За ветвями старой бузины

К бузине, чуть не бегом, направлялись встревоженные жнецы. — Видели, как он ушёл туда, в туман, его не успели окликнуть, не то что остановить! — в который раз докладывал на ходу Рон, порываясь метнуться вперёд и не решаясь обогнать начальника. — Мне Алан передал, но пока он меня нашёл, а я — вас… — Неужели он был готов к удалению… — неверяще произнёс Уильям, перехватывая длинную рукоять секатора наизготове. — Возможно, это его выбор вследствие болезни, — отозвался Отелло, едва успевая за ними. — Понял, что неизлечимо, и… конец один. Лучше уж так. Все трое запнулись у самой межи, замерев. Мгла расстилалась длинными седыми прядями за бузиной, отделённая от неё пыльной межевой лентой, где ничего не растёт. Граница, которую не стоит пересекать, — незыблемо вложено в каждого жнеца. И Уильям Т.Спирс не знал, что делать дальше. Даже рискнув, ничего не отыскать в тумане закрытой пустоши, кроме погибели. Разве что обшарить здесь, у корней и под бузинными побегами, может, найдётся последняя записка, либо вещица ушедшего для криминалистов. В глуби марева вдруг донёсся далёким отголоском лёгкий смех, будто из какого-то иного мира, беззаботного и весёлого, но не разобрать, с какой стороны, и рассеялся. Как послышалось, и снова всё затихло. Вскоре во мгле замаячили две смутных фигуры, постепенно продвигаясь к границе. Жнецы настороженно переглянулись. Никто не мог сказать, слышались ли здесь прежде какие-либо звуки, но уж точно оттуда ещё никто не выходил. — Фантомов нам не хватало, — хмуро пробормотал Нокс, понемногу отодвинувшись за спину Т.Спирса. Начальник поправил очки, пытаясь отчётливей разглядеть нежданных выходцев из мглистого сумрака. — Это легко проверить, — наконец сказал он. — От удара косы смерти фантом развеется, в тяжёлом случае коса пройдёт сквозь него, тем не менее, рассыпет его на части. Молниеносный выстрел секатором в туманную даль был отбит, на миг озарив снопом искр совсем не призрачную, мощную косу смерти. Почти одновременно с таким знакомым, вызывающе капризным вскриком: — Ай!.. Уильям, какой горячий приём, ты как всегда!.. — Что и требовалось доказать, — охнул Отелло, заранее отскочив и сжавшись, и всерьёз подумал, не залечь ли подальше в колосья. Потому что если кое-кто взялся за свою косу смерти, да ещё в ответ на прямой удар… Эксперт предпочёл бы при том не присутствовать. — Ошибочка вышла, — покорно признал Рон, но дрогнувшим голосом, сглотнув комок. Он тоже был знаком с косой Гробовщика. Выступившая из мглы пара встала по ту сторону межи, не торопясь её пересекать. В облекающей их облачной дымке, осевшей мельчайшими посверками росинок, в стелющемся мареве у ног, они показались совсем запредельными. И туманное серебро волос седого Лиса почти слилось с той мглой за их спинами. На его плечо опирался Сатклифф, оставшись чуть позади, в отсвете своих кровавых прядей. Переливчатые глаза Грелля хранили вдумчивое спокойствие, из них исчезла легкомысленная надменность, будто и не было ему дела до переполошившихся коллег. Он не отпускал от себя мысленную негу, что уняла измотанную душу, растопив тяжкий лёд. Столько хотелось сказать, но все слова потерялись, растаяв в непроницаемом тумане. Они стали пустыми и ненужными. Важным было лишь как взволнованные пальцы проникли на голую кожу, словно проверяя — свой ли, чужой. И убедившись, что это не обман вскипевшего разума, отравленного наползающей мглой, от жарких объятий стягивали слой за слоем отпадающую кожуру одежд, открывая сокровенное заповедному туману. В его стылой прохладе Грелль изгибался под обжигающе острыми поцелуями, и метался от пронзающей, нестерпимо горячей, плоти, путаясь в спадающем, текучем, щекочущем серебре седины… Уильям прибрал секатор. — Грелль Сатклифф, будьте добры объясниться. — Ну, он вывел меня оттуда, — лениво протянул Сатклифф, покосившись на своего спутника. — Мы не слишком далеко зашли. — Но вы оба безнадежно больны, — объявил Уильям. — Прискорбно сознавать, была мысль, что для вас это достойный выход, нежели тысяча невинных душ. Или вы надумали, что следует поискать их там?.. — он вскинул решительный взгляд на обоих. Гробовщик качнул головой. — Мы нашли лекарство. Отелло присмотрелся к Греллю, который в совершенной защищённости безмятежно поедал чёрные ягоды прямо с сорванной кисти, подняв её над собой и подхватывая губами, словно ловил поцелуи. — Бузина?! — глаза эксперта вспыхнули азартом в предвкушении открытия. — Ягоды, листья, побеги?.. Или что-то на закрытой пустоши? Лис, не томи! — нетерпеливо воззвал в ожидании подсказки. Привычная расслабленная улыбка затронула неяркую мягкость губ. Гробовщик задел Отелло мерцающим взором. — Нет никакого шипа, есть лишь состояние и ощущения. С ними бессмысленно бороться, но можно справиться, приняв как новое в себе, — он отвечал неторопливо, по своему обыкновению. — Пусть шип видится вещественным, это не отменяет его сути. Зачатки таких шипов есть в каждом. — Погоди. Это значит… значит… — Отелло захлебнулся в завихрившихся мыслях, стараясь немедленно привести их в стройный ряд. — Значит, они активно развиваются и способны убить только при некоторых обстоятельствах, если внутренне им сопротивляться, наподобие отторжения чужеродного органа… — Как-нибудь найдёшь время ко мне заглянуть, может, и ты справишься со своим шипом, — заманчиво промурлыкал Лис, придержав Грелля за руку. Отелло суматошно кивнул. Он вдруг уразумел, оказывается, Лис давно понял и принял то, с чем он сам в себе не мог разобраться. В затаённых мечтах он всегда видел Лиса поблизости, способного защитить, и спокойно выслушать любые бредни исследователя, дать ненавязчивый совет. С ним было надёжно, как за каменной стеной. Но в мечтаниях Отелло совсем не было места для томных взглядов, излишних трепетных касаний, тем более, страстных вспышек, столь мешающих сосредоточиться на деле. Было достаточно взаимной заботы изредка. То, что предлагал Лис, вполне отвечало запросам Отелло: забегать друг к другу, обсуждать… И для таких откровений вовсе необязательно возвращаться под одну общую крышу, делить стол и постель. И влезать друг другу в душу. А всякие пылкие проявления чувств — они нужны Греллю, Лис тоже без них мается. Это та нерастраченная сила, что у обоих в избытке, и которая, не имея иного применения, приводит к дурным затеям. Эксперт же весь свой потенциал старался использовать по прямому назначению. Взявшись за руки, двое своевольников внезапно перескочили к бузинному кусту, сверкнув глазами, рассыпав хвосты длинных волос, и со смехом понеслись куда-то через колосящееся поле. Промедлившие жнецы успели только расступиться, пропустив их, и проводить взглядами. Бессовестно сбежавшая парочка никак не походила на измученных неизлечимой болезнью, тем более, на умирающих. — Это бузина… Она всё наворожила! — выдохнул Отелло, стискивая руки в карманах халата. — Я же говорил, она его защищает, и подсказывает, между прочим. Просто он умеет её слушать, — он перевёл внимательные глаза на куст. — Как бы нам с ней найти общий язык? Рональд панибратски хлопнул эксперта по плечу. — Всё ещё верите в сказки? Это просто куст! Сейчас докажу, — и он ринулся с газонокосилкой к бузине, в самую гущу. Он не успел срезать ни веточки, коса смерти завязла в листве и заглохла. Рон отчаянно подёргал её, влез глубже, глянуть, в чём она там запуталась. И без всякого ветра его крепко хлестнуло, раз и другой, захватывая гибкими ветвями. Ничего не понявший Нокс попробовал рвануться назад, но тоже застрял, проваливаясь в густую крону. Бузинная матушка держала крепко. В сердитом треске веток, среди шума буйно колышущейся листвы только доносились короткие вскрики Рона и высовывались изредка его мечущиеся руки. Потом она вышвырнула его, внезапно отпустив и поддав веткой напоследок. За ним откатилась газонокосилка, вдобавок больно врезавшись корпусом в изрядно избитого и помятого жнеца, и отвалилась ручка, ударив его ещё по спине. На Рональда, дрожащего и изодранного, было жалко смотреть. Отелло на всякий случай отступил, вместо того, чтобы оказать ему помощь. — Я верю, верю… Матушка, прости!.. — всхлипывая, простонал Рон, с трудом приподнимаясь на коленях, которые, подкашиваясь и разъезжаясь, никак не могли обрести опору. Хрустнули очки, что он ещё сжимал в кулаке. — М-да… Рональд Нокс, вас следовало бы наказать за беспримерное кощунство, но бузинная матушка управилась сама, — наконец вымолвил Т.Спирс. — Тем не менее, временно вы отстранены от работы. Нам с вами предстоит долгая и весьма содержательная беседа. Подхватив Рона за воротник щипцами секатора, начальник так и поволок его назад, спиной по мощёной дорожке, в сторону Департамента. … А пара длинноволосых сорвиголов, ветром промелькнув под багряными клёнами, что ещё шелестели вслед, выметнулись в туманное кольцо, будто листья, сорванные с дерева. Обжигающий свежестью ветер хлестнул в лицо, принял и понёс своими потоками в плавном падении. Он выхолаживал, вычищал душу от всего наносного и мелкого, даря вдохновение кровавого боя, когда идут не на жизнь, а на смерть. Развеваясь, смешивались пряди призрачных оттенков заката и луны. — Интересно, кого из нас ты бы защитил при драке, меня или Отелло? — Того, кто слабее, — короткий смешок. — Не хочешь меня обижать? — в ответ острый оскал хищной улыбки. — Не хочу унизить недоверием. Ты ведь справишься… Пальцы, соприкоснувшись, разомкнулись в полёте, задела дымная прядь, мягко скользнув по тугой щеке, и рассыпалась серебряными нитями, вновь смешиваясь с растянувшимися сгустками крови.