Проклятие дара

Проводив Веронику, я пошел домой. Часы на руке показывали восемь часов вечера. Как бы мне не хотелось еще побыть со своей девушкой, меня ждало еще одно важное дело. Я должен был наконец-то увидеть маму. Она же не знает, что я вернулся. Поднявшись на свой этаж, я постоял пару минут у двери, не решаясь постучать. Собравшись с духом, все же несильно постучал в дверь несколько раз. За дверью я услышал мамины шаги. Через секунду мама открыла дверь и обомлела. На пороге стоял ее сын. Сын, который три года назад ушел, толком не объяснив куда и зачем. Сын, обрекший мать на три года переживаний, неведения и слез. Ее сын Олег... - Сынок, - тихо сказала она. По ее щекам потекли слезы. Я вошел в квартиру и обнял ее. Мама... Мамочка... - Мама, я вернулся. Я здесь, - говорил я, гладя мать по спине. Мать отстранилась и взяла мое лицо в свои ладони. Она гладила меня по щекам, словно я был призраком и мог растаять в воздухе от одного касания. Но нет. Я по-прежнему стоял перед ней. - Олег... Господи, - запричитала она. - Солнце мое. Ты вернулся. - Мам, не плачь, - говорил я, стараясь ее успокоить. - Все хорошо. Я дома. - Сынок, где же ты был? Что у тебя с лицом?, - она провела пальцами по моему шраму на лице. Это был след от прошедшей по касательной пули. - Мамуль, я все тебе расскажу. Все, - я понимал, что матери мне действительно придется все рассказать. Как бы я ни не хотел заново переживать все те ужасы, которые еще вчера были со мной, мне придется. - Господи, ты же голодный, наверное, - спохватилась мать, утирая слезы. - Пойдем я тебя покормлю. За день я действительно проголодался. - Да, мам, я бы поел. Но готовить буду я. - Ох, Олег, - мама слегка улыбнулась. - Все такой же самостоятельный. Быстро помыв руки и переодевшись, я решил сварить картошку. Приготовив ее и салат из помидоров и огурцов, мы сели кушать. Пока я готовил, мать несколько раз спрашивала меня о том, где я был. Но я всякий раз уходил от разговора. Я решил рассказать все после ужина. Так я и сделал. - Мам, ты спрашивала где я был. Я готов тебе ответить. Но предупреждаю, что правда тебя шокирует. - Сынок, говори, я должна знать все, - сказала мать, округлив глаза. - Хорошо, мам, тогда слушай. Три года назад мы с Мишей и Вовой поехали в Чернобыльскую зону отчуждения. Зачем? Мы узнали, что там можно неплохо заработать. Конечно, рисовали все просто. Мы поверили. И стали думать о том, как туда пробраться. Ведь это, во-первых, незаконно, а во-вторых, периметр контролируется военными. Но в конце концов нам улыбнулась удача. Мы нашли водителя, который согласился нас отвезти туда. Он рассказал, что повезет нас в заброшенный поселок неподалеку от Периметра. Ну, собственно туда он нас и привез. И оттуда начался перелом моей жизни. На ночь мы остановились в том поселке. Наутро там появились убийцы. Их было трое. Они убили Мишу и Вову. Меня спасла чистая случайность. Потом командир этих убийц разыграл спектакль и бросил своих людей на смерть. Я навсегда его запомнил. По их разговорам я понял, что это они убили моих друзей. Мне повезло тихо убить тех двоих. Я поклялся отомстить тому, третьему. Их командиру. Так как эти убийцы говорили, что их целью была деревня неких сталкеров немного южнее этого поселка, я направился к этим самым сталкерам. Это оказались обычные люди, которые хотят заработать на поиске артефактов. Я вкратце рассказал матери о сталкерском промысле, после чего продолжил свой основной рассказ: Так вот, сталкеры мне рассказали о том, кто были те, кто убил моих друзей. Это наемники. Наемные убийцы, не брезгующие ничем. Их главная цель - нажива. А что для нее надо сделать - это не важно. Вот их лидер и приказал убить друзей. Меня взял под свое начало один опытный сталкер. Он обучил меня основам выживания и заработка в Зоне. Через примерно полтора года я стал самостоятельным опытным сталкером. Тогда я и решил осуществить свою месть. Я узнал от информатора о том, где находился тот наемник. Отправившись туда, я убил его и еще нескольких его подручных. Эту фуражку, - я указал на свой головной убор, - я снял с его трупа. Вернувшись обратно к сталкерам, я рассказал о том, что сделал. Тогда мне дали кличку "Оберлейтенант". Следующие полтора года я зарабатывал деньги и обдумывал план ухода из Зоны. Уйти таким же путем, каким мы пришли в Зону, я не мог. Военные выставили в том районе минное поле. К тому же, уйти из Зоны очень проблематично. Я тогда смог найти только два варианта: Первый: пытаться прорваться через военный блокпост неподалеку от базы сталкеров. Но я очень быстро отмел эту затею. Во-первых, у военных приказ стрелять по всем неучтенным лицам на территории Зоны. А во-вторых, этот блокпост слишком хорошо охранялся. Прорываться там было чистым самоубийством. Второй вариант был таким же самоубийственным. В Зоне я слышал много слухов о том, что под старым Саркофагом над четвертым реактором ЧАЭС находится некий кристалл, способный выполнить одно желание добравшегося человека. Но дойти туда было крайне сложно. Это самое сердце Зоны. ЧАЭС и несколько прилегающих территорий охранялись мощной группировкой фанатиков. Они воевали со всеми, кто пытался к ним пробраться. Я стал подробнее узнавать слухи об этом кристалле. И вскоре я решил идти на ЧАЭС. Но была одна проблема. Нужна была группа. Один бы я никогда туда не дошел. Но из моих знакомых никто не готов был идти на такой высокий и неоправданный риск. Я почувствовал, как к моим глазам вновь подступают слезы. Ведь вся группа погибла совсем недавно. Я помнил смерть каждого. Чтобы мать не увидела моих слез, я отошел к окну и, смотря на ночную улицу, продолжил рассказывать: Когда я уже потерял всякую надежду найти хоть кого-то, готового идти со мной, и почти смирился с тем, что проведу свою жизнь в Зоне, мне пришло сообщение от одного опытного сталкера. Он и еще тринадцать человек собирались идти на ЧАЭС. У них была своя цель. Но они предложили мне пойти с ними. Я согласился не раздумывая. На следующий день я встретился с этими сталкерами. Их лидер, Дрозд, сказал мне, что мы выдвинемся рано утром и к вечеру должны быть в Припяти. Там остаемся на ночь, а утром продолжаем поход к станции. Утром мы выдвинулись. Поначалу все было нормально. Но потом мы встретили нескольких бойцов из группировки фанатиков. Завязался короткий бой. Мы отбились без потерь и продолжили путь. Когда до Припяти оставалось километра два, на нас напало Нечто. Оно залезло каждому в голову, полностью подавив волю. Мы корчились на асфальте, изнывая от дикой боли. Но скоро все прекратилось. Но Дрозд погиб. Это была первая потеря. Буквально через несколько часов после начала похода. Я испугался. Хоть к тому времени я и видел много смертей, но такую страшную увидел впервые. Так мы лишились командира группы. После недолгого разговора новым стал я. Я повел людей к Припяти. Как и сказал Дрозд, мы были там к вечеру. На ночь мы остановились в доме напротив ДК "Энергетик". Я и еще шесть человек заняли одну квартиру, остальные - соседнюю. Так мы держали под наблюдением местность впереди и позади нас. Поев и распределив ночное дежурство, мы отправились спать. Сменялись часовые. Я тоже отстоял свою смену. С первыми лучами солнца меня разбудил один сталкер. Он сказал, что нас окружили. Мы действительно попали в окружение группировки фанатиков. Их было около 150. Нас было всего четырнадцать. Я принял решение обороняться. В принципе, другого выхода и не было. Мы воевали целый день. Из моей группы шестеро погибли. Врагов еще было достаточно. Уйти ночью мы не могли. Собрав оружие с врагов, мы готовились к новому бою. Несколько человек было ранено и контужено. Мне тоже досталось. Утром враги снова пошли в атаку. Их было уже немного, но нас было раз в десять меньше. Мой тяжелораненый боец остался нас прикрывать. Я с остатками группы попытались прорваться. Под прикрытием дымов мы пошли в прорыв. В этом прорыве погибло еще двое. Но мы вырвались и полностью уничтожили это кольцо окружения. Через пару часов мы были на ЧАЭС. На территории ЧАЭС и внутри Саркофага погибли все мои бойцы. Я остался один. Один неподалеку от этого кристалла. У меня была огромная доза радиации. Я еще потратил много времени, хороня последнего бойца, который умер у меня на руках, - я вытер своими едва зажившими руками слезы. Эти воспоминания были слишком болезненны для меня. Я думал, что умру там. Я не мог нормально идти, постоянно падал. Огромная доза полученной радиации делала свое дело. Не знаю как я смог дойти до того кристалла, но я дошел, - я решил не говорить матери о том, как меня спасло видение Вероники. - Я загадал свое желание. И вот я вернулся. Я посмотрел на мать. Она плакала, утирая слезы трясущимися руками. Я опустился перед ней на колени. - Мам, прости меня за все то, что я тебе причинил. За твою боль и слезы. Мама сняла с меня фуражку и погладила по голове: - Олежка, сынок мой. Я так боялась, что тебя на Донбасс отправили. Молилась, чтобы все хорошо было. А тебе пришлось пережить столько всего... - Помогли твои молитвы, мам. Я живой. Я вернулся, - произнес я, обняв мать. - Слава Богу, что все позади. Ты дома. Ты живой, - говорила мама, целуя меня в щеки. - Прости, что заставила тебя пережить снова все эти ужасы. - Все в порядке, мам, - говорил я, но по щекам у меня лились слезы. Только вчера я похоронил в радиоактивной земле Саркофага своего последнего бойца... Всего два дня назад мы приняли тот роковой бой в Припяти... За два дня погибли четырнадцать человек... Я был рядом с ними, но ничего не смог сделать для того, чтобы они жили... Они погибли, а я выжил. Теперь мое бремя - до самой смерти корить себя за то, что не погиб там вместе со своей группой, а остался в живых. Мать еще долго гладила меня по голове. Она переживала, чтобы я не попал на войну. Но я все-таки был на ней. Не на Донбассе, а в Зоне. И война все еще идет. В душе. И там она не утихнет никогда. В памяти на всю жизнь останутся каждый выстрел, каждый взрыв, каждая капля крови. Своя или чужая. И каждая смерть. Тех, кто был со мной и тех, кто был против меня... * * * Вскоре я пошел спать. Как же было приятно лечь на свою кровать, а не спать на рваном матрасе или в спальном мешке на холодной сырой земле... Сон долго не шел. Я лежал в темной комнате, глядя в потолок. Вспоминал, как я лег спать на старом диване в припятской квартире, а наутро мы приняли тот бой... Моя группа... Мои ребята... Простите... Простите за то, что я жив. За то, что не смог ничего сделать для того, чтобы жили вы... Упокой вас Зона... Пикнул телефон. Я взял его. Мне пришло сообщение от Ники: "Спокойной ночи, любимый". Значит, она тоже легла спать. Я написал ей: "Сладких снов, солнце. Люблю тебя". Спустя минут тридцать я все-таки заснул. Мне снился какой-то странный сон. Я шел по городу. Абсолютно пустой город. Но нет. Навстречу мне шли люди. Их было четырнадцать. Они прошли мимо меня, не взглянув. Я смог внимательно их рассмотреть. Первый шел как-то странно. Будто зомби. Из ушей и носа у него сочилась кровь. У следующих двух людей было сильно обожжено лицо. Их одежда висела клочьями. У четвертого была прошита пулями грудная клетка. Кровь сочилась из ран на груди, вытекала изо рта. Пятый был таким же. У шестого тоже была прострелена грудь. Седьмой шел, прижимая руку к горлу. Из-под ладони у него сочилась кровь. Лицо восьмого было сильно обожжено и обезображено застрявшими внутри осколками стекла. Рука висела плетью. Девятый тоже был ранен в грудь. Десятый шел, прижимая одну руку к пробитому животу, а во второй сжимая гранату. Одиннадцатый шел, зажимая рану на горле. Двенадцатый человек был пробит пулями насквозь. Я видел, как сквозь раневые каналы сочится лунный свет. У тринадцатого была прострелена навылет грудь. У четырнадцатого была прострелена спина. Они уходили все дальше от меня. Внезапно я понял, что это моя группа. Мои люди... - Ребята, - прошептал я. Они повернулись. Они смотрели на меня. Я не смог взглянуть им в глаза и проснулся. Меня била мелкая дрожь. Простынь была сильно смята. Я ворочался во сне. Встав, я пошел на кухню попить воды. Выпив, я немного успокоился и снова пошел спать.