Маг

      Сено неприятно кололо нагую бледную кожу, но смазливый омега не думал о неудобствах в объятьях знатного альфы. Языки любовников переплелись, и это было так чувственно и без сомнения эротично. Алик не смог сдержать тихого стона. Омега обвил руками шею сильного альфы, пытаясь стать к нему еще ближе, и запустил пальцы в темные волосы Алика, наслаждаясь их неожиданной мягкостью. Альфа же стал оглаживать спину омеги, продолжая целовать сначала его губы, затем линию скул, а потом и порозовевшее ушко. Омега задушенно всхлипнул и застонал, когда немного колючая щетина Алика прошлась по чувствительному местечку во впадинке за ушком омеги, а мягкая мочка оказалась в плену горячих губ. Альфа мягко вошел и сразу задвигался, выбивая из любовника страстные стоны. Омега царапал спину, прогибался, подставляясь под быстрые движения альфы.       Алик едва сдержал рык, кончая глубоко в омегу. Любовник громко простонал. Альфа скатился с голого омеги и поправил на себе одежду. Он закинул руки за голову и удобно устроился на мягком сене. Алик понимал, что пора возвращаться в поместье. У него с мужем был договор, что ночует альфа в общей спальне. Вспомнив образ супруга, Алик снова ощутил возбуждение, но трахать омегу не хотелось. В глубине души он мечтал подмять под себя мага и заставить биться в экстазе. Но мечты оставались мечтами. Ледяная тварь - маг не подпускал к себе, и на мужа тоже не претендовал.       - Уже уходишь? – спохватился омега, когда любовник стал обуваться.       - Да, - не глядя на омегу, ответил Алик.       - Когда ты бросишь этого мага?       - Никогда, - серьезно сказал альфа, посмотрев на любовника.       - Ты давно уже мог от него избавиться.       - Зачем? На его место пришлют другого, только и всего. А этот совсем не плох. Мои земли процветают под его жесткой рукой.       Омега надул губки и стал медленно натягивать на себя штаны.       - Нам не стоит больше видеться, - сказал Алик.       - Почему?       - Ты не умеешь держать язык за зубами. Ты ведь не хочешь, чтобы мой благоверный тебя убил?       Омега замотал головой, скрывая дрожь. Про мага ходили жуткие слухи, не стоит рисковать. Альфа же поспешил вернуться в поместье до темноты.       Утро уже почти превратилось в день, и солнце ярко освещало аккуратно постриженный газон и изящные клумбы с ярко-желтыми нарциссами. Эти цветы всегда высаживались здесь в конце весны с тех пор, как альфа перестал быть хозяином в своем доме. Алик помнил, что раньше, когда его семья приезжала в поместье, здесь всегда цвели белые пионы и гортензии. Он даже на секунду почувствовал этот весенний аромат и закрыл глаза.       Беты в комнате не было, как всегда. Маг вставал рано, занимался делами, пока не наступала жара. Днем маг редко покидал свой кабинет, он плохо переносил жару. Алик потянулся и коснулся пальцами подушки, которая хранила морозный запах супруга. Беты не пахли, но маги имели едва уловимый аромат своей стихии. Алик вспоминал снег, который видел лишь раз в жизни, когда с еще живыми родителями ездил в детстве на север. Сайн пах снегом.       Алик ополоснулся прохладной водой и оделся. Слуги в их спальню допускались только для уборки каждые два дня, все остальное время супруги ухаживали за собою самостоятельно. Альфа спешил в столовую, куда был обязан спускаться каждое утро. Он прошел мимо дворецкого, с которым поздоровался лишь кивком, и вошел в столовую. Комната была в приятных бежево-коричневых тонах. На стенах была обшивка из узких дощечек, на окнах горшки с яркими цветами. Его папа с любовью обставлял эту комнату. Когда в поместье сменился хозяин, в столовой ничего не поменялось. За это альфа был благодарен своему холодному супругу.       Альфа сел за стол и поднял глаза на вошедшего супруга. Ничего не было в ледяных глазах беты. Сайн смотрел на всех, и на альфу в том числе, с полным равнодушием, так, словно они не заслуживают даже презрения. Как он, наверное, смотрел на мебель в их особняке. Эта последняя мысль резанула по гордости молодого альфы особенно остро. Он с плохо скрытой враждебностью смотрел на идущего мужа и ненавидел каждую его черту. Однако, когда тот уселся на привычное место за столом рядом с ним, ненависть как-то враз сменилась полнейшей растерянностью. Алик замер и, кажется, не дышал.       -Доброе утро, - проговорил маг.       -Доброе?       -Через два дня приедут гости из столицы. Готовься.       -Мне опять изображать послушного идиота?       Сайн посмотрел на него своим замороженным взглядом, и альфа подумал, что у беты самые невероятные голубые глаза на свете. Возможно, глаза-то, на деле, были серыми, и такой оттенок им придавал яркий солнечный свет, бьющий из окна, но производимого эффекта это не снижало. Альфе пришлось напомнить себе, что навязанного мужа он ненавидит, как всех магов.       – Будь добр, веди себя прилично, – и снова никаких эмоций. Ровный тон, который последнее время раздражал альфу.       На этом пришлось закончить беседу. Принесли завтрак, и бета перестал реагировать на раздражитель в лице мужа. Алик за пять лет брака привык, что во время еды маг не говорит. Поначалу, после заключения брака, бета быстро ел и уходил из-за стола. Алик, лелея потерянную девственность и гордость, рад был есть в одиночестве. После он узнал, что манера молчать за едой появилась у его супруга во время войны. Маг всегда был начеку, ожидал нападения, стрелы или яда. Кстати, о ядах - бету пытались отравить довольно часто в первые полгода после заключения их брака. Маг неизменно выходил живым после каждого покушения и нещадно мстил за каждую попытку.

***

      Алик ненавидел визиты надзирателей в их поместье. Маг в эти дни становился особенно отмороженным. И каждый раз, когда появлялись надзиратели, альфа успевал что-то испортить. Он должен быть послушным старшему мужу, не интересоваться управлением земель, не держать в руках меч. Статус накладывал на него много разных ограничений. Сайн, наоборот, привлекал супруга к управлению поместьем, сбору налогов и обязательным военным тренировкам. Маг понимал, что не всегда будет рядом с парнем, и тот должен уметь постоять за себя. Альфа должен был усердно учиться, чтобы принять бразды управления поместьем у своего супруга. Сайн настраивал мужа на то, что не всегда будет рядом. Альфа не замечал этих красноречивых намёков.       После завтрака Алик занимался два часа на тренировочной площадке. Старый вояка, которого бета нанял в наставники, гонял альфу в хвост и в гриву. После обеда Алик разбирался с бумагами под руководством дворецкого или своего супруга. Сайн почти все время просиживал в кабинете, особенно в летнюю жару. Маг охлаждал комнату и работал в ней, не выходя сутками.       Обычно вечер у альфы был свободным. Он любил совершать конные прогулки по вечерам, навещал своих любовников и просто наслаждался жизнью. В такие моменты он забывал, что находится под контролем императора и его мага.       Непрошеные гости приехали к полудню, в самую жару. Сайн выглядел бледнее, чем обычно. Встречать надзирателей из столицы под палящим солнцем было не комфортно. Ледяной маг старался свести своё пребывание на улице к минимуму. Алик поддержал супруга за плечи, когда тот покачнулся, обессиленный жарой. Бета кивнул ему и отошел к гостям. Он распорядился, чтобы слуги показали им комнаты, потом проверил подготовку к праздничному обеду.       После обеда маг приказал ему не покидать покои. Алик отправился в комнату, недовольно бурча себе под нос. Альфа без сил упал на кровать, мышцы приятно тянуло после нагрузки. Сколько он пролежал, уткнувшись носом в чужую подушку, аристократ не мог сказать. Некоторое время спустя он услышал какой-то непонятный шум в своей комнате. Твердо решив прикончить наглеца, кто бы это ни был, Алик резко встал с кровати, вынув лежащий на полу меч из ножен, и повернулся к предполагаемому противнику.       - Успокойся, - сказал Сайн.       Альфа выдохнул с облегчением.       - Прости, - убрал подальше меч Алик.       Бета выглядел измученным. Надзиратели разговаривали с магом несколько часов. Эти разговоры о лояльности к императору выматывали Сайна. Маг всей душей ненавидел императорскую власть и свое зависимое положение. Хотя в глубине души он смирился со всем. Клеймо под сердцем никуда не исчезнет. Оно отсчитывает часы его жизни, которых с каждым днем остается все меньше.       Надзиратели уехали через три дня. Алик вздохнул с облегчением, когда пыль от лошадиных копыт за гостями улеглась. Он вел себя идеально, не поднимал глаз, молчал. Слуги, вышколенные за пять лет их странного брака, не подвели. Сайн расправил плечи, будто скинул тяжкий груз с отъездом надзирателей. Спустя пару часов в поместье прибыл другой гость. Алик, как зачарованный, смотрел на Сайна и на рыжего мага, который шел через двор. Этого гостя он не желал видеть не меньше, чем надзирателей. Зато лицо ледяного мага на миг озарила едва заметная радость.       - Здравствуй, Сайн! – кинулся обнимать друга рыжий маг.       - Говард! – прикрыл глаза маг.       Альфа сжал бету в объятиях, проведя широкой ладонью по идеально-ровной спине. Алику хотелось оторвать руки рыжему магу, который бессовестно лапал его супруга. Ледяной маг позволил рыжему альфе задержать объятия дольше положенного.       - Ты не рад меня видеть? - разомкнул руки Говард.       - Рад, - в привычной холодной манере ответил бета.       - Уединимся где-нибудь для разговора, - предложил альфа.       - Пойдем в мой кабинет.       Рука мага спустилась на талию Сайна. Алик сжимал кулаки от негодования. Ему супруг запрещал упоминать о любовниках, а своего выставлял напоказ перед всеми слугами. Молодого альфу пробрала ненависть к супругу. Он в очередной раз пожелал магу смерти в своих мыслях. Говард развернулся к ревнивцу и подмигнул ему. Щеки Алика вспыхнули от злости. Огненный маг в очередной раз дразнил молодого недосоперника. Сайн и Говард вошли в рабочий кабинет мага. Огненный маг сел в кресло и взял предложенный стакан с холодным соком. Хозяин кабинета сел за рабочий стол и ожидающие посмотрел на гостя.       - Тебе не надоело дразнить моего супруга? – спросил бета.       - Этот глупый ревнивый мальчишка так смешно злится, - хищно улыбнулся маг.       - Он не глупый, - ответил Сайн.       С минуту Говард цедил мелкими глотками сок, а потом заговорил:       - Твой глупый супруг за пять лет брака так и не понял, что ты не можешь нарушать свои клятвы и не изменяешь ему. Разве это справедливо?       - Это не важно.       - Еще соври, что его измены тебя не касаются?       - Тебя давно не было. Что-то стряслось? – перевел тему маг.       - У меня родился второй сын, - сообщил маг.       - Поздравляю.       Повернув голову вправо, Сайн посмотрел в окно. Солнечные лучи пробивались через плотные занавески. Сын... Несмотря ни на что, и в их жизни, короткой и полностью зависимой от императора и его прихвостней, могут быть такие вот просветы. Стало тепло от мысли, что его другу удалось урвать свой кусочек счастья.       - Зачем ты приехал? – спросил бета.       - Мне скоро тридцать. Магия выходит из-под контроля и зелья не помогают.       - Сочувствую.       - Врешь, - слабо улыбнулся альфа. – Пообещай, что позаботишься о моих детях и супруге.       - Мне тоже осталось недолго, - сложил руки в замок Сайн. – К тому же мне никто не даст на воспитание детей-магов.       - Они не маги. Я позаботился о том, чтобы она в них не проснулась. Не хочу, чтобы они были лишены нормальной жизни и пресмыкались перед императором.       Сайн вздохнул и дал клятву названому брату. Бета долил сок в стакан альфе. Они молчали, каждый думая о своем. Их объединила магия и война. Они были друзьями, любовниками, прикрывали друг другу спины, делили еду и хоронили соратников.       - Сайн, сколько еще ты будешь убегать от себя? У тебя мало времени.       - Не понимаю, о чем ты.       - Когда любовь безответна, ты пытаешься сбежать от нее, потому что боль от неразделенного чувства так сильна, что ты не можешь держать ее в себе. Особенно, когда объект твоего желания всегда перед тобою. Тебя можно понять...       - Хватит... – ударил по столу маг. - Ты пытаешься выставить меня слепым идиотом.       - Если так, то я понял достаточно, - широко улыбнулся Говард. – Он тебе не безразличен.       - Замолчи!       - Ты даже себе боишься признаться, что любишь своего супруга?       - Говард! – стакан в руке мага мгновенно оледенел, а пространство вокруг него покрылось инеем. – Не говори того, о чем можешь пожалеть. Я не хочу рушить нашу дружбу.       - Сайн, я пытаюсь помочь! Достучаться до твоего ледяного сердца. Ты неосознанно ранишь мальчишку.       - Он меня ненавидит, как и всех магов, - сказал маг.       - А ты пытался переубедить его? Уверен, что за эти годы брака вы толком не говорили, - рыжий маг попал в точку.       Сайн нахмурился и сложил руки перед собою в защитном жесте. Он любил супруга, радовался, видя, как он растет и становится сильнее. Он мечтал стать кем-то родным сильному альфе, но Алик был далек от него, как и при первой встрече. Они чужие люди, несмотря на то, что спят в одной постели. Говард обнял друга, больше не говоря ни слова. Он посеял сомнение в его сердце. Возможно, Сайн все же примет свои чувства и откроет их супругу.