Если ты не будешь занят, то спасешь меня?

Прошло несколько месяцев. Софочка ходила по дворцу с округлившимся беременным пузечком, за которое я её всё время тискал. И если честно, всё было бы прекрасно. Мы любили друг друга, ценили, кормили вкусной едой, как в один прекрасный день в нефритовый дворец приехала одна женщина. И как я позже понял, это оказалась мама Софочки. Правда, я ей не очень понравился. Ну, мне так показалось. Дело было так, Шифу привёл её в зал героев, где в это время были Софочка и я. Софа повернулась к ней и радостно ахнула. — Мама! — сказала она. — С… Софа? — обалдела барс, видя свою дочь с большим таким беременным животом. — Мамочка, я так соскучилась, — панда подошла к ней и сильно обняла. — Чт... что это? — госпожа Кейджи показала обеими руками Софе на брюшко. — Ты переела? Боже, чем тебя кормили? — Мама, это… это как бы… — Ты вся запыхалась, господи… — Мам, это не от еды… я как бы… я замуж вышла… и беременна. Барс офигевающе уставилась на дочь. — За кого? — Познакомься, это По, — панда приобняла мою руку. — Воин дракона. — Здрасьте, — нервно улыбнулся я. Мама Софочки уставилась на меня. На дочь. Затем на нас обоих. А затем осела на пол и посмотрела на Шифу. — В вашей богодельне выпить есть? — Простите, но во дворце… — Мама, всё нормально? — спросила Софа с нотками паники. — Да, конечно. Моя дочь вышла замуж, забеременела, а я узнаю только сейчас. — Мам, — вздохнула панда. — Он победил Лао. Войны нет. Мне нет необходимости выходить за кого-то замуж. Пожалуйста, — она взяла мать за руки. — не волнуйся. Барс вздохнула. Затем обняла дочку. А потом посмотрела на меня, скользя оценивающим взглядом. От паники я втянул живот, сделав грудь колесом, и пытаясь не выглядеть дебилом. — Не думала, что кроме Софочки остались ещё панды, — сказала она. — Других я не видел, — сказал я, еле-еле держа брюшко втянутым. — И ты любишь её? Я кивнул. Софа приобняла меня за бока, ласково улыбнувшись. — Чшш, не нервничай, — прошептала она. Я выдохнул, и колесом стал снова мой живот. Кейджи со скепсисом поджала губы. — А ты… кхм, кто твои родители? — спросила женщина. — Думаю, мне стоит с ними познакомиться. — Мой отец — хозяин лапшичной в деревне. — Мм, — неопределённо выдала она. — Ясно… Софа недовольно глянула на мать. Я же ощутил напряжение в воздухе, и случайно ляпнул: — Знаете, смотрю на вас и понимаю, в кого Софа такая красивая. Тут как на дебила на меня уже смотрели и Кейджи, и Шифу, и Софа. Блин, она же не родная дочь… господи… — Я в смысле… й-я… то есть… — Софочка, пойдём, покажешь, где вы живёте, — сказала барс, взяв дочь за руку. Они удалились вместе с Шифу. Софа обернувшись послала мне воздушный поцелуй, дабы я сильно не загонялся. Но я загонялся. И сильно. Я определённо не нравлюсь Кейджи. Я сел на крыльцо и грустно уставился вдаль. Ко мне пришёл Тай Лунг, которого Шифу вытолкал из коридора, ибо там тискались он с Тигрицей. — Чего такой унылый? — спросил он. Я рассказал ему о своём дебилизме. Он посмеялся, что меня несколько подбешивало, ибо я и так волнуюсь, и тут ещё Тай Лунг. — Нда, умнее тебя это явно не делает. Но может, всё ещё образуется? Софа точно маму переубедит насчёт тебя. Кстати… гм… повернись-ка. Я молча повернулся к нему боком. Барс фыркнул и настойчиво похлопал мой живот. — Кое-кто живот отрастил. И очень приличный. Может, ты поэтому Кейджи не нравишься? — Не трожь мою гордость. — Будто беременна не Софа, а ты, — Тай Лунг нагло стал мять мой живот. — Пусти! Ай, да больно! Да пусти, Тай Лунг! — Неа, — он повалил меня на землю, сев на бёдра и с энтузиазмом похлопывая и мня брюшко. — Слушай, а тебе будет больно, если я ущипну тебя за жирок? — Представь себе. Слезь с меня! — Ну когда мне ещё выпадет шанс помацать твою толстую беременную гордость? — Я не беременный! — я спихнул его с себя, готовясь атаковать. — Хах, ты уверен? По-моему явный девятый месяц. — Молись! Он рванул от меня к дверям. Я — за ним. Но затем Тай Лунг свернул к расщелине в стене и прошмыгнул в неё. Я по дурости последовал за барсом. Ну и застрял. — По? Эй, ты вроде хотел мне по шее дать, — сказал он, идя обратно. Блин, ну теперь он меня до конца жизни будет подкалывать. Тай Лунг подошёл ко мне и скользнул оценивающим взглядом. — И чё стоишь? — спросил он. — Вылазь давай. — Не могу, — буркнул я. — Это почему? — Да застрял я, застрял! Я большая жирная панда, теперь заткнись, кошак хренов! — рявкнул я, пытаясь вылезти. Он заржал в голос. — ахахах… ладно, ладно, потом поиздеваюсь. Давай руку. Барс потянул меня на себя. Никак. — Твою ж… что делать? — начал я паниковать, пытаясь выползти. — Фак. Ладно, живот втяни. — Я втягиваю. — В каком месте ты втягиваешь?! Втяни своё жирное брюхо, я сказал! Я до предела втянул живот и на пару сантиметров сдвинулся, наехав им на острый камень и вскрикнув. — Блять! ахахай, больно… — Жрать меньше надо. — Мой животик… моё брюхо… моя гордость и наказание… — заныл я, ибо сильно упирался самой нежной частью тела (которая занимала процентов восемьдесят этого тела) в острый угол. — Тай Лунг, вытащи меня… — Пытаюсь. Сделай милость, перестань ночью есть. И сядь на диету, панда! ты же отцом станешь, как ты будешь жену и ребёнка защищать, когда в стенах застреваешь? — Но Софе вообще-то нравится, как я выгляжу, — промямлил я. — Потому что она рядом с тобой не чувствует себя толстой во время беременности. — Неправда! — Заткнись и втяни живот, вторая попытка. В общем, он меня так и не вытащил, и меня в таком положении узрели Кейджи, Софа и Тигрица. Барс что-то сказала дочери, но та отмахнулась, подбежала ко мне и обняла. — Мой бедняжка… ты зачем туда полез? — Потом объясню, сладенькая. Только не нервничай. — Ох… тебе больно? — По, сел бы на диету, — заметила подошедшая Тигрица. — Да не жирный я! — рявкнул я на них, поглядывая на маму Софочки, которая смотрела на меня ещё секунд пять, а потом ушла обратно во дворец. — Делать-то что? — сказала Софа, поглаживая меня по щеке. — Ну, я его уже час вытащить не могу. Придётся ждать, пока он похудеет. — Луни, я серьёзно. — Так и я тоже. В итоге, я всё-таки выбрался. И с беременной женой двинул в нашу спальню, дабы обработать порез на животе. Пока Софа аккуратно его перебинтовывала, я неловко на неё поглядывал. — Софа. — Да, любимый? — Слушай… тебя устраивает мой живот? Панда подняла на меня глаза, поглаживая брюшко. — Что за вопрос такой? Конечно устраивает. — Честно? — Естественно, мой толстенький, — она чмокнула мою щёку. — А твоя мама… она меня за это ненавидит? — С чего ты решил? — Извини пожалуйста, но она на меня смотрит как на врага народа. Да и я позорился сегодня как мог. — По, — Софа взяла меня за руки. — Мама тебя не ненавидит. Она тебя просто не знает, и поэтому настороженно относится. Одна вещь в тебе ей даже понравилась. — Это какая? — Ты панда. — И… и что? — Ты панда, я панда. Она рада, что если мы с тобой последние панды, то мы сошлись, и ждём ребёнка. Просто её немного напрягает, что ты… эм… — Что я — что? — Ну… такой, — Софа похлопала моё брюшко. Видя моё паникующее лицо, она притянула меня к себе и поцеловала. — Только не переживай. — Мать моей жены ненавидит меня из-за того, что я толстый, как не переживать?! — Разве тебе так важно мнение моей мамы? — Да! Ну, она ведь твой родитель, я должен ей нравиться, разве нет? Так, ладно, я сажусь на диету. Прямо с утра. Софа умилительно улыбнулась. — Чьё мнение тебе важнее: моё, или мамы? — Твоё конечно. — Тогда не волнуйся так, — она чмокнула меня в нос. — Мне ты таким очень даже нравишься. Разве для нас с тобой полнота не естественна? — Наверное, — промямлил я. — Я тебе честно нравлюсь? — По, я тебя и твой животик обожаю. — Правда? — Да. Он такой красивый, кругленький, мягкий, пухленький и приятный. Вдобавок, очень тёплый и пушистый. — Хех… не зря он моя гордость… — засмущался я. — Конечно не зря, — Софа легла на кровать, обнимая мой живот и прижимаясь к нему своим беременным пузиком. — Ох, По, ты поправился? — Есть такое. — Ты ж мой хорошенький, — улыбнулась она. — Ты такой красивый с твоим белым круглым животиком. — Ты красивее, — я поцеловал её, поглаживая пузечко. — Тебя не тошнит? — Нет, я в порядке. Давай спать, мой пухленький? я очень устала. — Конечно, моя булочка. Доброй ночи. Софочка зевнула, уткнулась мордочкой мне в плечо и вскоре заснула. А я смотрел на неё и улыбался. Я тебя люблю, моя милая пухленькая панда. *** Прошло несколько месяцев. У нас с Софой родился сын. Родился он несколько дней назад, и мы дали ему имя Линдор. Боже мой, какой же он хорошенький. Такой маленький, беззащитный, такой милый. Когда Софочка показала его нашим друзьям, то Тай Лунг многозначительно посмотрел на Тигрицу и сказал: — Давай тоже детей заведём? — Зачем? — изумилась та. — Чего у панды есть, а у меня нет? Я про По, Софочка, не про тебя, — пояснил барс, дабы Софа не возмутилась, на всякий случай. — Завидуй молча, — сказал я, взяв сына у пандочки, ибо ей нужно было поесть. Линдор чуть захныкал, на что я стал его укачивать. — Чш-чш-чш, это папа, тише, маленький. — Это слишком мило, — пискнул Богомол, смотря на меня. — Ты так аккуратно его держишь своими лапами. — А что у меня с лапами не так? — Они как… — начал было Обезьяна, но замолк, видя гневный взгляд нашей мамы-панды. — Ничего, нормально всё. Линдор вздохнул и стал рассматривать меня. Я умилительно на него смотрел, и чмокнул в лобик. — Сыночек, — прошептал я, гладя его по щёчке. — Дорогая, нам срочно нужен ребёнок, — не унимался Тай Лунг, приставая к Тигрице. — Я тоже хочу с ним сюсюкаться и играться. Воительница притянула его к себе и что-то прошептала на ушко. В следующий миг барс наклонил её над полом и начал жадно целовать. — Не съешьте друг друга, — буркнул я, отворачивая ребёнка. — Не смотри, сынок, тебе рано такое видеть. — Когда наши дети станут достаточно взрослыми и овладеют кунг-фу, мой сын станет самым великим воином, и… — Твой? — переспросила Гадюка. Все уставились на Тигрицу. А Тигрица отвесила Тай Лунгу хорошую такую затрещину, впечатав в стену, и сказав: — Трепло пятнистое. — Я тебя тоже люблю, — промямлил он, падая на пол. В общем, у них тоже должен был родиться ребёнок, и за разгляшение секретной информации Тай Лунг был послан далеко и надолго. В деревню за яблоками. У меня же снова захныкал Линдор. Софа взяла его на руки и принялась успокаивать и кормить. — Чшш, всё-всё, мой мальчик, мамочка рядом. Мама с тобой. Я смотрел на жену и сына и тихо радовался. Внутри было такое блаженное чувство спокойствия, умиротворения и семейного счастья. И даже некая грусть. Мне не говорили «мамочка рядом» или «мама с тобой», несмотря на папину любовь мне всё равно не хватало мамы. Я вижу, что она есть у моего сына, и я даже немного завидую ему. Но я рад, что он не будет расти без матери. Линдор накушался, и сытый задремал. Софочка поцеловала его в лобик, бережно укачивая и вытирая щёчки от капель молока. Затем она увидела, как я на неё смотрю. — Всё хорошо? — спросила она ласково. Вместо ответа я обнял её, вдыхая сладкий запах шерсти. Она пахнет молоком, пирогами и мёдом. Тёплая, мягкая, ласковая. Хотелось оберегать её всеми силами души. Она для меня больше, чем любимая женщина. Она мать моего сына. Мама, которой не было у меня, но которая есть и будет у Линдора. Наверное, в глубине сознания я буду относиться к Софе, как к своей матери. И дорожить ею вдвое сильнее. — Я тебя люблю, мама-панда, — тихонько улыбнулся я, обнимая её и смотря на спящего сына.