными буквами и маленькими точками… И, наверное, поделом. Гааре не было ни грустно, ни больно, он не ощущал ничего вообще. Какая разница, что думает о тебе человек, с которым ты никогда не будешь? Не так уж и много изменилось. Раньше он играл в заботливого учителя. А теперь у Гаары свои игры. Что с этим поделаешь? Наверное, нормальные люди должны чувствовать что-то в подобной ситуации. Наверное, нормальные люди сейчас бы рыдали или бесились. Интересно, однажды он научится чувствовать что-то так же, как нормальные люди, или придется каждый раз напоминать себе, что именно сейчас стоит переживать? Интересно, а существуют ли эти «нормальные люди» вообще, или все просто знают, как нужно поступать в определенных ситуациях, и повторяют за остальными? Страх, горечь, горе… Когда умерла мама, Гаара не чувствовал ничего. Вообще-то, он был рад за нее — ведь «мамочку забрали ангелы на небеса». Он очень хорошо помнил, как не понимал, почему все остальные плачут… И он ощутил наконец. Злобу. Чертов мир и чертова школа. Последнее, чего ему хочется — это быть здесь. Так почему он все еще здесь? Запустив руку в сумку на спинке стула, он достал толстую тетрадку и дерзко начал листать ее, шумя чуть ли не на всю школу. Какаши дернулся было к нему — разумеется, во время теста доставать что-либо из рюкзаков категорически запрещено, — но когда увидел раскрытую страницу, отшатнулся, как будто Гаара чумной. Краем глаза ученик видел, что учитель сконфуженно направился на другой конец класса — отлично, там и оставайся, чертов сенсей. Гаара взял в руки ручку и принялся заштриховывать буквы в бесконечных переплетениях «Какаши» на листах в строгую клетку и рисовать завитушки на полях. Зачем прятать то, что уже известно? И когда наконец Какаши выставит его за дверь?.. Одноклассники начали шептаться — никто из них не мог видеть, что такого написано в тетрадке Гаары, не вставая с места, но конечно, прямо посреди теста выглядело это как списывание. А бездействие Какаши — как укрывательство. Ну конечно, любимый ученик… Гаара уже смаковал, как к нему полезут староста и остальные. Во-первых, можно будет им навалять, а во-вторых, послушать, как (по их мнению) Какаши его «любит». Главное, чтобы кто-то из друзей не вмешался — по мнению Гаары, не стоило доставлять неприятности кому-то, кроме себя самого. Рок, к примеру, всегда готов вписаться — но на его памяти, это всегда заканчивалось плохо. А Киба вообще самый что ни на есть пес, ему только тряпку, в смысле, кошку покажи… Да уж, хорошая компашка вокруг него собралась, особенно если считать Наруто — сплошные подростки-переростки с неуемной энергией, которую некуда девать, и «девиантными наклонностями», что бы это ни значило. Короче, не стоит. Когда прозвенел звонок, Гаара лениво протянул собирающей листочки старосте свой идеальный тест, написанный за 10 первых минут урока, встал с места и пошел к выходу вместе с сумкой. — Эй, Гаара-кун! Опять прогу…?! — послышалось за спиной. Гаара показал старосте средний палец и хлопнул раздвижной дверью, открывая ее перед собой. Он знал, что Какаши тоже смотрит ему вслед. И теперь ему почему-то было плевать. Уже ничего не важно. Но надо срочно покурить. И возможно, сигануть с крыши. *** — Чего тебе надо? — Саске надеялся, что это прозвучало достаточно грубо. — Чё ты здесь ошиваешься? Он свернул с дорожки, ведущей к входной двери, заметив светлую шевелюру за кустами сирени. Наруто опять торчал под его окнами, надо же, какой придурок. Саске было необходимо, чтобы он наконец-то от него отстал. Чтобы они наконец-то закончили школу, наконец-то разъехались по разным колледжам и он наконец-то перестал его преследовать. Особенно во сне. В последние 2 недели Саске просто приходил домой, здоровался с мамой и сразу же поднимался к себе. Там он скидывал с себя форму и падал в уютный кокон постели: созданное за много дней углубление из простыней, одеял и подушек. Ему ничего не хотелось. Солнце доставало своими тупыми лучами. Музыка нагоняла тоску. Книги… он все их перечитал уже по десять раз, а за новыми идти было лень. Ему отчего-то казалось, что все косятся на него, поэтому не подходил к библиотеке. И это было так на него не похоже, если подумать. И в то же время, это было так про него. Когда его старший брат умер, он впал в какую-то странную прострацию. Ел, говорил, занимался спортом, делал уроки, общался с родителями. Но все это словно происходило с другим человеком. Он стал роботом, управляемым кем-то другим, пока настоящий, истинный Саске сидел где-то под пультом с кнопочками в этой огромной роботизированной голове, обнимая колени и рыдая без остановки. Мама была так обеспокоена, что заставила отца переехать и «начать новую жизнь». Звучало по-скотски, учитывая, что одна из «старых жизней» была отнята. Жизнь Итачи Учихи. И это не помогло, если честно. Все стало только хуже — из-за работы отец больше времени проводил в старой квартире, чем с семьей. Мама одна в большом доме чувствовала себя неуютно, ее начали одолевать мигрени и чисто домохозяйские приколы типа «я буду печь пироги целый день абсолютно по собственную желанию, но если мой единственный сын не перепробует их все в одночасье и не возблагодарит бога за такую идеальную пироговую мать, он мне больше не сын». А последней каплей… нет, скорее, первой… в общем, это был сосед. Наруто-кун. Сейчас, когда Саске в сердцах бросил школьную сумку на мамину клумбу с геранью и решительно направился к ограде, чтобы тот наконец сгинул с глаз долой, он думал о двух вещах. Во-первых, что было бы сейчас с Саске Учихой (и Саске Учихой), если бы после переезда он не повстречал Наруто. И во-вторых, какого черта. Несмотря на то, что их разделяла решетка высоченного забора, Наруто попятился назад: — С-саске, ты чего? — Ничего! Брысь с моей собственности. Нарушитель его спокойствия ухмыльнулся во все 32: — Улица — не твоя собственность, теме. Я стою на территории между нашими собственностями. И действительно, он был на узкой однополосной дороге между их домами. За домом Саске она извивалась, поворачивая правее, а затем круто поднималась ввысь, петляя и соединяясь со своими перпендикулярными сестрами. — И какого хрена ты там стоишь?.. — не нашел, что возразить Саске. — Что за шум? — вдруг послышалось из дома, и в ближайшее окно обеспокоенно выглянула Микото Учиха. Она радостно поспешила его распахнуть, заметив сына с Наруто. — Мам, иди в дом, а, — Саске был раздосадован ее появлением. — Но я ведь и так в доме, дорогой, — улыбнулась она ласково, а затем, сложив руки на заставленный горшками с растениями подоконник, миссис Учиха обратилась к неожиданному гостю: — Наруто-кун, как я рада тебя видеть! Заходи к нам, я как раз испекла торт! Ну, давай же, — для убедительности она поманила его рукой, когда Наруто, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, и вопросительно, и обеспокоено посмотрел на Саске. У Саске на лице было написано: не входи, убью. Не поворачиваясь к дому и все так же продолжая сверлить взглядом «придурка Удзумаки», он сказал матери: — Мам, Наруто очень занят. Ему сейчас не до твоих тортов. Но Наруто просто не мог оставить все так — увидев, как изменилась в лице Микото-сан, он попытался как-то сгладить углы, оставленные ее колким сыном: — Что вы, что вы, я бы с удовольствием, вы же знаете!.. Просто… Ну это… Я бы рад!.. Однако Микото, похоже, прекрасно знала, что (вернее, кто) является причиной его «отказа». Засмеявшись, она приказала: — Раз так, то заходи! А если Саске не захочет «моего торта», то пускай сидит у себя как сыч, пока мы лакомимся, — заговорщицки добавила Микото, бросая лукавые взгляды на сына. — Ну все, давайте живее, я пойду поставлю чайник. И с этими словами она удалилась, не закрыв окно — чтобы слышать их разговор или по рассеянности, непонятно. Белые полупрозрачные шторки вылетали за пределы дома, как будто желали стать облачками и улететь подальше отсюда. Как будто Саске. Наруто поморщился для приличия, а затем сказал: — И что, мне идти?.. — Делай что хочешь, — Саске повернулся на пятках и ушел в дом, выдрав по пути пару гераней. Когда он осторожно спустился на 1 этаж (все-таки весь день в школе, хотелось перекусить), Наруто сидел на кухне, болтал ногами и молотил языком с полным ртом, а напротив мама, смеясь, наливала себе ароматный напиток из «парадного» чайника. — О, сынок, тебе отрезать кусочек? — захлопотала она, заметив Саске, который отчего-то чувствовал себя растерянным. — Пиог ошен укушный, — донельзя довольный, сообщил Наруто, обернувшись к нему. И на какой-то миг Саске показалось… да нет, быть того не может, но злость прошла. Он просто молча подошел и сел, заняв третью сторону квадратного стола. — Тебе тоже британского? — Так мама Саске называла чай с молоком. Саске кивнул и получил изящную кружку из «парадного» сервиза. — А твоя мама любит печь? — продолжила она допрос с пристрастием, видимо, на том месте, где сын прервал его своим драматичным появлением. — Мама очень круто готовит, — похвастался Наруто, проглотив кусочек целиком — так ему не терпелось дать ответ. — Но не думаю, что она часто печет пироги, — задумался он. — Тестом у нас руководит папа. — Папа? — поразилась Микото. — Минато что, готовит? Саске внутренне приготовился прослушать лекцию о роли патриархального разделения в семье в формировании здоровой психики ребенка — в очередной раз за все годы своей жизни. Правда, стоило все же отметить, что после того, как Итачи не стало, ни она, ни отец ни разу об этом не заговаривали. Возможно, они все-таки учатся на ошибках. — Да, конечно, — как ни в чем не бывало сказал Наруто, увлеченный своим тортом — похоже, это была уже вторая его порция. — Хмм, возможно, это разумно, если двое работают, — неожиданно для Саске сказала Микото, облизнув чайную ложку. — Я вот зачем-то посвятила себя детям… Это, кстати, любимый торт Итачи, — мечтательно произнесла она, замерев с кружкой в руке, на полпути не донеся ее до рта. Саске поперхнулся, опустив взгляд. Наруто удивленно посмотрел на них обоих поочередно: — Ког…? Ай! — Его больно пнул под столом Саске. — Горячий чай? — заволновалась не заметившая этого Микото. — Давай молочка добавлю. После третьего куска Саске твердо заявил матери, что с Наруто уже хватит, на что тот с благодарностью коснулся его коленки своею. Саске тут же поднялся из-за стола, но Микото почему-то поняла это по-своему: — Да, конечно, вам, наверное, хочется о своем поговорить, о школе там, уроках, — смущенно разрешила она: — Идите в комнату Саске, развлекайтесь, а я пока… знаешь, что, Наруто-кун, у меня тут еще два торта остывают, я схожу к нашим дорогим соседям и угощу их. Кушина ведь сейчас дома? Наруто на автомате кивнул, а затем спохватился, заметив реакцию Саске: — Да ладно вам, не стоит, или давайте я сам!.. — Нет уж, — строго прервала его миссис Учиха. — Ты и так порядком настрадался, беседуя со мной. Я тебе не надоела? Отдыхайте, завтра же выходной! И подмигнув ребятам, она решительно направилась ко все еще открытому окну на той стороне их слишком большого для двоих и почти не отягощенного стенами и дверями «холла» 1 этажа. Саске и Наруто оставалось лишь смотреть ей вслед. Затем Саске как-то устало, обреченно вздохнул и, не говоря ни слова, направился к лестнице. Наруто быстро допил свой чай, услышал, как Микото-сан беседует с его мамой в раскрытое окно (та всегда приходила домой с работы по той самой извилистой улочке между их домами), оценил риски и пошел за Саске. Даже если тот его придушит, это все равно не так унизительно, как объяснять им обеим, почему он не «играет» (или что там делают дети, как думают «взрослые») с Саске у него в чертовой комнате. Наруто так много смотрел на эту комнату в окно, но никогда толком в ней не бывал. Однако он точно знал, что такой ее еще не видел. Хлам и вещи валялись прямо на полу, а тропинка между ними лавировала от входа до кровати. Старые пачки от чипсов, палочки для чистки ушей, какие-то коробочки и упаковки, бутылки из-под газировки или энергетиков — видимо, подготовку к экзаменам хозяин комнаты все-таки не забросил. Саске точно не ждал гостей (и не звал). Он валялся на кровати прямо в кедах, уставившись в телефон. Свет от экрана да узкие полосы, просачивающиеся по бокам плотных темных занавесок — вот и все освещение. — Сгинь, — проговорил он, даже не глядя на Наруто. Новоприбывший поспешно прикрыл за собой дверь. — Может быть, стоило возражать раньше, когда твоя мама чуть ли не силком меня сюда загнала? — раздраженно возразил Наруто. — Мне не очень-то улыбается здесь быть, уж поверь мне. В комнате даже пахло как-то застарело, воздух был затхлый — видимо, давно не проветривали. Саске, похоже, было плевать и на то, что он скажет, и на то, останется ли здесь или уйдет. Наруто не хотелось сидеть в коридоре под дверью, как провинившийся школьник у кабинета директора. Кроме того, Микото-сан могла, в теории, зачем-то подняться, и тогда будет уже неважно, что он пришел. Врать этой милой женщине в глаза ему не хотелось не меньше. Так что он в два счета пересек комнату и распахнул шторы, впуская в помещение яркое предвечернее солнце. Ему показалось, что он буквально услышал шипение Саске у себя за спиной, как будто он агрессивная кошка или вампир. Найдя открывающуюся створку, он с упоением вдохнул свежего ветерка. Было странно смотреть на улицу с этого ракурса — как будто поменялся местами с отражением в зеркале. Его комнату тоже было видно. Как странно. Он никогда не пользовался шторами, если подумать — у него их попросту не было. Но может, стоило попросить маму купить что-то типа жалюзи?.. — Что ты творишь?! — послышалось недовольное бурчание. Наруто обернулся — Саске и правда прикрывал лицо рукой. Он полулежал на своем лежбище на боку, словно модель, рекламирующая какие-нибудь лежаки для пляжа. За спиной у Наруто светило оранжевое закатное солнце, делая его тенью или сверхчеловеком с плакатов фильмов про супергероев. Они смотрели друг на друга, пока Саске не понял, что краснеет. Наруто за пару шагов достиг кровати и навис над ним — Саске на автомате вжался в матрас. — Ты меня боишься?.. Молчание. — Нет. — Я хочу тебя. — Он всегда такой. Прямой и грубый. Саске дернулся, как от неприятного прикосновения. Потом медленно, словно раздумывая, поднялся на колени, чтобы оказаться вровень: — Тогда возьми. Наруто покусывал губу. — Нет. — Почему? — удивился Саске. — Просто нет. Я… Нелепый диалог. Волосы Учихи отливали синевой под рыжими лучами. Лицо Наруто словно оставалось во тьме, скрыто. Саске придвинулся ближе и попытался положить ладони на его плечи. — Я лучше пойду. — Стой. Напряжение витало в воздухе напару с сияющими пылинками. — Я не… — Что «ты»?! Еще скажи, что…! Саске оттолкнули, и он больно упал обратно на подушку. Никто из них так и не понял, что хотел сказать другому. Слишком много всякого было между ними — и ненависти, и обиды, и насилия. Впрочем, было и другое. Глядя на Саске, так и застывшего навзничь, Наруто вспомнил об этом. Иногда насилие — это тишина. Он поцеловал Саске. Это случилось неожиданно и мгновенно. Вот он собирается выйти наконец за дверь, а вот обнаруживает себя на его одноместной пацанской постели. Он нечасто над ним — во все смыслах, обычно это Саске подзуживает его или впечатывает в стенку. Обычно это Саске впивается в его губы, как будто хочет высосать из них жизнь. Не в буквальном смысле, конечно. Но порой Наруто казалось, будто Саске заимствует ее у него на время через отчаянные редкие поцелуи. Они процеловались все летние каникулы тогда, перед старшей школой, но ни разу не переспали, будучи истощенными от гормонов и больными на голову подростками? Расскажи кому, не поверят. Саске приглушенно застонал, царапая ногтями спину Наруто через тонкую ткань рубашки. Сволочь, подумал Наруто и пролез рукой под его домашнюю футболку, второй упираясь в постель. Им тесно на этой кровати. И в этой одежде тоже. Когда их ноги так близко, Наруто практически лежит между бедер Саске. Его слюна стекает из уголка рта Саске. Его язык пробегает по зубам Саске. Все его мысли — о Саске, даже те, в которых он стесняется, что вспотел. Саске явно было неудобно лежать на стыке двух подушек, он неуютно елозил и… запрокинув голову, словно подставился финальным аккордам солнца за окном. Какая красивая панорама. Обнаженное плечо, изящная шея, бугорок кадыка. И какой красивый стон сквозь крепко закушенную нижнюю губу — кажется, сейчас прокусит насквозь. В тот момент Наруто не понимает, что ему делать. Это все? Или можно продолжить? Саске дышал глубоко и неровно, восстанавливаясь после пронзившей все тело судороги. Можно ли оставить засос на этой бледной шее? Можно ли зацеловать его целиком, от кадыка до пяток? И может быть, блядское солнце уже наконец сядет и перестанет подсвечивать его кожу, как будто он сраный вампир из девчачьих фильмов? Наруто втайне любил «девчачие фильмы». Саске всегда над этим смеялся. Но когда Саске вновь потянулся к нему, запуская пальцы в светлые волосы, Наруто осенило: — Стой. Ты раньше так делал? — испытующе посмотрел он на Саске. — Как «так»? — не понял тот. — Ну… ты… это… — Наруто бросил неловкий взгляд вниз. — Ты пытаешься спросить, кончал ли я когда-нибудь, пока мы целовались, а ты даже не замечал? — К Саске на миг вернулась язвительность. Наруто покраснел и отвел глаза. — Неважно. — В кои-то веки ты прав. Лучше сделай так, чтобы точно заметить, — приглушенно и слегка хрипло проговорил Саске, приподнимаясь, чтобы коротко чмокнуть Наруто в подставленную щеку. — Блять… ты неисправим. Саске искристо засмеялся: — А ты пытался меня исправить?.. Теперь уже Наруто пришлось затыкать его рот в рот. Ну сколько можно болтать? Когда Микото вернулась домой после долгой беседы с Кушиной в гостиной Удзумаки, она удивилась про себя, что Наруто остался так надолго. Впрочем, она была рада — ей казалось, что соседский мальчик хорошо влияет на Саске. Когда они дружили, Саске словно вновь стал прежним, а теперь опять вернулись все признаки… чего же, скорби? Злости? Депрессии? Она не знала. И сколько бы она не записывала его к лучшим психотерапевтам в городе, он никогда не ходил на встречи, один раз даже сбежал через черный ход, когда она привела его сама как маленького. Может быть, Наруто-кун — причина, по которой все стало хуже, а может, избавление — но в любом случае, еще хуже уже просто не бывает. Поэтому она решила лечь спать и не мешать друзьям общаться, несмотря на позднее время. Утро вечера мудренее. *** Сакура сидела на их обычном месте во дворе школы со своим миленьким миниатюрным бенто на коленках. Сидела одна — она быстрее всех переоделась после физкультуры и просто сбежала, пока не успели остановить. Но она не то чтобы пряталась — наоборот, ей хотелось, чтобы ее нашли. На этой самой двойной скамейке с крепким столом для перекусов посередине они сидели с Наруто в тени этого самого раскидистого дерева (название которого они вечно забывали, сколько бы не пенял им Ямато-сенсей), когда к ним впервые подошел этот чертов темноглазый красавец. Сколько нервов она на него потратила и надежд! Но раньше ей всегда казалось, что «это того стоит». Что он того стоит. Такого можно и подождать, ради такого можно и пострадать немножко. Только «немножко» почему-то затянулось, и осознание навалилось слишком поздно. Саске опьянял, и ей всегда это нравилось. Но как любой алкоголь, он и отрава. Рядом неслышно кто-то присел. Сакура подняла невидящий взгляд и констатировала: — Привет, Хината. Новоприбывшая скромно улыбнулась, теребя локон рукой: — Привет, Сакура, — она кивнула на лоточек на коленях подруги: — Обедаешь? Сакура перевела взгляд с Хинаты на еду и обратно: — Будешь? — и протянула бенто. — Я не голодна. — Совсем? — участливо спросила Хината. Ну просто слезы умиления наворачивались, настолько по ней было заметно, что она всеми силами старается поддержать разговор, потому что увидела в Сакуре что-то, не позволившее пройти мимо. Сакура опустила бенто на стол позади них, перекинула одну ногу на ту сторону скамейки, чтобы оказаться лицом к собеседнице, и оперла локоть о столешницу. — Мне не нравится, как мы обошлись с Саске-куном, — без обиняков начала она. — Понимаю, — опустила взгляд Хината. Ее щеки зарделись: — Это же я его тогда… выгнала. Я просто думала, — она виновато бросила взгляд на Сакуру и вновь уставилась на свои руки, — что тебе будет слишком тяжело его видеть так скоро… — Ты заботилась обо мне или о себе? — зло усмехнулась Сакура. Она и вправду была на взводе. Если дуреха сама подставляется, ей-то что? Но Хината, кажется, не поняла, что ее пытались задеть: — А, что? Я и вправду… ну, думала об этом, если честно… Ваш разрыв очень порадовал Наруто-куна, и я… Если хочешь знать, я даже опять подумала, ну знаешь, что ты ему не… — Мы с Наруто? Брось, Хината! — всплеснула руками Сакура. Ауч, это звучало как изощренное оскорбление, куда ядовитее, чем получалось у Ино, а ведь Хинате удалось выдать такое от чистого сердца, настоящий талант. Если так подумать, у них весьма токсичная компашка. Кто-нибудь из них вообще на самом деле дружит, или после выпускного все забудут даже имена друг друга? Сакура готова была поставить на второе. Впрочем, Хината казалась искренней, единственная из всех. Особенная девочка. Как же Наруто повезло… Но на удивление Сакуры, после ее слов Хината лишь усмехнулась: — Ну, теперь и «мы с Наруто» не котируемся, — она тоже перекинула ногу через скамью, а затем потянулась к бенто Сакуры. Та настолько была поражена, что смогла только кивнуть в ответ на вопрос: «Можно?». Девушка перекинула и вторую ногу и полностью повернулась к столу. — Хочешь сказать, Наруто упустил свое счастье?! Хината мрачно кивнула, усердно жуя омлет. — Я правда к этому не причастна, — попыталась оправдаться Сакура. — Я знаю, — так же мрачно подтвердила Хината, — и это вдвойне обидно. — Ты ему призналась? — Сакуре хотелось услышать подробности, чтобы хоть как-то отвлечься от самобичевания, связанного с Саске. — Позвала в кино на фильм, который он точно хотел посмотреть. Я это запомнила, потому что он так поддакивал Саске-куну, когда они его обсуждали… — Она выразительно посмотрела на Сакуру. — Ну, ты понимаешь. Сакура понимала. Иногда ее тошнило от того, как много она старается замечать и подмечать в «партнере». Только что его выдохи ртом не ловила. И зачем это все? Непонятно, но почему-то так было написано в журналах «для модных и современных девушек», которые кипами валялись дома у Ино — ее мама оформила платную подписку и поэтому заставляла дочь окупать вложение их внимательным штудированием. «Лучше бы книгу какую интересную подарила», — жаловалась Ино порой. Если Наруто отказал Хинате в походе на фильм не из-за фильма… понятно, почему она сделала неутешительные выводы, но почему она так легко сдается?! — Так, давай составим план! Ты еще успеешь охмурить его до выпускного, вот у… — Сакура начала щебетать, но тут увидела выражение лица самой Хинаты и осеклась. — Не надо, Сакура-чан. У меня все-таки есть чувство собственного достоинства, даже если по мне незаметно, — тихо, но твердо проговорила девушка. Сакура ощутила… уважение и гордость. Действительно, сдался Хинате этот Наруто, если призадуматься? Еще бегать из-за него, выдумывать невесть что. И сдался ей этот Учиха? Переживать из-за него, бегать вслед с уговорами? Захочет вернуться в компанию — пусть сам подойдет и скажет об этом. Препятствовать она не станет, как и говорила, еще когда рассказала всем про их «разрыв». А если он ходит как в воду опущенный и рта не раскроет, так разве это ее вина? Может быть, отчасти, но уж точно не настолько, насколько ей казалось. С ее души словно скатился громадный валун. Так легко и свободно ей давно уже не дышалось. — Хината, ты…! Гений! Вот что! Хината, явно не ожидавшая такого неожиданного перехода, опять залилась румянцем, вновь становясь самой собой. — Да что ты… Это ты гений, такое бенто наготовить! — нашлась она, что ответить. — Все очень вкусно, не хочешь кусочек?.. Хината торопливо взяла омлет палочками, и только она его приподняла его над столом, повернувшись к Сакуре, как та уже словила кусочек ртом, сопровождая улыбкой и детским «Ам!». Хьюга и сама не поняла, отчего краснеет вновь, но все же решилась сказать, пряча взгляд: — Ты… очень красивая, Сакура-чан! Я уверена, ты недолго будешь страдать из-за Саске и обязательно найдешь кого-то, достойного тебя! Сакура с удивлением наклонила голову набок: — А? Ты что, решила позвать на свидание меня? Кажется, Харуно только шутила, но Хината вдруг вспомнила: — О, да, точно! Пошли в кино, вместе, — и поспешила уточнить: — Я поторопилась и купила билеты для свидания с Наруто-куном заранее… а теперь их и не сдать… Сакура поймала ее руки, виновато сложенные теперь перед собой, в свои ладони, так ей хотелось поддержать подругу: — Конечно, почему нет! Давай сходим! Хината засияла. А Сакура решила про себя дать нагоняй обалдую Наруто — ну как он посмел расстроить эту милашку?! *** Они сидели на полу около кровати, опираясь о ее боковую деревяшку, словно о спинку скамейки. Наруто выглядел забавно — носки, обязательная часть школьной формы, так и остались на голых заросших ногах. Саске хотелось положить голову ему на плечо, но он не стал этого делать. Он знал, что сейчас будет — Наруто допьет найденную в хламе прошлонедельную колу (на свой страх и риск!), оденется и уйдет домой, где будет спать как убитый, а в школе снова сделает вид, что его ненависть сильнее… всего остального. Наруто очень хотелось спать, но он понимал, что в комнате Саске засыпать вместе глупо — кровать слишком узкая для двоих, да и придется объяснять все родителям утром. Мама пока не звонила с вопросом, где он — и то ладно. Звезды были особенно ярки сегодня. А вот луны не было — вернее, только тонкий, еле заметный месяц. — Я никому не говорил, — продолжил начатый ими разговор Саске, подтянув ноги к животу и положив подбородок на острые коленки. — И ты не говори. — Я не понимаю, — честно признался Наруто. — У тебя есть брат? — У меня был брат, — исправил его Саске, поморщившись на злосчастном глаголе. — Его звали Итачи. — И что стало с Итачи? Казалось, Наруто не плевать. — Он умер, — просто ответил Саске. Наруто повернулся к нему всем телом, перенеся вес на левое бедро: — Я хочу узнать. Правда. Вздох нерешительности: — Да что тут знать. Был и умер. К чему вопросы? Наруто обеспокоенно вглядывался в лицо Саске, которое тот старательно пытался скрыть: — Ты поэтому меня бросил? Из-за Итачи? — Я? Тебя? БРОСИЛ? — Да не ори ты, мать разбудишь, — шикнул Наруто, замерев и настороженно вглядываясь в горящую светом щель под дверью. Вроде тихо. — Ты бы оделся, — посоветовал Саске, — неприлично разгуливать в неглиже в гостях, ты в курсе? — Заткнись. Я… Да, я лучше оденусь. — «Гость» начал искать свои вещи в куче тряпок на постели. На Саске была пижама, вернее, пижамные штаны — как оказалось, он носил их на голое тело, так что долго одеваться ему не пришлось. Накинув рубашку и брюки, Наруто потоптался немного рядом, но Саске словно забыл, что он здесь. — Ты… не хочешь меня проводить? — нерешительно остановился он на полпути к выходу. — Что-то не особо, — «хозяин» этого дома по-прежнему сидел, обнимая руками колени и глядя на ночное небо в квадрате окна перед собой. Наруто знал этот взгляд: — Так. Пошли прогуляемся. Сейчас же. — Ты что, рехнулся? Никуда я с тобой не пойду. — Я хочу сходить на нашу площадку. Сейчас. Погода суперская. Ты это пропустишь? Наруто подошел и протянул сидящему руку. Сотворение Адама… Саске подумал, что ведет себя как маленький ребенок. И что на улице сейчас, должно быть, рай. — Дай хоть толстовку накину. Они на цыпочках прошли ослепительно освещенный коридор, миновали лестницу с холлом и вышли на улицу. На детской площадке ближайшей многоэтажки, само собой, никого не было в такой час. — Почему тебя не ищут родители? — лениво поинтересовался Саске, сидя на одном турнике и повиснув на другом, что повыше. — Они знают, что я с тобой, — просто ответил Наруто. — И что это значит? — Это значит, что они совершенно тебя не знают, — вздохнул Наруто. Видимо, предполагалось, что с соседским сыном их собственный в безопасности. Наруто пролез между ступеньками спортивной лестницы рядом с собеседником и тоже присел. — Так и что? Кто такой Итачи? Саске и сам не знал, зачем начал рассказывать про Итачи. Но теперь, в тишине и спокойствии ночи, под этими нереальными темно-синими небесами с прорезями-звездочками, ему вдруг захотелось вывалить всю правду хоть на кого-то и хоть куда-то, лишь бы наружу. — Итачи… связался с плохой компанией. У нас на районе была типа банды якудза. Итачи постоянно с ними зависал… — Саске усмехнулся. — Думаю, его туда вовлек один пустоголовый блондин. — У всех Учих что, фетиш? — иронично предположил Наруто, отклоняясь на руках, цепко держащихся за перекладины. — Наверное, — Саске не знал наверняка ничего из того, что в «Акацке» делал Дейдара и что его брат делал с Дейдарой, да и не хотел этого знать. — Короче, они… они всякое творили. Отцу это очень не нравилось, и Итачи выставили из дома. Не думаю, что ему было не плевать, — неожиданно для себя задумался Рассказчик. — Я помню, как он уходил. Мама плакала прямо на крыльце, просила папу его оставить. Я смотрел в окно, меня заперли в комнате, потому что я все пытался встать между ними. Он посмотрел на меня мертвыми глазами и вроде как… пожелал удачи, это было странно. Больше мы его не видели… живым. — Район был не очень, надо думать, — протянул Наруто, глядя куда-то вдаль. — Ага, — взгляд Саске перебегал от одного к другому, но ближе к земле, однако он вряд ли видел что-нибудь перед собой. Ему хотелось спросить: — Он сказал, «надеюсь, тебе достанет ненависти, чтобы стать лучше, чем я». Как думаешь, что это значило? — Он точно наркоманом не был? — задумчиво ляпнул Наруто. — Ой, в смысле!.. — Я понял, что ты хотел сказать, — хмыкнул Саске. — Но ты не знал Итачи. Он всегда был… как бы это… претенциозен. Это значит… — Я знаю, что это значит! Не надо меня поучать, — Наруто надоело сидеть на одном месте и он начал выбираться из лестницы, в которой уже то ли слегка запутался, то ли застрял. Но Саске не закончил: — Когда Итачи похоронили… эти его «Акацки» даже не пришли на похороны. Их с Дейдарой называли Сиамами, типа они везде вместе, как сросшиеся близнецы. Но его с тех пор вообще никто из нас не видел. Наруто присел на скрипучую качель и обнял одну из цепей: — Может быть, он освободился от своей второй половины и ушел свободным. — Он избегал смотреть на Саске, как будто боялся подцепить его боль не только через слова, но и через глаза. — Возможно… Саске почему-то думал об облаках — куда они деваются по ночам? Ведь их же не видно. Не так, как днем. Через какое-то время Наруто спросил: — А почему вы переехали? — Родители так решили, — устало признался Саске. — Боялись, я пойду по кривой дорожке, наверное. А может, хотели сбежать оттуда. Там каждая собака знала, кем был Итачи и кто он нам. — Но вы-то не знали, верно? Иногда Саске казалось, что Наруто гений, который специально притворяется дурачком. Он ничего не смыслил в стихах, и математике тоже, но подмечал некоторые вещи не так, как другие. — Так вот почему ты был таким, когда мы познакомились, — вдруг поставил диагноз Наруто, закапывая носок кед в песок под качелей. — Каким «таким»? — Таким… потерянным, — засмеялся он. — Я еще подумал, что если не ходить с тобой за ручку, ты не найдешь дороги к дому. Саске не понял, обижаться на это или нет. — Какой есть, таким и был, — насупился он. — А ты что же, главный местный гид, знаток дорог и путей? — Я просто живу тут целую вечность, — широко зевнул Наруто, от души потягиваясь и вставая с качелей. — Пошли, а то я усну прям здесь, и тебе придется нести меня на руках. — Я не буду нести тебя на руках. — Куда ты денешься! Они шли домой по извилистой дороге, обходя круги фонарного света. И Саске держал его ладонь в своей. Пусть даже в школе Наруто и слова ему не скажет. Какая разница до его слов? — Ты встречаешься с Хинатой? — вспомнил Саске, когда они достигли сирени под его окном. Ему это было важно. Если да, то сегодняшнее… неприемлемо. И Наруто придется ответить за это. Прежде всего, перед девушкой. — Нет. — Наруто запрокинул голову, глядя прямиком на второй этаж. — Она позвала меня в кино, я отказал. Это все. — Почему? — Саске искренне не понимал, зачем ему отказывать в чем-то Хинате-чан. — Не знаю. Она не нравится мне так, никогда не нравилась. Кто ее обнадеживал, Сакура, что ли? Саске, если честно, не знал. Он предпочел промолчать. И ему не хотелось возвращаться в пропахшую двухнедельными носками и сексом спальню. Хотелось стоять под сиренью вечно, до самого лета. — Ну, я пошел? — неловко попрощался Наруто, уставившись под ноги. — Давай, — разрешил Саске. — И не пялься на меня в окно слишком подолгу, зрение посадишь. Наруто вспыхнул — он что, знает, что он пялится?! Почему тогда молчал столько времени?.. — Это от чего же, от твоей красоты?.. — с вызовом уточнил он. Саске ничего не ответил, только загадочно улыбнулся и пошел в дом. А Наруто смотрел ему в спину и думал обреченно: «Да, наверное». ***