The boy with the Cheshire cat smile.

Если вы действительно думали, что Перси Джексон отсидит все лекции на сегодня и не сбежит в утреннюю кафешку — то вы идиот ровно на столько, на сколько Эвр Истен непроглядный тупица. А он действительно невероятный тупица. Ну когда дело касается математики. Они сбежали, как только увидели Афину в аудитории. Не то, чтобы и Перси вовсе не смыслил в этом направлении, но, госпади, не серчай, Зевс, до чего же муторно это всё рассказывала преподавательница! Даже Аннабет, являясь её дочкой, частенько зевала на уроках почтительной матушки, но сбегать, естественно, боялась. Ну а Перси с Эвром что, страшно что-ли? Страшно с тренировок по плаванию сбегать и то, даже не Моане, а Истену, с которого эта самая Моана потом три шкуры сдерёт. Афина не страшная, Афина просто скучная. И вот, поедая уже второй шоколадный кекс, они сидели в тёплой и уже, ставшей родной, кафешке в семи минутах ходьбы от академии. На окнах мигали разноцветные фонарики, которые было еле видно из-за дневного света. И зачем им тратить столько электричества в пустую? Хотя признаем — атмосферно. Эвр, в обыкновении своём, решил, что кофе ему мало и оглянувшись на кассу, подозвал официантку: — Милейшая, нам, пожалуйста, клюквенного морса. — очаровательно улыбнувшись сказал он. Девушка, заметно покраснев, уточнила на счёт порции и парень раскошелился на литр, попросив включить морс в отдельный счёт — обычно они рассчитывались пополам. Перси недоуменно посмотрел на товарища, мол: "Зачем нам столько?" — но Истен лишь усмехнулся и пожал плечами. Дальше Джексон вопросов задавать не стал и принялся дожёвывать десерт. Ещё некоторые уютные минуты они просто сидели в тишине, наслаждаясь приятным кофейным ароматом, стоявшим в заведении, и тихим постукиванием каплей дождя по стеклу. Несчастный кекс Перси уже доел, смахнув оставшиеся крошки на пол, к великому недовольству касирши. Желудок парня тоже был недоволен, поэтому на ворчание женщины он не обратил внимания. Его любимые сэндвичи с курицей закончились и поесть нормально не удалось. Пока парень доедал, дождь успел закончится и на тротуар выглянул робкий лучик солнца. Он заскользил по асфальту и вскоре добрался до окна рядом с их столиком. Фонариков теперь не было видно от слова совсем, но атмосферности заведению это не убавляло ничуть. Парень уже чувствовал лёгкий тёплый ветерок, который будет обдувать его этим вечером на крыше. Он специально ещё принесёт туда кучу осенних листьев и надувной матрац из дальнего угла шкафа, укроется пледом и будет что-то мурлыкать себе под нос. Слишком идеально, чтобы быть правдой, но верить хотелось. Ещё немного помечтав о чудесном вечере, мысли капитана вернулись будничное русло. К еде, всё как обычно. И только Перси хотел начать ныть Эвру о том, что он всё ещё голоден и надо им, бедным студентам, заглянуть в лапшичную за углом, как вернулась официантка с морсом и, поставив его на стол, быстро засеменила на кухню под пристальным взглядом карих глаз. — Какой ты ориентации? — Дракула в гробу перевернулся, Ниагарский водопад потёк наверх, Персей Джексон поперхнулся воздухом и чуть не умер. Не то, чтобы он страдал сексуальным расстройством и был, не приведи, Афродита, зоофилом или чего-то в этом роде. Но вопрос был слишком неожиданным. — Ты хоть предупреждай, когда у тебя бзики случаются. Придурок, блин. — прокряхтел Перси, но не выдержал давления и попытался ответить. — Я-то откуда знаю? Ты вообще хоть раз замечал, чтобы мне кто-нибудь нравился? Вот и я нет. К чему вопрос? — пловец выразительно выгнул бровь. С минуту Истен колебался, ещё две выражал негодование, на пятую, наконец, заговорил: — Дело такое, Перси. Звонила Салли. — внутри Джексона всё обрушилось. Мать никогда не звонила просто так. Не в этой жизни. От внимания Эвра не ускользноло то, как начали трястись, сразу же опущенные под стол, руки товарища. — Не нервничай. — Ну, продолжай. Не молчи, пожалуйста. — руки не могли перестать трястись и пришлось с мольбой смотреть на товарища. Ожидания в неизвестности он долго не выдержит — тема щекотливая, а нервишки уже сдавали. Парень глубоко вздохнул, проведя рукой по своим светло-рыжим волосам и поморщился. — В общем, она даёт тебе три дня, чтобы вынести все нужные вещи, а потом вашу квартиру забирают за невыплату ипотеки. Слишком большой долг, а разбираться с ним они, вроде как, не планируют. Это стало последней каплей и Перси немедленно потребовал у испуганной официантки счёт. Эвр только попросил перелить морс, до которого они даже не дотронулись, в бутылку. Это всё не с ним. Так не бывает. Сдаленно звякнул колокольчик, зашлепали лужи. Спустя некоторое время после того, как парни вышли из кафе показался пляж. К гадалке не ходи, понятно было куда они пойдут. Всё хорошо. Он спокоен, абсолютно. Идя по мокрой дороге он ломал холодные и мокрые ладони. Будто вмиг он стал меньше, тоньше, незаметнее. Перси буквально пытался стать прозрачным. Мокрый песок приятно шуршал под кедами, а на горизонте слегка проглядывало солнце. День потихоньку убывал, а это значит, что и холодало всё сильнее с каждым днём. Уже чувствовалось скорое приближение зимы, хотя только на пляже было так холодно. В городе днём всё ещё было тепло, за исключением того времени, когда шли дожди. Морские волны тихо-тихо перекатывались то туда, то сюда, оставляя за собой белую пену. Пусть он и был едва слышен, но плеск воды по-своему успокаивал Перси, поэтому Эвр понимал, зачем они сюда пришли. Он обратил внимание на то, как уже сейчас его дыхание превращалось в причудливый пар, растворявшийся в синеве. И только сейчас повеяло морским ветром и парнишку пробрало до костей холодной влажностью. Она неприятно проникала внутрь, оставляя за собой мурашки и уходила так же быстро, как и приходила. Постепенно становилось легче дышать — воздух был чистый, казалось, опьяняющий. Не с ним. Не с ним. Не с ним. Но морской свежестью воздух отдавал недолго, ведь уже скоро Эвр услышал запах сигаретного дыма откуда-то сзади. Он обернулся: Перси сгорбленно сидел на огроменном камне и трясущимися руками держал сигарету. Выглядел он более чем ужасно. Он не столько курил, сколько вдыхал дым, будто что-то такое ему напоминало о чувстве спокойствия. — Почему ты спросил про ориентацию? — голос хрипел. Истен не удивился бы, если капитан начал заболевать. — Мои родители не потерпят геев даже в своё отсутствие, а ты за все время нашего знакомства не проявлял ни к кому интереса. Я не знал, что делать. - точно, они же с Истеном познакомились после того, как любовь к Аннабет разбилась в дребезги. — Если хочешь, то можем вечером в бар сходить. — Начхать вообще. Если так будет удобнее, скажи им, что я придерживаюсь целомудрия. — намёк Перси услышал, но приглашение выпить проигнорировал. Обстановка не располагала. Эвр понял, что тот согласился на первое. —Сегодня же сообщу, всё равно в командировку сваливают. И не кури в квартире, пожалуйста. — Джексон сделал глубокую затяжку и кинул тлеющую сигарету на песок, вдавив её ногой. Молчание по-прежнему продолжалось до того, как не курящему другу стало скучно и он не принялся вырисовывать пяткой на песке не самые приличные вещи. Как всегда, не вовремя, Истен. — Я не курю нигде, кроме этого места. Считай это личной зоной комфорта. — пловец провел рукой от начала пляжа, до его видимого конца. Парню осталось лишь усмехнуться. Он замазал ногой свои творения. Мёртвое спокойствие на его лице сменилось озорством и он развернулся к Перси спиной, игриво оглядываясь чистыми карими глазами. Улыбка яркая и невинная. Эвр был мастером притворяться, что ничего не происходит, хотя с ними всегда что-нибудь, да происходит. — Жду завтра. Сегодня сам как-нибудь перекантуешься. Шмотки с утра занести — потом меня не будет. — парень, уже стоя спиной, весело отсалютировал и направился в сторону города, напевая какую-то песню. От серьёзности Эвра не осталось и следа, как только они переступили порог кафе и Перси это понимал. Но ему весело не было. Салли позвонила не ему, а Эвру, значит разговаривать не собиралась. Соответственно они, наверное, уже собрали с Гейбом свои манатки и готовятся выезжать в ближайшие сутки. Следовательно Перси никто не ждёт. И ждать не будет. Он теперь один. И благо, именно сейчас Салли решила так поступить — пару недель назад Джексону исполнилось восемнадцать. К матери за бумагами он обращался до сих пор лишь по просьбе Тони — тренер не терял надежды на восстановление отношений между родственниками. А Перси доверял тренеру, пусть и без надежд. С другой стороны это же хорошо, верно? Спокойнее жить будет. Он подпишет бумаги от имени Персея Джексона, сможет ездить с командой на конкурсы и сборы. Всё у него будет хорошо и без ужасной парочки недо-родителей. По щеке катится горячая слеза. Устроится на подработку, всецело посвятит себя плаванию и станет чемпионом страны. А там глядишь и мира. Вторая, третья, четвёртая. Ему будет совсем не грустно без них, он их ненавидит. Они ему противны. Они ужасны. Он её любит. Она у него одна. Она поедет не с ним и не вернётся. Она даже не позвонила ему. На телефон неожиданно и возмутительно громко приходит сообщение от Эвра: "Посидишь завтра у меня, я от прошу тебя с пар." Всхлип, один, другой раздаются на пляже и впервые за долгое время Перси позволяет себе заплакать. Громко, протяжно, плач сливается в вой, о того, как больно и пусто становится в груди с каждой секундой. Сигаретный дым напомнит её. Синее печенье напомнит её. Его глаза напомнят её. Перси Джексон очень сильно любит свою мать. Его лицо красное, мокрое от слез, сопливое и несмотря на всё отвращение к себе он продолжает кричать. Любить Салли Джексон очень больно, ведь она совсем не умеет выбирать мужчин. Он бы так там и заснул, если бы не чёткое желание хотя бы последний раз поспать в своей кровати. Перси не помнит, как добрался до дома. Вошёл через парадную дверь — в квартире тихо, сумки стоят у двери. В квартире всё тот же затхлый воздух, всё те же безвкусные обои, скрипящие половицы и кружевные занавески на окнах. На зеркале в прихожей записка: "Если понадобится помощь - звони в любое время. Отец в курсе событий, номер на обратной стороне. Люблю, мама. " Рукавом толстовки Джексон утирает всё ещё мокрый нос и слипшиеся ресницы, и снимает ботинки, взяв с собой, что бы не заметили. Подходит к своей двери и слышит мирное сопение из другой комнаты. "Это всё в последний раз." —проносится в голове. Парень отпирает ключом дверь и тихо прикрывает её за собой. Сегодня фонарики он включать не будет. И окно не откроет, Лео придётся спустится обратно. Перси просто сбрасывает с себя одежду и старается поуютнее закутаться в одеяло. Что там про вечер на крыше с листьями? Ах да, слишком идеально.