Призраки в твоей голове

Как и всегда, Бруно даже не заметил, что снова невольно оказался у моря. Вообще-то он не собирался сюда идти, и не то чтобы на берегу было красиво или хотя бы тихо; просто море всегда звало его к себе. Со своего места за столиком дорогого кафе Бруно скучающе следил, как волны разбиваются о песок. Ему хотелось снова окунуться в прибой и плавать в своей тюленьей шкуре. Но его шкуру хранил у себя Польпо, поэтому Бруно мог только смотреть и вспоминать, как хорошо было чувствовать себя под водой. Ни в Неаполе, ни вообще нигде в Италии никогда не водились тюлени. Его мать была родом из Греции и в один прекрасный день она покинула его, чтобы вернуться к своему народу. Бруно старался не думать о том, какой была бы его жизнь, если бы он ушёл вместе с ней, а не остался с отцом. Теперь Бруно всё равно принадлежал Пассионе. Краем глаза он заметил, как какой-то полицейский надевает наручники на Слезливого Луку. На миг Бруно почти решил не вмешиваться и позволить ему арестовать Луку — толку от него не было никакого — но Лука всё же работал на Пассионе, поэтому Бруно оставил на столике деньги за свой кофе и подошёл к ним. Коп как раз злорадно рассказывал Луке, что теперь-то он получит по заслугам, и всю такую типичную полицейскую херню. Коп выглядел… интересно. Высокий, с серебристыми волосами и довольно мускулистый, так, что полицейская форма сидела на нём как влитая — слишком красивый для своей работы. — Доброе утро, — поприветствовал его Бруно. — За что вы арестовали его? — За то, что он обманывал туристов, — бросил ему полицейский. Бруно шагнул к нему, подойдя почти вплотную, и облокотился на патрульную машину. Коп не только не подумал отступить, но даже и глазом не моргнул — такую выдержку Бруно ещё никогда не встречал. Лука всё ещё стоял в наручниках за его спиной, беспомощный и бесполезный, как пятое колесо, но ему хотя бы хватало ума держать рот на замке и не вмешиваться. — Ну, все эти люди здесь за тем, чтобы потратить деньги, — сказал Бруно. — С каких это пор запрещено помочь им это сделать? — Даже не думай, что я поведусь на такую дешёвую уловку. — Да ладно тебе, — упрямо продолжал Бруно. — Можно подумать, Лука бросался на туристов с кулаками. Разве есть разница между тем, надул бы их на эти деньги какой-нибудь гид или он? Но арестовал ты именно его. Коп решительно отвернулся от Бруно. — Наш разговор окончен. — Ещё нет, — он схватил полицейского за руку, заставив его обернуться и бросить на Бруно раздражённый взгляд. Бруно только улыбнулся и вынул из кармана несколько купюр. — Пусть это послужит маленьким извинением за проступок Луки. — Я не беру взяток! — Все берут взятки, — Бруно удвоил сумму, и полицейский не мог отвести глаз от протянутых ему денег. — Дружеский совет тебе на будущее: больше никогда не трогай Луку. Он платит твоему начальству, и мы не мешаем друг другу. Ты ведь недавно в полиции, верно? Ты ещё молод. — Ты тоже, — буркнул коп, игнорируя его вопрос. Конечно же, он был новичком — никто другой, будь он хоть последним честным полицейским во всём Неаполе, и пальцем бы не шевельнул, чтобы арестовать Луку. Коп, казалось, совершенно не понимал, какие проблемы он рискует себе нажить. Почему его начальство не объяснило ему, как всё работает? И где вообще был его напарник? — Ты же и сам знаешь, что арест Луки — всего лишь бесполезная трата твоего и его времени, потому что его всё равно отпустят через пару часов. Так почему бы тебе немного не заработать? Бруно почувствовал себя почти разочарованным, когда полицейский, поколебавшись, наконец выхватил у него деньги. Рано он обрадовался, что впервые встретил человека, верного своему долгу. — Умница, — протянул Бруно. Полицейский взглянул на него так, точно Бруно дал ему пощёчину, а не взятку. Скорее всего, столько денег он не зарабатывал и за неделю. Так или иначе, но наручники с Луки он снял, и кивнув, отпустил его. — Не попадайся мне больше на глаза, — только и бросил он Луке. — Спасибо, Буччеллати, — пробормотал Лука и отсалютовал ему в знак благодарности, прежде чем исчезнуть в толпе туристов. — Ты ведь раньше никогда не брал взяток, верно? — спросил Бруно, снова обернувшись к полицейскому. — А у тебя что, деньги закончились, чтобы поболтать с кем-нибудь ещё? Коп попытался было развернуться и уйти, но Бруно бросился за ним. — Так брал или нет? — упрямо повторил он. — Да отъебись ты от меня! Бруно обогнал его и встал перед ним, заставив полицейского невольно остановиться. — Я просто кое-чего не понимаю, — задумчиво сказал Бруно. — Ты берёшь взятки — тогда почему ты всё ещё ведёшь себя так, словно ты лучше меня? — Потому что в отличие от тебя, я не мафиози, — ответил полицейский. Бруно только рассмеялся, услышав это. — Не волнуйся, скоро ты будешь немногим лучше. Нахмурившись, коп спросил: — Ты что, разочарован, потому что я взял твои деньги? Он и правда был слегка разочарован, но копу лучше было об этом не знать. — Просто я знал слишком много таких же людей, как ты, — бросил ему Бруно, развернулся, не дав ему ничего ответить, и ушёл. Что ж, толкнуть копа на скользкую дорожку оказалось довольно весело. Скорее всего, они ещё увидятся, во всяком случае, если Бруно снова вернётся сюда. Бруно сел в свою машину и отправился к Польпо. Он жил далеко за городом, а Бруно не мог покидать его слишком надолго. Чем дальше он был от своей шкуры, тем хуже себя чувствовал — боль накрывала всё его тело, отдаваясь даже в зубах. Ему было всего двенадцать, когда он лишился своей шкуры. Мать Бруно всегда говорила ему прятать её и не отдавать никому. Ни один человек в мире, даже самый любимый им, даже тот, кому Бруно доверял бы сильнее всего на свете, не должен был знать, где Бруно хранит её. — Вместе со шкурой ты потеряешь и свою свободу, — каждый раз повторяла она. — Тебе придётся подчиняться тому, кто станет обладать ею, потому что ты не сможешь отказать ему ни в чём. Даже твой папа не знает, где я прячу свою шкуру. Но как Польпо понял, что испуганный, голодный, приведённый к нему и покинутый всеми Бруно, который стал убийцей, чтобы защитить своего отца, был не просто обычным человеком? — Я не смогу защитить оборотня, — сказал ему Польпо, — но в моих силах позаботиться об осиротевшем мальчике. Просто принеси мне твою шкуру и всё будет хорошо. Что, если копы пронюхают о том, кто ты на самом деле? Тебя не просто посадят в тюрьму — тебя отправят на опыты и порежут там на кусочки. Бруно не оставалось ничего, кроме как попросить, чтобы его отвезли домой, где он достал свою спрятанную тюленью шкуру и отдал её человеку Польпо. Тот осторожно завернул её в ткань; тогда Бруно удивился тому, как бережно он это сделал, но сейчас, повзрослев, Бруно лучше знал, как выглядит брезгливость. Он понятия не имел, где Польпо восемь лет хранит его шкуру. Сила, которая заставляла Бруно подчиняться Польпо, не позволяла ему искать его шкуру. Но Бруно чувствовал её — вот и сейчас, когда он переступил порог дома Польпо. Наверное, это был и его дом, хотя никогда не мог думать об этом так. Где прятал её Польпо — в сейфе или, может быть, под половицами? Она должна была быть где-то рядом, даже если Бруно не мог её найти. Польпо сидел в гостиной, потягивал вино и смотрел «Хороший, Плохой, Злой». Бруно попытался незаметно проскользнуть к себе в комнату, но Польпо заметил его. — Бруно, — окликнул он. — Да, капо? — Подойди-ка, — Польпо махнул ему рукой; это даже было не назвать приказом, но Бруно буквально почувствовал его всем телом и невольно пошёл в гостиную, повинуясь всего лишь одному слову Польпо. — Лука рассказал мне, что ты вытащил его из небольшой неприятности. Нам стоит разобраться с этим полицейским? — Нет. Он просто новенький, но я ему всё объяснил. Польпо несколько секунд просто смотрел на Бруно, словно размышляя о чём-то. — Я знаю, что вы разговаривали. Неужели Лука следил за ними? Вот ублюдок. — И что? — Не прикидывайся идиотом, Бруно. О чём ты беседовал с копом? — Почему бы не поболтать с очередным мудаком? Польпо расхохотался. — Ну тогда ладно, — сказал он и потрепал Бруно по голове. Это была одна из привычек Польпо — напоминать ему о том, что Бруно был для него не больше, чем любимой зверюшкой. — Можешь идти к себе. Бруно поспешно поднялся в свою комнату. Такие приказы нравились ему куда больше.

***

На следующий день Бруно снова отправился на берег. В этот раз Луки нигде не было видно — на его же собственное счастье, потому что Бруно всерьёз раздумывал, не заставить ли Луку пожалеть о том, что он настучал на него Польпо. Копа тоже пока не было, но скоро он должен был выйти на свою смену: Бруно расспросил одного из людей Пассионе, работающих в полиции, и узнал о нём всё — копа звали Леоне Абаккио, ему было двадцать (совсем новичок, как и думал Бруно) и все считали его одиночкой с неприятным характером. Даже его напарник не смог сдружиться с ним. Бруно ждал его, сидя в кафе. Море штормило, и в воздухе пахло дождём, который должен был вот-вот начаться. Он выпил уже две чашки кофе и как раз смотрел, как чайка пытается украсть сэндвич прямо из рук зазевавшегося туриста, когда наконец увидел Леоне. Леоне уверенно прошёл мимо него, притворившись, что не замечает Бруно. — Доброе утро, Леоне, — окликнул его Бруно. Леоне остановился. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Поговорил с одним другом из полиции. — И что ещё ты узнал, — спросил Леоне, — кроме моего имени? — То, что ты проработал всего несколько месяцев, но все уже считают, что ты слишком высокого о себе мнения. Леоне фыркнул. — Таким образом, твой друг — кто-то из… из пяти человек. — Всего из пяти? — улыбнулся Бруно и похлопал по месту рядом с собой. — Может, присядешь? Покачав головой, Леоне сказал: — Мне лучше не показываться рядом с тобой, Бруно. Я тоже поспрашивал о тебе. Ты убил двоих человек, когда тебе было двенадцать. Бруно пожал плечами, пытаясь выбросить из головы все мысли об отце. — Это была самооборона. Тогда почему бы нам не встретиться там, где нет чужих глаз? — Зачем? Бруно насмешливо приподнял бровь, ожидая, пока до Леоне дойдёт. Или он слишком медленно думал, или ему просто не нравились мужчины — впрочем, последнее вряд ли бы остановило Бруно. — Ясно, — вздохнул Леоне, и Бруно заметил, как порозовели его бледные щёки. — Слушай, вчера я взял твои деньги только потому, что не собирался привлекать внимание Польпо до того, как буду готов, а не потому, что хочу весело проводить время с мафиози. — Ты… ты имеешь в виду, что хочешь арестовать Польпо? — Да. Бруно неверяще повторил: — Ты стал копом чуть ли не вчера, и ты уже хочешь поймать одного из самых влиятельных людей Неаполя… верно? За кого ты себя принимаешь? — Арестовать Польпо — мой долг, вот и всё. Он преступник, а я полицейский. — И всё? — Да. Боже, да Бруно бы всё отдал, чтобы быть таким же уверенным в том, что он должен делать — но ему приходилось игнорировать голос совести с тех самых пор, как Польпо забрал себе его тюленью шкуру. На миг он позволил себе вспомнить о том, как сильно он ненавидит Польпо, потому что просто больше не мог таить это чувство — но только на миг. Польпо было нельзя игнорировать, бесполезно ненавидеть и невозможно победить. Но что, если это однажды это изменится? Бруно пока не доверял Леоне — возможно, не таким уж честным и правильным он был, учитывая, что он взял его деньги в их прошлую встречу. Кроме того, у Леоне вообще не было полезных связей в полиции. И всё же, лгал он ему или нет, но Леоне был первым, кто сказал Бруно, что хочет арестовать Польпо. Бруно внимательно огляделся, поискав взглядом Луку или кого-нибудь ещё из знакомых, но никто не следил за ними. — Тогда нам действительно стоит встретиться в другом месте. — Не веришь мне? — спросил Леоне. — Или просто собираешься меня убить? — Вообще-то я хотел трахнуть тебя, пока ты не сменил тему, — Бруно поднялся на ноги. — Ну как, ты ещё не передумал арестовать Польпо? Леоне опустил руку на плечо Бруно, стоило ему сделать вид, что он хочет уйти. — Я не трус, — сказал он и назвал один из тех немногих баров в Неаполе, которыми не владел Польпо. — Встретимся там сегодня в десять вечера. Бруно собирался согласиться, но его прервал женский крик. Уличный воришка пытался вырвать у синьоры сумочку, поэтому Леоне успел только встревоженно взглянуть на Бруно, прежде чем броситься к ним на другую сторону улицы. — Если ты опоздаешь, я не буду тебя ждать! — крикнул ему вслед Бруно.

***

Польпо он сказал, что будет сегодня занят, разыскивая человека, предавшего Пассионе. День тянулся невыносимо медленно, хоть Бруно и пришлось вдобавок осматривать недвижимость Польпо. Он не ждал слишком многого от встречи с Леоне. Бруно редко интересовался кем-то так же сильно, как им, и всё же пока что он был осторожен. Он не сказал Леоне ничего, что не смог бы потом с лёгкостью отрицать. И всё же если они обманут друг друга, то поплатятся оба. Когда в десять минут одиннадцатого Бруно наконец зашёл в бар, ему не повезло узнать бармена. Раньше он работал в одном из ресторанов Польпо и скорее всего, слишком хорошо помнил Бруно. И правда, он торопливо вышел из-за стойки навстречу Бруно. — Буччеллати, тебе здесь что-нибудь нужно? Краем глаза Бруно увидел Леоне, сидящего за столиком позади него. — Нет, просто встречаюсь тут кое с кем, — ответил Бруно. — Зачем? — Я здесь не по делам Пассионе. — Польпо же не присматривает себе этот бар, правда? — шёпотом спросил бармен. — Нет. Не беспокойся об этом. Бруно оставил бармена и сел за столик к Леоне. — Привет, — сказал он. — Ну и какое преступление тебя так задержало? — спросил Леоне, пригубив недопитый коктейль. — В отличие от тебя, я был готов подождать. — Мне пришлось разбираться с инвестициями Польпо, ничего особо незаконного. — Что хотел от тебя бармен? Бруно пожал плечами. — Он просто старый знакомый. — И он испугался тебя, — проницательно заметил Леоне. — Почему? Почему-то Бруно хотел сказать ему. Не потому, что он думал, что Леоне не станет его осуждать, узнав о нём правду, а просто потому, что он не посмотрел бы на Бруно с отвращением. В баре было достаточно темно и шумно, чтобы Бруно мог делать всё, чего он хотел. Он наклонился к Леоне, чувствуя себя неожиданно заведённым, медленно провёл пальцем по его груди, скользнул руками по бокам и спине. Леоне напрягся, но не отодвинулся от него. — Он испугался меня, — медленно произнёс Бруно, — потому что однажды ему довелось видеть, как я кинул человека лицом на плиту и включил газ. Леоне смотрел на него всё так же невозмутимо. — Этот человек заслужил такое? Польпо считал, что да. Он велел Бруно пытать того мужчину, пока тот во всем не признается. Бруно старался не думать, заслуживал ли хоть кто-то насилия или нет. Он просто сделал то, что ему приказали сделать, что ему нужно было сделать — как и в тот раз, когда он с ножом в руке защищал своего отца. — Этот человек поплатился за то, что разговаривал с полицейским. Бруно всё ещё рисковал меньше, чем Леоне. Он не сказал ничего важного и не дал Леоне никакой стоящей информации. Леоне уже был в опасности — Бруно не должен был соблюдать никаких правил. Леоне был храбрым, отчаянным — и таким наивным. — И ты всё ещё хочешь предать Польпо, даже зная, что можешь закончить так же? За что ты так сильно его ненавидишь? — спросил Леоне. — Ты не поверишь мне, если узнаешь правду. Действительно ли Бруно ненавидел Польпо так сильно, что готов был предать Пассионе? Польпо хорошо к нему относился, даже баловал его дорогими подарками. Что ему делать, когда в его жизни не будет ни Польпо, ни мафии? Может, ему стоит попытаться найти мать и навсегда остаться с ней в море? Бруно попытался представить себе, каково это — быть тюленем — но так и не смог. Всю оставшуюся жизнь его всё равно будут преследовать воспоминания, от которых его ничто не спасёт. Найти себе другую работу, как, наверное, поступают все обычные люди, Бруно бы не смог — он ведь даже не закончил школу. — Но я всё равно хочу это знать, — настаивал Леоне. — Хорошо. Польпо держит меня в плену с двенадцати лет. Первый год мне даже нельзя было выходить из дома без его разрешения, не говоря уже о том, чтобы пытаться связаться с семьёй. Всё, что у меня было — это мафия. Когда я стал достаточно взрослым, чтобы понять, что он растил из меня послушную зверюшку, было слишком поздно. Но вообще-то мне всё равно, что будет с Польпо. Мне нужно только одно — кое-какая вещь, которую он отнял у меня, и которую я не смогу найти сам. — И что это за вещь? — Это тюленья шкура, — ответил Бруно, не зная, как это сформулировать так, чтобы не показаться ему сумасшедшим. Ему оставалось только надеяться, что его мрачной репутации и стремления Леоне доказать свою надёжность будет достаточно для того, чтобы он не задал ему лишние вопросы. — Скорее всего, она в его сейфе или просто спрятана где-то в доме, потому что он хранит её под рукой и не доверяет её никому. Пообещай найти и вернуть её мне — и я помогу тебе арестовать Польпо. — Тюленью шкуру? — удивлённо повторил Леоне так, словно знал, что это значит, и Бруно почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Ты что, селки? Страх Бруно превратился в замешательство. — Что? — Ну, ээээ, знаешь, существа из ирландских сказок? Чем-чем, а сказкой жизнь Бруно назвать было сложно. — Я ничего не знаю об Ирландии, — ответил Бруно. — Кто такие селки? — Это оборотни. Селки — тюлени, которые сбрасывают свои шкуры и становятся красивыми женщинами… — Разве я похож на?.. -…ну и мужчинами, наверное. Без своей шкуры селки беззащитны и не могут вернуться в океан, поэтому тот, кто завладеет ей, будет иметь над ними безграничную власть. В ирландских сказках говорится о рыбаках, которые крадут шкуры селки, женятся на них и живут с ними, пока селки однажды не находят свою шкуру. — А что происходит потом? — тихо спросил Бруно. — Селки всегда возвращаются в море, что или кто не ждал бы их на суше. Для них нет ничего важнее воды. Это было похоже на правду — мать Бруно тоже выбрала море. Она влюбилась в его отца, когда он проводил лето на рыбалке в Греции и уехала с ним в Италию. Но она никогда не рассказывала ему, где хранит свою шкуру, хоть он и знал, кто она такая. Родители Бруно любили друг друга, и даже этого было недостаточно, чтобы она осталась с ними. Странно было слышать, как кто-то рассуждает о селки, о его народе, о нём самом; это заставило Бруно почувствовать себя немного более реальным и чуть менее похожим на чудовище. Он заставил себя рассмеяться: — Значит, ты и правда считаешь меня оборотнем? — Я сразу решил, что ты странный, — признался Леоне. — Конечно, ты не селки, но ты явно что-то от меня скрываешь. — Может быть. Но мне всё равно нужна тюленья шкура. Леоне нахмурился: — Зачем она тебе? — Это просто память о моей семье — единственное, что у меня осталось. Мой отец был рыбаком, — добавил Бруно. — Он привёз шкуру из своей поездки в Грецию. — Да, но зачем Польпо прячет её от тебя? Леоне задавал слишком много вопросов. Наверное, он был хорошим копом. — Просто потому, что может, — ответил Бруно. — А то, что лишить меня единственного, что мне нужно, для него легче лёгкого, радует его ещё сильнее. — Это была правда — Польпо любил демонстрировать свою власть любым возможным способом. — Ладно, предположим, я верю тебе, — ответил Леоне тоном, подразумевающим обратное. — А как насчёт тебя? Не слишком ли ты быстро подружился с мафиози? — Как ты и говорил, я всего лишь обычный коп, имеющий дело с карманниками и наркоманами, а не с чем-то по-настоящему серьёзным. Если я арестую Польпо, то докажу всем, что могу не только бегать за уличными хулиганами. Всё, что я делаю каждый день, так… бессмысленно. Это был честный в своей корыстности ответ — пожалуй, единственный, которому мог поверить Бруно, и он поверил. Леоне бы неплохо вписался в мафию, если бы его жизнь вдруг изменилась в корне. — Польпо легче всего арестовать за торговлю и сбыт наркотиков в Неаполе, — задумчиво сказал Бруно. — Он очень осторожен, но если ты найдёшь правильного поставщика и хорошенько надавишь на него, то получишь более чем достаточно доказательств для задержания Польпо… и вернёшь мне шкуру. — Тебе же всё равно, посадят Польпо или нет, — заметил Леоне. Это была правда. Всё, что волновало Бруно — это его шкура. Даже если Польпо выпустят, он скажет ему, что среди всего прочего полиция конфисковала и ненужную им тюленью шкуру, а потом она бесследно исчезла. Пусть Польпо даже и не поверит ему, он всё равно ничего не скажет, пока Бруно останется рядом с ним и будет выполнять его приказы. А Бруно останется — ему просто некуда было идти, и он ничего больше не умел. В отличие от Леоне, который был никем и знал это, Бруно был далеко не последним человеком в Пассионе. — Но тебе-то не всё равно, — ответил Бруно. — Поехали к тебе. Есть ещё кое-что, что я не хочу здесь обсуждать. Он настоял, чтобы они вызвали такси, хоть Леоне и сказал, что живёт совсем рядом, и предлагал дойти пешком. Бруно просто не хотел тратить время на пустые разговоры ни о чём, потому что ему уже казалось, словно Леоне узнал о нём и так слишком много. Странно было даже думать о том, что несколько часов назад он хотел всего лишь подразнить Леоне и переспать с ним. Леоне жил в маленькой однокомнатной квартире, которая сама за себя говорила о его скромной зарплате и одиночестве. Квартира была чистая и почти пустая; она казалась бы нежилой, если бы не несколько семейных фотографий: родители, бабушки и дедушки, братья и сёстры. Весь день Бруно думал, что Леоне совершенно одинок, потому что все в полицейском участке сторонились его, и совсем позабыл, что у обычных людей есть любящие и заботливые семьи — и у Леоне тоже она была. У Бруно был только Польпо. — Да, кстати, насчёт поставщиков… — Леоне осёкся, заметив выражение лица Бруно. — Что-то не так?.. Бруно потянулся ему навстречу и заключил его лицо в свои ладони. Ему отчаянно нужен был хоть кто-нибудь, чьи прикосновения заставили бы его позабыть о том, что он расколот на две части, и одна из них находится в плену. Бруно коснулся губами губ Леоне, медленно поцеловав его. Леоне позволил Бруно оттолкнуть его к стене и лишь успокаивающе и нежно поглаживал его по спине и талии. — Даже не думай, что это повлияет на моё решение, — хрипло сказал Леоне. — Повлияет на что? — переспросил Бруно и потёрся бёдрами о его член. — Ты уже заключил сделку с мафиози. Они попятились к постели. Бруно целовал его, снова и снова, боясь, что уже забыл, как дышать. Ему отчаянно нужно было заполнить гложущую пустоту внутри себя. Неужели ему и раньше было так плохо без своей шкуры? Кажется, нет, но… Леоне мягко толкнул его на кровать и сам опустился на него. Бруно нравилось чувствовать на себе тяжесть другого тела, хоть это и не могло сравниться с ощущением толщи воды, смыкающейся над головой. Они торопливо и неловко раздевали друг друга, не в силах оторваться хотя бы на миг, пока обнажённый Бруно не выскользнул из его объятий и не перевернулся на живот. — Можешь не нежничать, — сказал он Леоне. — Хочу чувствовать каждое твоё движение. После Бруно рассказал ему всё, что знал о людях, через которых Польпо поставлял наркотики, и Леоне прилежно делал для себя заметки. Они закончили только во втором часу ночи. — Можешь остаться до утра, — нерешительно предложил ему Леоне. Бруно должен был вернуться к Польпо, но почему-то он согласился.

***

Бруно проснулся посреди ночи, весь в поту. Каждая клетка его тела болела, и кожа покрылась мурашками, словно от холода. Вот на что, наверное, похожа смерть. Бруно еле смог подняться с постели и дойти до ванной, где его вырвало. Всё вокруг качалось и расплывалось перед глазами. Бруно вытер губы и обессиленно прислонился к раковине. Встревоженный Леоне, конечно, уже стоял на пороге ванной. — Мне нужно домой, — прошептал Бруно. — Скорее. — Я вызову тебе такси, — предложил Леоне. — Если хочешь, могу поехать с тобой. Бруно слабо покачал головой. — Не надо. Я живу с Польпо. — А… — Нет, мы с ним не трахаемся. Леоне помог ему подняться на ноги и вернуться в спальню. Не дожидаясь, пока Бруно его попросит, Леоне принёс его вещи и оделся сам, прежде чем скрыться на пару минут на кухне. Казалось, со вчерашнего утра прошла целая вечность. — Может, тебе всё-таки поехать в больницу? — уточнил Леоне, позвонив в такси. — Мне просто нужно домой, — повторил Бруно. Он ненавидел называть своим домом особняк, в котором жил Польпо, но именно поэтому ему и нужно было туда вернуться. Ему было слишком плохо, чтобы выбирать слова. Бруно снова задремал, пока Леоне осторожно не разбудил его. — Такси уже ждёт, — только и сказал он. — Ты вообще можешь идти? Бруно неуверенно встал, дрожа всем телом и тяжело опираясь на Леоне. К счастью, в его доме был лифт, но до такси Леоне всё равно пришлось донести его на руках. — Что это с ним? — подозрительно спросил водитель, открывая перед ним дверь машины. — Он не заблюёт мне салон? — Нет, — еле слышно ответил Бруно. — Обычная простуда с температурой, — невозмутимо произнёс Леоне. — Ему нужно домой, к заботливой мамочке. — Я доплачу, — добавил Бруно. — Ну ладно тогда, — пробормотал таксист и захлопнул за ним дверь. Бруно было слишком плохо, чтобы он запомнил, как они ехали по ночному Неаполю. Ему хотелось заснуть навсегда, чтобы больше никогда не чувствовать этой боли. Дверь такси хлопнула, вырвав его из забвения, и Бруно сунул водителю деньги. Кажется, он уже заплатил ему перед тем, как сесть в машину, но сейчас ему было всё равно. Он не стал просить таксиста о помощи. Ему удалось выйти из машины самому и даже выстоять на ногах, пока такси не выехало с подъездной дорожки к дому Польпо и не скрылось вдали. Бруно сделал пару шагов, но его так качало из стороны в сторону, что он упал на землю прямо перед собой, едва не разбив себе лицо. — Всё хорошо. Я почти пришёл, — повторял себе Бруно. — У меня получится. Но он не мог подняться. Как бы он ни пытался, он лишь терял равновесие и снова падал. Бруно почти дополз оставшиеся несколько метров. Он собрал последние силы и поднялся, схватившись за ручку. Отключил охранную сигнализацию. Распахнул дверь. И рухнул замертво на пороге дома Польпо.