За ветвями старой бузины

*********

Ветер хлестал и трепал разросшийся куст бузины на меже, у которого стояли двое. Ветер безжалостно теребил бьющим напором, пробираясь в душу, сметая и скрадывая слова, захлёбывающиеся бурей чувств: — … Даже сейчас ты сделал по-своему, а не ждал на другой стороне! — выкрики на срыве терялись и гасли в шуме порывов. — Как вообще ты посмел явиться сюда, с того света?! Бурно шелестели, с укоризной перешёптываясь, резные листья, в них путались седой паутиной нити длинных волос. На ветру плескались, как лохмотья, туманные пряди того, кто тенью оставался среди бузинной поросли. Клонящиеся ветки рвались не то заслонить его, не то удержать, и стегали гроздьями чёрных перезрелых ягод-бусин, источая вязкое, ядовито сладкое послевкусие. — Ты всё сказал, что хотел, Отелло? — равнодушно проронил он усмешку сквозь ветер. Отелло его не услышал. — Я полагал, ты перебесишься и вернёшься, — продолжил осипшим голосом, глотая комок. — Как ты приходил ко мне потрёпанным, словно побитый пёс, зализывать раны, не помнишь? И в этот раз получится то же самое! Ветер доносил речь неровно, заглушая и перекатывая её в своих порывах. — Вернуться к чему — к разбитому стеклу в твоей бессильной ярости, и ложиться в холодную постель, где ты загородился подушкой, отвернувшись… Только не говори мне, кто виноват, и будто что-то изменится. Отелло дёрнулся, стиснув кулаки в карманах халата. — Спустя время, я надеялся, ты лучше будешь меня понимать! Чего тебе всегда не хватает? — бросил свистящим шёпотом. — Мы столько лет были рядом… — Рядом, но не вместе. Связь стала привычкой, без вкуса и цвета, тебя устраивало. — Ты променял меня! — сорвалось у Отелло, дрожащие губы выдали его давнюю обиду, которую он никак не мог в себе избыть. — Думаешь, с другим у тебя выйдет иначе? Ветер затихал, тонул в волнах колосящегося поля. Старая бузина ещё шуршала листвой, прислушиваясь к неугомонному ропоту голосов. Она была здесь всегда. Как и другое поле, за нею, в стерне и сорных спутанных колючках, через которые так трудно пробираться, оборванное вечной завесой густой седой мглы.

*********

Ещё один штрих, и пушистая кисть, как ласковые прикосновения его рук, прошлась по щеке, стушевав резкость линий. Благодушно напевая себе под нос, Грелль приник к зеркалу, поправляя что-то в уголке глаза. — Грелль, сколько можно, ты и так красивый! — высказался заскучавший Рон, уже поглядывая на часы. — Как ты нетерпелив, — Сатклифф обернулся и шутливо махнул пышной кистью ему по носу, отчего Рон чихнул. — А вдруг я повстречаю его… Он снова отвернулся к зеркалу, теперь сосредоточившись на губной помаде. Невесомые мазки другой, тонкой, кисточки ложились на губы, словно в нежности их обводили чуткие пальцы, трепетно и настойчиво. Подобно лёгкому пёрышку, немного блеска, тронув еле заметным пятнышком посередине губ, как неуловимый поцелуй… — Его! Ещё одного «единственного и неповторимого»? — ехидничал Рональд. — А как насчёт взаимности? Себастьян тебе напрямую отказывает, — не удержался он от колкости. — Отказывает? — Грелль фыркнул. — Хамит, как любой демон. Это я его отверг. Он меня недостоин. — Ах, ну да, после его выходок на корабле и в поместье, — припомнил Нокс. — Значит, теперь выбор между жнецами. Уж начальника Ти Спирса ты точно встретишь. Только он не заметит твои старания. Сатклифф повернулся к нему, собираясь ответить. В этот момент с порывом ветра в открытое окно влетел маленький бумажный ромбик, ловко упав на стол, можно подумать, был запущен сюда с помощью рогатки. Забыв отложить свою кисточку, Грелль торопливо вскрыл письмецо. — Что такое? — Рон сунулся ближе, наблюдая, как он при чтении прикусил губу с загадочной улыбкой. — Приглашение на свидание, — мечтательно отозвался Грелль и спрятал записку в карман. — От кого? — А это моя маленькая тайна, — почти мурлыкнув, Грелль снова присмотрелся к своему рту, отведя кисточку в сторону. Рональд отклонился, дабы Сатклифф не мазнул его ещё и ею, перепачканной устойчивой красной помадой. Напоследок оценив свой вид в зеркале, Грелль наконец был готов к выходу. В сопровождении Рональда он продефилировал мимо коллег, словно проверяя собственную неотразимость. И мало кого оставил равнодушным: кто-то сопроводил его улыбкой, кто-то присвистнул, а кто-то и хмыкнул вслед. Эрик Слингби, руки в боки, откровенно окинул его одобрительным взором. В глазах Алана рядом с ним чистое восхищение. — И куда вы направляетесь в таком боевом раскрасе, Грелль Сатклифф? — бесстрастным вопросом начальник отдела Ти Спирс осадил запал общего оживления. — Работать, Уилли. На работу как на праздник, — шёлковым голосом ответил Грелль при очаровательном взмахе своих трепещущих ресниц. Уильям невозмутимо поправил очки. — Когда вернётесь, зайдите ко мне. Чашку чая после трудов праведных я вам гарантирую, — мрачно обронил и, отвернувшись, ушёл в свой кабинет. Сатклифф томно вздохнул, зная, что ничего хорошего, кроме очередной нравоучительной беседы, это предложение не сулило. Зато Эрик прищёлкнул пальцами и большой выставил вверх, понимающе подмигнув. — Да уж, — пробормотал Рональд, еле успевая за бойко вышагивающим на каблуках Греллем. По мнению Нокса, Ти Спирс напрасно скрывал свои эмоции. Рональда, собаку съевшего на всяких интрижках, не проведёшь. Начальник опекал Грелля чересчур, самолично появляясь всюду, где требовалось его выручать. Чувствительный Сатклифф это уловил и будто не замечал, как жестоко порой обходился с ним Уильям. Хотя за дело, не без злорадства рассуждал Рон, но в иные моменты мог быть и помягче, а Сатклиффу там бы зубы показать. Только мнения Рональда Нокса никто не спрашивал, потому он помалкивал, оставляя свои соображения при себе. Гордо шествующий Грелль с бензопилой, как с дамской сумочкой, вдруг замер на месте, будто запнулся. Рон налетел на его спину, очнувшись от своих мыслей. Причина оказалась проста, как апельсин. При повороте на узкий тротуар под клёнами они не разминулись с Гробовщиком, которому вроде нечего было делать в Департаменте. — А ты каким ветром…? — недоуменно потребовал Сатклифф. В ответ короткий смешок. — Хотелось повидать кое-кого, — Гробовщик явно не собирался отходить с дороги, ещё потянул к себе кленовую ветку с тонко пахучими, только начавшими краснеть, листьями, окончательно перегородив путь. — Повидал? — осведомился Грелль. — Теперь дай нам пройти! — Может быть, вежливее уступить дорогу старшему, — Гробовщик привычно улыбался, но гибельная зелень глаз остро блеснула в путанке серебристой чёлки. Жёстко оскалившись в ответ, Сатклифф отодвинулся в сторону. К удивлению Рона, который уже ждал с тихой паникой, что они сцепятся в драке прямо сейчас. Отпущенная ветка едва не хлестнула ему по лицу, отвлёкши на миг. У Грелля в руках остался кленовый лист, багряный с бледной прозеленью, который он поднёс к губам, приопустив свои длинные ресницы, вдыхая терпкий, в лёгкой горечи, аромат осени. Встрепенувшийся Рональд не преминул оглядеться. Гробовщик пропал неизвестно куда, будто его и не было. Направляясь с Сатклиффом дальше, Рон попробовал ещё пошутить: — Часом, ты не к нему собрался на свидание? — и затих, поскольку его подначка оказалась слепой догадкой. — А что напрягает? — отозвался Грелль, ходко отстукивая каблуками по тротуару, как ни в чём не бывало. — Он же тебя в фарш превратит! — С чего вдруг? Я не собираюсь с ним драться. — Но ты вспыхиваешь, как спичка, а он не прощает выпадов в свою сторону, и тебя жалеть не будет. И вообще… По словам Рона, с ним связываться себе дороже. В отличие от Уильяма, который потреплет и оставит, сумасбродный Гробовщик не пропустит никакого промаха. И надеяться на него, как на ветер в поле, — закружит, поиграет, исчезнет. Его шалости все на лезвии ножа, ещё втянет в какую-нибудь авантюру. Но раз Сатклиффу хочется пощекотать себе нервы, то удерживал бы его на расстоянии, как в бою, не давая себя коснуться, пока тот совсем голову не потеряет, если удастся, конечно. О начальнике Рональд ещё мог промолчать, но уж про отступника, безнаказанно шатающегося между мирами и вытворяющего, что на ум взбредёт, Нокс решил высказать всё. Однако Рон не знал, как далеко они зашли в своих отношениях, а Сатклифф не собирался делиться с ним впечатлениями, тем более, их обсуждать. Отстранённо слушая его тираду, Грелль витал мыслями именно в тех эмпиреях, от которых Рон его предостерегал. Всё уже случилось. Задиристые стычки заводили до дрожи, помимо горячих касаний в них, будто случайных, как и опаляющие взгляды глаза в глаза. Высекая искры скрещением смертельных кос, где вблизи перемешивалось дыхание обоих, они без слов рассказали друг другу больше, чем в долгих откровенных беседах у камелька. Были сладкие, глубокие поцелуи с ласками игривых языков. Оба изголодавшиеся по острой страсти, прижимались тесно, кутаясь в объятия, словно в жаркое ватное одеяло, прятавшее от дневной маяты. В горячем коконе спутавшихся рук, в бредовом шёпоте и блуждании губ, Грелль уступил ему, о чём ничуть не сожалел. И теперь опять таял, почти осязая заново, как в сумбуре беглых поцелуев торопливые ладони скользнули и стиснули нагое уже тело, и седая чёлка щекотала живот… — А как же Уильям? — вдруг спросил Рон, прервав свои рассуждения, несколько удивлённый тем, что Грелль молчал и не перебивал его, помахивая, точно веером, кленовым листом, который он так и не выбросил. Непонятно, слушал или нет. На губах Сатклиффа блудная улыбка слегка приоткрывала остроугольные кромки хищных зубов. Он наконец перевёл на Рональда томный взгляд, внезапно заискрившийся опасной зеленью. Они уже встали там, где мощённая дорожка уперлась в подножие мглистого кольца тумана, от которого лентами и клубами растекалось густое облачное марево, скрывая края земли. — Шевелись давай! — вместо ответа Грелль подтолкнул Нокса в круг призрачной дымки. Рон не успел среагировать и коряво сорвался в пустоту, с трудом восстановив равновесие. Грелль шагнул следом, с удовольствием вообразив вместо Рона неловкого Отелло: тот опрокинулся бы туда, теряя тапки… Были другие пути в мир живых, и люди не представляют, насколько к ним близко. Как тот куст бузины, пройдя через который, можно тихо и незаметно оказаться среди смертных, где-нибудь в парке. Грелль же предпочитал именно этот переход, что снизу, в мире людей, мерцает неподвижной звездой. Чтобы студил ветер взахлёб, и плащ, как душа, нараспашку. Пролететь сквозь рваные полосы облаков, перескакивая по их клочьям, будто по ступеням лестницы. И соскочить, развевая вихрем волос, на подвернувшийся купол со шпилем. Вот так и рождаются легенды о божествах, спустившихся с небес. Вместо чудес они смешались с уличной толпой, где на них не обращали внимания. И ждала рутинная работа, опять с теми несчастными, у которых выкачали всю кровь. Отелло снова будет ворчать, забирая биоматериал. Осенний день хмурился, оседая мельчайшими каплями росы на пышных волосах, так старательно уложенных. Грелль скрепил их в низкий хвост, перекинув себе на грудь, чтобы не трепались в людской толкотне. Рон намеревался сначала подкрепиться здесь ланчем, ещё надо было прихватить Отелло из гостиницы. К ней им преградила дорогу на сей раз похоронная процессия. Прохожие на тротуаре задерживались посмотреть. Унылое шествие растянулось вдоль всей улицы, мимо медленно протащился катафалк с гробом под чёрным покрывалом. — Отчего сегодня нам постоянно перебивают путь?! — возмутился Рональд, готовый взвиться и одним прыжком переметнуться на ту сторону дороги над всеми траурными лицами. — Не нравится наблюдать плоды своих рук? — оскалился Грелль. — Скорее, труды твоего Гробовщика — все эти долгие проводы, — Рон не остался в долгу, нетерпеливо перетаптываясь на месте. — Пока они плетутся, мы задерживаемся почём зря, и опять ничего не успеем! Фыркнув, Грелль открыл карманное зеркальце, занявшись длинной прядью своей чёлки. Рон закатил глаза, заскучав, и повертел головой в поисках какой-нибудь хорошенькой девицы поблизости. — Зато Отелло не заставит нас себя ждать, — высказался Сатклифф ему в утешение. — Это точно, — с воодушевлением подхватил Рон, хотя бы в болтовне развеять скуку. — Эксперт не такой копуша, как другие его коллеги из лаборатории. Интересно, кто его так выдрессировал?.. Наконец они смогли перейти улицу, на ходу обсуждая самонадеянных лабораторных крыс в белых халатах. Как вдруг в стороне заметили Отелло. Он брёл им навстречу, прихрамывая, всклокоченный и помятый, в испачканном сбоку халате с надорванным карманом. Заметно опухала ссадина на его хмуром, страдальческом лице. Нокс присвистнул, озадаченные приятели переглянулись. — Даже не знаю, что сказать, Отелло… — вымолвил Грелль, оценивая его состояние. — Поскольку здесь тебе ничто не может навредить, и от демона ты бы так легко не отвертелся, значит… это кто-то из своих, — логично рассудил Рон. — Кто тебя уделал? — потребовал Сатклифф, уже выхватив свою бензопилу. — Никто. Вернее… Это совсем не то, что вы подумали! — испуганный эксперт в отчаянии взмахнул руками, но тут же согнулся, потирая колено и зашипев. — Я просто споткнулся о корни той треклятой бузины, и ободрался. Упал на камни, или коряги, кажется… — кое-как пояснил Отелло, морщась от ощущений. Грелль и Рональд снова обменялись взглядами. Во-первых, никаких корней там не торчит и не обо что спотыкаться — тропка утоптана за века. А во-вторых… — Ты ушёл с утра, раньше нас, заверив, что тебя проводят. — Ну, да, — нехотя признал Отелло. — Мне надо было встретиться кое с кем, точнее, я сам настоял на встрече. — Повидались, значит… — подозрительно проронил Сатклифф, уже поняв, с кем. Он только выше вскинул косу смерти. — И поделом тебе! Ты опять взялся его поучать? — Он меня пальцем не тронул! — живо возразил Отелло, невзирая на свои болезненные ушибы. — Давайте не будем терять время, поговорим за ланчем, — спохватился Нокс, глянув на часы. — Я пока сделаю заказ, — и он рванулся под заветную вывеску. Подробности Отелло покорно поведал уже за столом. Сам, не сдержавшись, бросился на седого Лиса с кулаками, а тот всего лишь отступил на шаг, уклоняясь. И эксперт полетел носом вперёд в злосчастную бузину, кувырком вывалившись в мир смертных, что по другую сторону куста. — Она всегда его защищала, — задумчиво заключил Отелло. — Она — кто?.. — Бузинная матушка…