Аркана

      На столе лежала карта. С карты смотрела белокурая женщина в богатом синем платье. Смотрела без улыбки, с ледяной надменностью. От ее взгляда становилось как-то не по себе. На голове женщины сиял венец. Карта была довольно старой, края поистерлись, краски поблекли, но этот венец и лицо женщины ярко выделялись на общем бледном фоне, будто их нанесли только что. А еще карта слегка пахла озоном и пеплом. И этот запах был крайне знаком. Привычен, как привычно всякое, с чем имеешь дело ежедневно.       Арканолог аккуратно провела кончиками пальцев по золотым готическим буквам, нанесенным поверх широкого синего подола. Императрица. Нарисованная ткань будто колыхнулась. Откуда-то почудился брезгливый фырк. Точно показалось?       Императрица. Третий старший аркан. Означает начало чего-то нового, возникновение идеи, рождение. Но что должно родиться сейчас? И где остальные карты? Всего в ее колоде было двадцать две карты. Да, двадцать две. Каждая неповторима. Каждая оседает теплом в руках. Теплом, без которого… зябко. Она нервно потерла ладони. Без колоды было крайне неуютно, будто ее лишили рук. Такое неприятное ощущение.       Что ж.       Арканолог аккуратно подцепила Императрицу со стола, привычным движением пряча в глубокий рукав. Кожу обожгло холодом: внутри карты пряталась острая стальная пластина.       Императрица. Своевольная, гордая, непримиримая, капризная и эгоистичная донельзя дама, за которой стоит огромная сила. Когда же ей впервые выпал этот аркан?       Арканолог неспешно прошлась по хорошо знакомому дому, овеянному каким-то теплым домашним уютом. Обеденный дубовый стол, что хранит тепло последнего семейного завтрака. За ним ели трое, они сидели рядом, друг напротив друга; стулья так и остались незадвинутыми, а на столе чашка остывшего чая. На белом фарфоре голубые цветы и неприметная трещинка у ручки, едва уловимый аромат лаванды витает над ней.       Напротив стола высокий камин, что любит чихать осиновыми дровами, что в зимнюю стужу, что в осенний дождь. Этот камин весьма привередлив и предпочитает исключительно сосновые полешки. Ими он довольно трещит, точно истинный гурман. Но сейчас он потушен. А за распахнутым настежь окном гуляет лето, шаловливо ловя тонкие белые занавески и посмеиваясь трелями птиц и жужжание больших блестящих жуков. Это умиротворенная атмосфера расслабляет. Хочется сбросить туфли и пройтись босиком по густому молочному ворсу ковра, что расстелен у того же камина, глотнуть восхитительного ягодного морса, выбежать босой в сад, где полно цветов, чей тонкий аромат доносится до обоняния арканолога.       Так-так. Так-так. Настенные часы будто цокот каблучков по паркету. Ждешь услышать следом шуршание бальных юбок и властный тон… Императрицы?       Да, о ней нельзя забывать… Она вновь аккуратно извлекла карту. Коронованная женщина смотрела все также холодно и выжидающе. Чего же она ждет?       Арканолог растерянно повертела тонкий прямоугольник в руках. Вот так. Хоп. В какой-то момент карта идеально легла в ладонь. Да. Именно так. Идеально. Кончики пальцев закололо, сердце забилось быстрее в ожидании чего-то… Чего-то! Арканолог коротко замахнулась и резко метнула карту в стену. Императрица вспыхнула ярким золотом и вонзилась в мягкое дерево подобно идеально заточенному ножу.       — Так значит, — девушка взбудораженно прикусила губу, заговорив таинственным шепотом, затем выбросила вперед раскрытую ладонь.       Сверкающая карта сорвалась с места, молниеносно возвращаясь к хозяйке. Глаза девушки торжествующе вспыхнули. То, что нужно. Это именно то, что нужно. Так и должно быть. Эта холодная леди в красивом платье хотела именно этого! Арканолог довольно рассмеялась. Звонкий смех хрустальными капельками брызнул во все стороны, нарушая покой семейного царства.       Кап-кап. Кап-кап. На светлом ворсе ковра все больше и больше расползалась отвратительная бордовая клякса. Арканолог удивленно подняла руку. Узкая ладонь была надвое рассечена золотой картой. Сквозь розоватую плоть и потеки крови девушке язвительно улыбалась Императрица, держа в белых руках наполненную вином чашу.