Если ты не будешь занят, то спасешь меня?

Оба удалились вместе со стражниками, которые отпустили Тай Лунга. Софа прерывисто вдохнула и прижала меня к себе. — Я тебя ему не отдам, слышишь? — шептал я ей, вытирая слёзы. — Пусть тебе больно не будет, — в панике бубнила Софочка, хватая меня то за щёки, то за бока, то просто обнимая. — Пусть ты просто его с ноги вынесешь, и всё будет хорошо. Тай Лунг подошёл к нам и резко нажал панде куда-то на шею. Та замерла, а затем со вздохом вырубилась. Барс поймал её и положил на кровать. — Ты че? — нахмурился я. — Пусть поспит, чтобы не накручивать себя и тебя. Ты и без её переживаний нервный. — Я спокоен, — буркнул я, поглаживая Софу по лбу. — Тебя трясёт всего. — Нет!!! Он тряхнул меня за плечи, смотря в глаза. — Панда, ты любишь её? — Конечно. — Тогда возьми себя в лапы и успокойся. И я сейчас не верю, что говорю это, но… — он вздохнул. — Ты же воин дракона. Твоя обязанность — защищать невинных. Неужто не защитишь от жестоких дворян свою женщину? — Я её спасу! — воодушевился я. — А потом про нас придумают сказку, где прекрасную даму спас великий и могучий воин дракона! И да, — я несильно ткнул его в бок. — Ещё раз усыпишь Софу — накажу. — Уаааааай, как я боюсь, как же страшно. Прошло немного времени. И вот, Лао и я стоим перед дворцом. Подальше от нас стоит пятёрка, Тай Лунг, Киро, жена военачальника — Су, и их стражники. Софа ещё спала, и это, наверное, даже к лучшему. Она же в положении, ей не стоит видеть эту драку. Лао и я стояли друг напротив друга. — Я постараюсь тебя не убивать, — сказал он, хрустя пальцами. — Только сломаю тебе кости и лишу возможности ходить. Я нахмурился и отвёл ногу назад, готовясь драться. В следующий миг он бросился на меня, и мы сцепились, начиная бороться. Я ударил его под дых и перекинул через себя, но он упёрся ногами в землю и мне прилетело в грудь. Я замешкался на секунду, и на меня обрушился груд ударов. В плечи, рёбра, брюшко, да везде. Неприятно признавать, но он был сильнее меня. Я не успевал отбиваться, и в какой-то момент рухнул лицом на землю. Лао залез на меня, вдавливая и рыча: — Для начала сломаю тебе спину, мерзкий наглый шерстяной ошмёток жира. Я попытался скинуть с себя медведя, но он вогнал когти мне в бок, дабы я не сильно рыпался. От боли в спине у меня потемнело в глазах. Нельзя… я не могу проиграть… моя Софа… я же обещал, что она не достанется им… — По! — раздался крик. Её голос, моей ватрушечки. Он был надрывным, полным страха и мольбы. Он мне кажется? Софочка же спит… — По, вставай! Вставай, умоляю! Очень больно… я кое-как поднял глаза и увидел, что у дверей дворца стояла Софочка. Откуда? Моя пандочка проснулась? Её не пускала ко мне и Лао Тигрица. Пандочка виднелась мне расплывчатым силуэтом, но она была красивой. Такой же милой, какой всегда была. — Пожалуйста… пожалуйста, По, вставай! Поднимайся! — кричала она. На неё прикрикнул Киро. Софа увидела, что я на неё смотрю, и положила одну руку себе на живот. Моя любимая беременная булочка, я так хочу быть с тобой… — Я люблю тебя, — она шагнула ко мне и остановилась, дальше было нельзя. — Только вставай, мой воин дракона. Я не знаю, что случилось в этот момент. Наверное, её присутствие придало мне сил, её любовь, или её мольба, не знаю. Но я поверил, что у меня есть силы подняться. Что я могу и должен победить Лао. И у меня нет права проиграть. Одно дело — драка с бандитами-крокодилами для защиты мирных жителей, и другое — с обнаглевшим властолюбивым военачальником ради защиты любимой женщины. София… я помню, как мы впервые увиделись. Я тогда подумал, что ты — просто милая потерявшаяся панда, которая мне понравилась, и которую мне очень хотелось потискать. Я подумал и о том, что мы, возможно, последние оставшиеся панды. Быть может, если бы я тогда не пошёл прогуляться, мы бы и не увиделись. Так неужели я могу позволить им забрать у меня мою панду? Мою последнюю и единственную пандочку, которую люблю даже больше, чем еду? Я ощутил, что Лао отвлёкся на Софочку. И воспользовавшись моментом, я скинул его с себя, со всей дури ударив в солнечное сплетение. Потом в челюсть, в грудь и в колено, сломав там кость. Медведь с воплем замахнулся на меня но я схватил его за палец. Тай Лунг аж пискнул. — Ау… какой же ты засранец, — сказал барс. — Чт… пусти его! — крикнул мне Киро. — Уходи, — сказал я военачальнику, смотревшему на пальцевый захват. — Уводи войска, и не начинай войну. А, и сынок пусть перед Софой извинится. — Нет… — Ты отказываешься от условия моей победы? Тай Лунг и София были свидетелями, ты согласился. — Я не проиграю обычной жирной панде! — он попытался меня ударить, но я увернулся и снова ухватил за палец, пару раз ударив в бок и грудь. — Я не жирный. Я в меру упитанный. — Отец, отступись! — крикнул ему Киро. — Он убьёт тебя! — Лучше умереть, чем признавать поражение!!! Ясно с ним всё. Я прикрыл глаза, притянул его к себе и ударил в висок. Лао вырубился и рухнул на землю, а я обратился к Киро: — Он жив. Бери его, и уходите. Если будет война, то мне придётся сделать вещь, которую Тай Лунг не оценит. — Между прочим, это больно, — буркнул барс. Как можно понять, я всё-таки победил. Киро подошёл к родителю и велел его унести слугам. А ко мне подбежала Софа и повесилась на шею. — Господи, мой дорогой… ты победил… — Иди сюда, — я подбросил её, схватив на руки и поцеловав. Киро извинился перед Софочкой, та его послала, и к вечеру вся семья военачальника покинула долину мира. Панда и я стояли на ступеньках дворца, провожая их взглядом, и смотря на закат. Она обнимала меня, а я её. — Тебе точно не больно? — спросила она. — Точно. Не волнуйся так, тебе нельзя, — я положил руку ей на животик, поглаживая. — Знаешь что? — Что? — Раз уж ты больше не его невеста, и войны теперь не будет, давай поженимся? прямо завтра? — Давай, — она смущённо отвела взгляд. — Я люблю тебя, о великий и ужасный, но милый пухленький воин дракона. — А я тебя, моя сладкая и аппетитная ватрушечка, — улыбнулся я, и поцеловал её. Так мы и стояли, целуясь на фоне алого заката, осознавая, что больше нашему счастью ничего не угрожает.