Осколки

      Лучия на полу в расползающемся тёмном пятне. Витто любовно протирает лезвие долийского кинжала, что всегда носит в ножнах на поясе. Доволен собой больше обычного — девчонка всегда его раздражала. Лоран беззвучно раскрывает рот, смотрит на Витто с непониманием и ужасом: зачем было убивать несчастную, немую танцовщицу? Она и так боялась Витто больше, чем своей матери. Смуглое лицо наставника в предрассветных сумерках кажется ещё темнее, искажённое глубокими тенями, таким и врезается в память — уже навсегда. Лоран больше не находит его привлекательным. Грудь сдавливает обида, боль и ненависть — Витто взял и оборвал жизнь молодой девушки. Разве она мало натерпелась? Просто отнял её, нисколько не сожалея, лишь брезгливо стирая кровь с любимого кинжала. Лоран затравленно озирается — дом, приютивший его, дом, в который он вернулся вором и в который привёл убийцу — теперь осквернён кровью любимых женщин. Нина убила себя, чтобы Лоран не терзался виной, попросив лишь об одном — уберечь Лучию, а сейчас они обе мертвы.       Не было никакого контракта, вдруг приходит осознание. Витто просто хотел избавиться от Нины, использовав её. Она обучила Лорана управлять своим проклятым даром и должна была замолчать навсегда. «Если это такая страшная тайна, тогда и ты унесёшь её в могилу,» — Витто, будто чувствует обжигающий взгляд Лорана, и поднимает голову — на искажённом лице кривая улыбка.       — Кажется, мы закончили здесь, — произносит с удовлетворением.       — Ещё нет, мне нужно кое-что сделать, — Лоран опускает глаза, подносит к лицу страницу, вырванную из дневника Нины.       Рука дрожит, Лорана трясёт от злости. Он убьёт Витто, но сначала исполнит последнее желание Нины.       — Что ты… — недоумевает Витто, наблюдая, как протеже опускается на колени перед Лучией, начинает выводить её кровью знаки на полу.       — Нина убила себя, но сначала она принесла свою дочь в жертву, — Лоран успокаивает наставника холодным, не дрогнувшим голосом.       — Хорошо придумал, — одобряет Витто.       — Помолчи, — сдержанно отрезает Лоран, ему кажется, что рука Лучии дрогнула и на глазах молодого эльфа выступают слёзы — просто посмертные конвульсии, после удара в спину от Витто никто не выживает.       Трудно сосредоточиться, пальцы не слушаются, Лоран медлит, пытаясь вернуть самообладание, но его будто что-то останавливает. Нина попросила. Хоть это может для неё сделать, нельзя просто сбежать. В осиротевшем доме тихо, слышно только нетерпеливое дыхание Витто. Лоран знает, что тот сейчас топчется и кружит на месте нервно, хоть звуки шагов и не выдают этого. Сам почти не дышит, замирая, будто он умер рядом с черноволосой ривейни. Что-то в нём действительно умерло в тот вечер. Ещё тёплая кровь на пальцах — её запах забивается в лёгкие, подступает тошнота. Лоран отворачивает голову, чтобы шумно вдохнуть, по щекам бегут слёзы. Приходится моргнуть, чтобы разглядеть и без того едва различимые в полумраке руны. Нина велела пролить кровь дочери волнистым кинжалом, который так и остался в руках старой отступницы — Лоран не воспользовался им, ведь кровью Лучии уже был залит пол. Теперь уже не имеет значения, нужно отпустить дух — Смирение. Лорану хочется верить, что тем самым освободит и душу Лучии.       Закончив с вязью символов, эльф пытается прочесть слова заклятия на языке ривейни — так и не выучил его до конца, с Лучией общался на языке жестов и взглядов. Что-то про освобождение… Лорану кажется, что общий смысл понимает. Когда удаётся прочесть без запинки, эльф касается кровавых рун своей магией, но кроме напряжения и навалившейся усталости ничего не чувствует. Не получилось. Лоран обессиленно опускается на колени перед убитой возлюбленной, больше не сдерживая слёз. Касается чистой, правой рукой её руки — уже начавшей остывать, сжимает её пальцы, замолчавшие навсегда.       — Прости меня… — последнее, что слышит Лоран перед тем, как его поглощает тьма — свой собственный голос.       Глаза молодого эльфа коротко вспыхивают тёплым медово-жёлтым светом, затем он поднимается, перешагивает лужу крови, направляясь к двери.       — Всё уже? — с облегчением вздыхает Витто.       Лоран разворачивается на ходу, притягивает его к себе и дарит долгий, жадный поцелуй.       — Наконец я свободен от этой семейки, — шепчет в губы наставнику, улыбаясь с предвкушением.