Проклятие дара

Проснулся я в начале десятого. Рядом спал мой кот Том. Солнце заливало ласковым светом комнату. Сев на кровати, я осмотрел свою комнату. Да, и впрямь ничего не изменилось за три года. На противоположной от кровати стене висели две книжные полки. Одна была забита книгами. Несколько книг русских классиков, которые я читал пару раз. Было много книг о войне. В основном, про штрафников. Их я читал много раз. Не знаю, любил я в школе военную литературу. Да и сейчас почитал бы что-то отсюда. Вторая полка была занята моим школьным увлечением. Модели самолетов. В основном, американских. В самой полке стояло не меньше тридцати моделей. И истребители, и бомбардировщики, и торпедоносцы... А на полке стояли три моих любимых и самых больших моделей: В-36 "Peacemaker", В-52 "Stratofortress", В-29 "Superfortress". Эти три самолета были моей гордостью. Никогда не забуду сколько я потратил времени, чтобы их склеить. Я подошел к полке и провел ладонью по могучему корпусу В-36, покрутил по очереди шесть пропеллеров. Улыбнувшись, я пошел умываться. Выйдя из ванной, я услышал какой-то шум в комнате. Войдя, я увидел, что Том что-то гоняет. Нагнувшись, я забрал у него "игрушку". Это был патрон. Американский патрон калибром 5,56х45 мм. Посмотрев на шкаф, я увидел следующее: шкаф был приоткрыт. Рюкзак, в котором лежали остатки патронов, я не закрыл еще вчера. Кот залез в шкаф и, опрокинув рюкзак, стал играться выпавшим патроном. На полу лежало еще около пятнадцати патронов. Я стал их собирать. - Знаешь, Том, это не игрушка, - говорил я, собирая боеприпасы. - Опасная это вещь. Так что, если хочешь, я тебе куплю какую-нибудь мирную игрушку, а это, - я глянул на рюкзак и горсть патронов в своей руке, - мы трогать не будем. Убрав патроны в рюкзак, я закрыл его. Следом запер и шкаф. Все, теперь кот туда не залезет. - Пойдем, Том, позавтракаем, - сказал я, погладив кота. Мы пошли на кухню. Себе я быстро погрел гречку, Тому же дал его Whiskas. Поев, я помыл посуду и, сварив себе кофе, снова сел за стол. Мне пришло сообщение. "Доброе утро, Олег". Ника. "Доброе утро, солнышко. Как спалось?". Попереписывавшись около получаса ни о чем, мы договорились пойти погулять. Я вышел на балкон покурить. Подкурив сигарету зажигалкой, на которой был нарисован верблюд и красовалась надпись "Camel", которая никак не совпадала с маркой моих сигарет, я затянулся. Табачный дым вперемешку со смолой устремился в легкие. Задержав на секунду дыхание, я выпустил струйку сизого дыма. Совсем недавно я так же стоял и курил, смотря на площадь Ленина в Припяти... Нет, все, хватит! Я тряхнул головой из стороны в сторону, стараясь выгнать эти страшные воспоминания. Докурив, я отправился одеваться. Одев свою белую рубашку и джинсы (фуражку я не снимал даже ночью), я вышел в коридор. Накинув сверху кожаную куртку, я пошел к подъезду Вероники. Спустя минут пять она вышла. - Привет, - улыбнулся я, обняв ее и поцеловав в щеку. - Здравствуй, Олег, - Ника тоже улыбнулась. - Куда пойдем? - Предлагаю просто погулять, а там посмотрим, - сказал я. - Мадмуазель, - я сделал покер-фейс и согнул руку в локте. - Идем, мсье, - засмеялась Ника, беря меня под руку. Мы гуляли около трех часов. Были и в парке, и на площади, и просто слонялись по городу. Потом пошли в кафе. У меня еще осталось гривен пятьдесят. Мне было как-то непривычно видеть за стойкой вежливую молодую девушку, а не лысого, полного и хамоватого Сидоровича или вечно хмурого Бармена. Купив себе американо, а Нике латте, мы сели за столик и где-то полчаса просто разговаривали. Потом снова пошли гулять. * * * Уже ближе к четырем часам вечера мы снова пошли в парк. Там к нам подошла пожилая цыганка. - Позолоти, красавица, ручку, - произнесла она, обращаясь к Нике, - всю правду тебе скажу. - Ну, скажите, - улыбнулась Ника, протянув ей деньги. - Ник, не надо, - сказал я с резкой злостью. - Олег, ты чего?, - удивилась Вероника. Я помнил свою единственную встречу с цыганкой... Воспоминания ( Начало июня 2014-го. Мне 18 лет) Я сидел во дворе и играл на гитаре. Пел какую-то песню. Внезапно ко мне кто-то подошел. Я обернулся. Передо мной стояла молодая цыганка. Цветастая блузка, такая же юбка, кольца, цепочки... - Позолоти, молодец, руку, - сказала она приятным голосом. - Все тебе расскажу, ничего не утаю. - Нет у меня денег, да и не верю я в это, - сказал я, отложив гитару. - Зря не веришь, молодец. Цыганское гадание самое правдивое. - Шарлатанство, как и вся эта магия, гадания и т.д., - сказал я. - Дай ладонь, так тебе погадаю, Бог с тобой, - произнесла она. - Ну на, - сказал я, улыбнувшись и протянув ей ладонь. - Вижу, родной, что на сердце у тебя твоя любовь. Любишь ты девушку, а она любит тебя. Крепкая у вас любовь. Но скоро вас ждет долгая разлука. Эта разлука тебя сильно изменит. Тебя будут уважать, но ты сам не будешь испытывать счастья от этого. Будут пять страшный дней, после них ты воротишься обратно. Много тебе выпадет испытаний, но обретешь ты свое счастье... * * * Все так и произошло. Три года разлуки. Меня действительно уважали многие сталкеры в Зоне, но это уважение... Мне было все равно на него. Пять дней страшных... Мой поход к ЧАЭС! После него я вернулся обратно! Она мне тогда нагадала, что я попаду в Зону, но другими словами. - Олег, что с тобой?, - повторила Ника. - Нет... Ничего, - сказал я, совладав с собой. - Если хочешь, слушай ее. Я встал и закурил. Цыганка смотрела на ладонь Ники и говорила: - Вижу я, что любишь ты одного парня. После расставания вы снова сошлись. Но он утаивает от тебя что-то. Оно его гложет. Вижу я на нем много слез и крови. Война в его душе... Я резко оборвал ее: - В душу мне только не лезьте! Что вы вообще можете о войне знать?, - крикнул я и пошел прочь от этой цыганки. * * * Я шел не зная куда. Просто подальше от этой цыганки. Зачем снова? Зачем снова нужно было увидеть цыганку? Зачем снова полоснули мне ножом по даже незатянувшейся ране? Еще и в душу мне лезет... Что она может знать о войне? Зачем Ника вообще согласилась на это гадание? Зачем я ей позволил? Но она ведь не знала, как и я, что эта старуха правду скажет. Я думал, что такое было лишь один раз. Тогда, во дворе со мной. Но нет... Вскоре я сам не зная как очутился на месте, которое мне нравилось больше всего в городе. Лавочка у самой реки в окружении двух ив, склонившихся над водой. Здесь я всегда ощущал спокойствие. Сюда я приходил, когда мне нужно было побыть наедине с собой. Были мы здесь и с Никой несколько раз. Я остановился возле самой воды и устремил взгляд на ее гладь. Легкий ветер прошелся по ветвям ив. Одна ветвь провела своими листьями по моему лицу. Я ощутил чью-то руку на своем плече. Обернувшись, я увидел Нику. - Олег, что с тобой? Я же вижу, что тебя что-то терзает. О какой войне говорила та цыганка, что ты так резко отреагировал?, - спросила она тихим голосом. Я посмотрел в ее глаза. Она искренне за меня переживала. Она хотела узнать о том, что со мной было. Ну, что же... Рано или поздно этот разговор все равно состоялся бы... Рано так рано, что поделать? - Я расскажу тебе. Давай присядем, - я указал на лавочку. Мы сели. И я снова начал рассказывать о том, о чем я бы с удовольствием забыл. Снова я заставлял себя переживать эти события... ... - Я думал, что умру там, в Саркофаге. У меня была большая доза радиации. Когда я похоронил своего последнего бойца, то попытался встать. Но, пройдя совсем немного, я упал. Подниматься сил у меня уже не было. Я понимал, что не выберусь оттуда. Я на какое-то время потерял сознание. Очнувшись, я увидел тебя, - сказал я, взяв Нику за руку. - Я подумал, что умер. А галлюцинации - то, о чем я думал перед смертью. Я не видел больше Саркофага. Только наш город. Мы с тобой гуляли. Потом ты предложила пойти в кафе. Я не хотел, но согласился. Ты зашла, а я упал на ступеньках. Очнулся я снова в Саркофаге, возле кристалла. Я загадал свое желание и вот я здесь. Ты спасла меня, не дала подохнуть там, - закончил я свой рассказ. Ника слушала меня внимательно. Но все-таки, когда я рассказывал о том, как погибли мои друзья, Мишка и Вова, она заплакала. Как и когда я рассказывал столкновении под Припятью и далее. Я обнял девушку за плечи. - Ник, не плачь, - говорил я, уткнувшись носом в ее сладко пахнущие волосы. - Прости, Олег, - сказала она, посмотрев на меня. - Прости, что снова заставила тебя переживать все это. - Все хорошо, солнышко, - сказал я, целуя ее в висок. - Все равно этого разговора было не избежать. - Я понимаю. Но все равно прости, - сказала она, поцеловав меня в щеку. - Я больше не буду тебе об этом напоминать. - Спасибо, - сказал я. - Хотя, я это и так не забуду, - сказал я, указав на фуражку, потом проведя по щеке, на которой остался шрам от прошедшей по касательной пули. Потом закатал правый рукав, показав свою татуировку S.T.A.L.K.E.R... * * * Просидев на нашей лавочке до вечера, мы пошли домой. Настроение и у меня, и у Вероники стало снова хорошим. О том, где я был, мы больше не вспоминали. Придя в наш двор, Ника сказала: - Не хочется мне домой. Олежек, а может поиграешь на гитаре?, - попросила она, мило на меня посмотрев. Я помнил, как в тот день, когда мы познакомились, я вечером играл на гитаре... Воспоминания ( 1 сентября 2013-го, мне 17 лет) Было уже около десяти вечера. Мишка с Вовкой пошли домой, а я еще сидел на лавочке во дворе и играл на гитаре. Перебирая струны, пел знакомую с детства дворовую песню: Ляг, отдохни и послушай, что я скажу. Я терпел, но сегодня я ухожу. Я сказал: «Успокойся и рот закрой. Вот и все. До свидания, черт с тобой!» Я на тебе, как на войне, А на войне, как на тебе. Но я устал, окончен бой – Беру портвейн, иду домой. Окончен бой, зачах огонь И не осталось ничего. А мы живем, а нам с тобою Повезло назло. Боль это боль как ее ты не назови. Это страх. Там, где страх, места нет любви. Я сказал: «Успокойся и рот закрой. Вот и все. До свидания, черт с тобой!» Я на тебе, как на войне, А на войне, как на тебе. Но я устал, окончен бой – Беру портвейн, иду домой. Окончен бой, зачах огонь И не осталось ничего. А мы живем, а нам с тобою Повезло назло. - Красиво поешь, - сказала девушка, подойдя ко мне. Я обернулся. Это была моя новая одноклассница Вероника. - Спасибо, - сказал я. - А ты откуда в такое время? - В магазин ходила, - я заметил пакет в ее руках. - Домой не особо хочется. Можно посидеть послушать? - Да на здоровье, - сказал я. В общем, тогда мы сидели чуть ли не до полуночи. Екатерина Анатольевна вышла на улицу и загнала Нику домой... * * * - Как тогда?, - улыбнулся я. - Выйдет твоя мама и домой тебя отправит? Ника засмеялась. - Нет, можем сидеть хоть до утра, - она обняла меня. - С тобой хоть всю жизнь, - улыбнулся я. Она меня поцеловала... ... Через минут десять мы сидели на той же лавочке, что и 4 года назад. Я пел какую-то песню, Ника слушала. Закончив, я сказал: - Знаешь, в Зоне многие мои знакомые хорошо играли на гитаре, - сказал я. - Иногда в деревне мы сидели по вечерам с гитарой. Однажды меня попросили что-то спеть. И я спел небольшую песню, которую переделал под себя и тебя. - Сыграешь?, - спросила Ника. - Конечно. Перебрав струны, я начал негромко петь: Привет, Никуля, привет, родная. Ну как дела? Зима дороги домой, наверно, уж замела. На небе Зоны тают звезды в лучах зари. Ты только маме, что в Зоне я, не говори. На небе Зоны тают звезды в лучах зари. Ты только маме, что в Зоне я, не говори. Сейчас суббота, раскаты грома и дождь рекой, Здесь пахнет дымом, здесь пахнет смертью, здесь слышен вой. С дружком хорошим, что не погибну, держу пари. Ты только маме, что в Зоне я, не говори. С дружком хорошим, что не погибну, держу пари. Ты только маме, что в Зоне я, не говори. Своей любимой я шлю горячий большой привет. Когда вернусь я, куплю гвоздичек тебе букет. А если спросят где был я, ну что ж, соври... Ты только маме, что в Зоне я, не говори. А если спросят где был я, ну что ж, соври... Ты только маме, что в Зоне я, не говори... - Очень красиво, Олег, - сказала Ника. - Спасибо, любимая, - я ее обнял за плечи. Сидели мы до двух часов ночи. Потом, дойдя до подъезда Вероники, мы еще долго целовались. Так не хотелось ее отпускать... Но пришлось. Придя домой, я сразу лег спать.