Осколки

      Убежище — небольшое поселение, скрытое в горах. Стягивать туда все силы, как и содержать их там стоило больших и напрасных трудов. Хоук видела Инквизицию, как сеть. Если бы Кассандра догадывалась, что инфраструктура и методы управления позаимствованы у контрабандистов и Хартии, её бы это наверняка не обрадовало. Зато Каллен одобрил стратегию. Инквизиция активно создавала лагеря в наиболее удобных точках, охватывая всё больше территорий и постепенно устанавливая контроль над ними. Недовольством землевладельцев занималась Жозефина. Простой же люд видел, как приходят люди со знамёнами Инквизиции и именем Вестницы на устах, прогоняют демонов и вытесняют бандитов, постепенно проникаясь доверием к избавителям. Впрочем, не всегда всё шло гладко.       Не то чтобы Сэра была против остаться в Убежище, пока Вестница ползает по ферелденским холмам, а разведчики — еще невесть по каким. На ферелденские эльфийка насмотрелась достаточно, а в Убежище стекалось много интересного люда, было на что поглазеть. Проветривая голову после лишней кружки эля, Сэра наблюдала, как отправляется в путь караван с оружием вместе с Вивьен. Эта расфуфыренная ведьма Сэре не понравилась с первого взгляда, но не смотреть на неё было невозможно — взгляд всё время устремлялся к идеальной фигуре с безупречной осанкой, вызывая смятение. Её одежда! Походка, красивое лицо — притягивало, но тут же обдавало холодом от слов и принимаемой позы. Что её привело в Инквизицию? Наверняка какие-то орлейские интриги…       Сэра многих разглядывала, задавая тот же вопрос. Хоук — она чувствовала своим долгом разгрести кашу, к которой приложила руку, как ей казалось. Варрик уехал за ней, чтобы не терзать душу ранами родного города. Фенрис выслеживал каких-то тевинтерцев и связался с Хоук, оказавшись на «её территории». Железному Быку нравится драться, он думает, что Инквизиция даст ему достаточно поводов, а что там бормочет про свой Кун — для виду. Жози наверное запугала Лелиана. Она что-то знает про леди посла. Ну, или платят много. Кассандра всё еще служит своей жрице, даже после её смерти. Лелиана верит, что может изменить мир к лучшему. Может и так, если она продолжит убирать всяких подонков. Каллен просто любит возиться с солдатнёй. Раннека — жертва случайности. Ленивые и беспечные рассуждения привели эльфийку к мысли, что на два вопроса ответов у неё нет: что делает здесь Солас и Лоран. Первый нёс какую-то чушь, которую Сэра не понимала и не принимала. Дело в том, что все называли свои причины, которые не совсем совпадали с реальными, но им так казалось. И Хоук, и Лелиана — они что-то знали про второго. За ним постоянно кто-то следил. Так было нетрудно вычислить агентов Соловья. Если какой-то типчик постоянно поглядывает на телохранителя Вестницы — это человек Лелианы. Иногда Сэра ловила себя на том, что тоже начинает пристальнее наблюдать за эльфом. Она и раньше встречала тех, кто называл себя наёмными убийцами, но никто не производил такого впечатления. Этот был из другого сплава — не пыжился и не хвастался, просто молча рвал на куски всё, что вставало на пути. Он очень быстро двигался в бою. Как хорошей лучнице, ей было любопытно, мог бы он отбить несколько её стрел?       И если к Соласу не хотелось лезть из-за его магии, не приглядываясь к нему лишний раз, то наблюдение за Лораном ничем таким не отвращало. Он следовал за Вестницей, как пёс, больше никому не подчиняясь, что постоянно создавало конфликты. Один единственный раз Сэра видела, как он полез в драку сам, впервые за три недели, проведённые в одном отряде показывая эмоции.       Тяжёлый выдался денёк, было бы удивительно, если бы в то время выдался хоть один день без неприятных происшествий. Стычки магов и храмовников, а посередине — мирные жители, отрезанные огненным фронтом от поставок провизии и провианта, пропадающие от голода и холода. С каждым днём ситуация становилась всё хуже, крестьяне бежали с полей, поспевший урожай пропадал, а впереди еще долгая зима, кого не убьют демоны и бессмысленная война, того добьёт воцарившийся во всем регионе голод. Инквизиция была единственным, что давало хоть какую-то надежду, пытаясь восстановить порядок, всех накормить, одеть и защитить. Успеть всё и сразу, при нарастающей с каждым днём панике было непросто, но каждый член Инквизиции старался отдавая этому все свои силы без преувеличения.       Солнце опустилось к закату, предвещая ночное похолодание. После длительной вылазки по промозглой сырости, отчаянно хотелось под крышу, подальше от ферелденской осени, к огню — чтобы пальцы жгло, хотелось горячей домашней пищи, крепкой выпивки и выспаться в кровати. Всё это было пока недоступно, но таверне на своём пути агенты Инквизиции очень обрадовались. Особенно обрадовалась Сэра, она была совершенно не приспособлена к существованию за городской чертой, а любая таверна была для неё что дом родной. Её чувства разделял и Варрик Тетрас, полжизни проживший в Висельнике. Даже отшельник по своей натуре Солас, и тот не отказался от возможности спрятаться от непогоды. Как и вечно мрачный Фенрис, недавно прибывший в Ферелден по следу работорговцев. Хотя по его лицу это читалось неявно. Как и по лицу Вестницы — ту очень смущало всякое внимание к её персоне, она то и дело прятала голову под капюшон, стараясь закрыть лицо. Фенрису отдых пока не светил, ему еще предстояло наведаться к разместившимся неподалёку разведчикам, передать им отчёты и доклады, чтобы отослали в Убежище с прочими посланиями. Он не вступал в Инквизицию официально, но был в отряде Вестницы за старшего в отсутствие Кассандры. Хоук доверяла старому другу, и вместе с Варриком Фенрис присматривал за Раннекой и её ручным душегубом. Оставив в таверне ненужную сумку, чтобы не замедляла в пути, эльф ушёл обратно в непогоду.       Народу в таверне было немного, да и ассортимент оставлял желать лучшего, зато можно было отдохнуть в тепле и в относительном покое. Одну половину зала занимали люди, другая была почти пустой, за исключением двух столов, за которыми расположилась компания их четверых эльфов. Агенты Инквизиции, в лице пяти эльфов и гнома, не задумываясь устроились за свободным столом по соседству с другими нелюдями. Не смотря на лёгкую неприязнь во взглядах, которыми временами обменивались местные листоухие с людьми, вечер проходил тихо. Агентам Инквизиции предложили бренди из последних запасов, ставшего слишком большой роскошью для местных в тяжелые времена. Пока им несли ужин, компания неспешно потягивала почти приличное вино, и даже Лоран, избегающий алкогольных напитков, не стал отказываться, только попросил ему разбавить с водой. А потом еще раз, пока от вина не остался лишь лёгкий намёк. То ли эти капризы, то ли серебро в руках эльфов, которым те не постеснялись расплатиться за ужин заранее, мозолило глаза местным, потягивающим грошевый эль, но для вражды эльфов и людей всегда хватало одной лишь ничтожной искорки. Тут же нашёлся кто-то, больше всех обиженный эльфами, по-началу лишь невнятно бубнящий под нос, вызывая презрительные взгляды остроухих за соседним столом. Но когда агентам принесли горячий ужин, кто-то, не разделяющий трепета хозяина таверны по отношению к нашивкам Инквизиции, возмущенно завопил: «Это всё из-за них!» — плюнув с в сторону нелюдей. В следующий момент на той стороне зала воцарилась неприятная тишина, две светлые головы с заострёнными ушами враз повернулись в сторону, откуда послышался провокационный клич, в то время, как местные эльфы лишь поникли и притихли. У одного из них была разбита губа, обстановка намекала о конфликте, случившемся до появления Инквизиции.       — Кажется, кому-то уже хватит квасить, перепил, бедняга, — попытался разрядить обстановку Варрик, единственный гном на всю таверну.       — Это они вечно насылают на нас проклятия! — не унимался всё тот же отчаянный возглас.       Трое эльфов враз вскочили на ноги — Раннека с Сэрой, чтобы рассмотреть наглеца, Солас — чтобы утихомирить своих сородичей. Стало тихо уже во всей таверне. С того момента как они переступили порог, за ними всё время наблюдали с некоторой настороженностью из-за нашивок с эмблемой Инквизиции, хорошо заметных на одежде и не вызывающих никаких вопросов по поводу принадлежности носителей к этой грозной организации.       — Повтори, что сказал, — отозвалась Раннека, откидывая капюшон.       Некоторые из посетителей узнали в ней Вестницу, закрывавшую Разрывы в округе. Она держалась уверенно — еще бы, что ей люди, если каждый день имеет дело с демонами, говорила негромко, почти что ласково, но из-за её акцента всё, что слетало с губ, звучало немного по-звериному.       Стало еще тише, все буквально застыли на своих местах, не было слышно ни шороха. Посетители, находившееся ближе всего к эльфийке, могли почувствовать лёгкое движение воздуха, словно откуда-то взялся сквозняк.       — Что тебе сделали эльфы, грязная свинья? — не дождавшись ответа повторила Раннека громче.       Она была уставшей и раздражённой: её чуть не разорвал медведь, когда вытаскивала из пещеры крестьянского ребёнка, забившегося туда от демонов. Потом еще весь день погони по холмам за контрабандистами, позарившимися на провизию объединенных сил Инквизиции, разбивших лагерь у Гномьего Перевала. Даже Солас, который так же участвовал во всех этих неблагодарных миссиях, и тот нахмурился больше обычного. Сэре, по большей части, было плевать на оскорбления своего народа, она просто хотела поесть хорошенько, напиться и забыть всех этих проклятых демонов, и если кто-то попытается помешать, тому несдобровать. А еще ей не нравилось, когда оскорбляли Вестницу.       — Ты, урод, подойди сюда и получи по роже за свои ублюдочные предъявы, — присоединилась к Раннеке лучница.       Провокатор сидел к ним спиной, но уже догадался, что это его реплики привлекли внимание.       — Я сказал, что если бы не эльфы, то люди жили бы лучше, — он был пьян и совершенно не отдавал себе отчёт в том, что и кому говорит. — Что остроухие сделали нам хорошего, скажи? Что?       Он с трудом встал и повернулся в сторону эльфов, узнал в них агентов Инквизиции.       — Теперь вы тут всех спасаете, да? Славные спасители вы наши! Вся эта магея, демоны, всё — от эльфов, это всё из-за вас! Чтоб вас чудищи сожрали! — он брызгал слюной едва удерживаясь на ногах. — Хенли, я прав? Скажи, что я прав, сука! Спроси у них, где были остроухие, когда демоны утащили твою женку! Спроси у них… Где была ваша нквизиция, когда храмовники забрали всё и пожгли хату с амбаром? Проваливайте теперь, вы больше не нужны. Собрать бы вас всех и бросить в один костёр…       В этот момент Сэра почти физически почувствовала злобу, с другой стороны, из-за стола встал Лоран. Его рука медленно тянулась к ножнам, будто он еще пытался сдерживаться. Солас тоже увидел, он успел поймать его руку, не позволяя коснуться кинжала. Пьяный провокатор, заметив как эльф тянется к оружию, схватил со стола кувшин, но запустить им в сторону агентов Инквизиции не решился, зато быстро нашёл цель в виде эльфа, сидящего за соседним столом. Глиняный сосуд пролетел над столом чуть не задев голову бедолаги, совершенно непричастного к спору.       Со звуком кувшина, разлетевшегося вдребезги об стену, дало трещину и самообладание, нервозность, усталость, злость и всё, что только не давало покоя, рвануло наружу, положив конец спокойствию. Лоран схватил посох Соласа, без труда увернувшись от попыток отступника его остановить, и от души съездил этой палкой по наглой пьяной роже, перекошенной от злости. Изрядно накачанный элем человек, от удара отлетел назад, переворачивая стол. Эльфы, занимавшие соседний, сначала рванулись было к выходу все, как один, но кто-то завопил: «Бьём остроухих, уходят!» и те, похватав что было под рукой вынужденны были дать отпор. Вся таверна пришла в движение, кто-то последовал призыву, кто-то пытался помешать, а кто-то просто убраться подальше, задевая друг друга, толкая, круша мебель и посуду.       Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не вернувшийся в таверну Фенрис. С рыком и светящимися голубым лириумным огнём клеймами, он ворвался в толпу, расталкивая дерущихся, а для убедительности, сломал об колено несчастный посох Соласа, и без того не очень обрадованного полученному в потасовке украшению под глазом.       Инцидент добавил головной боли Лелиане, неравнодушной к ксенофобии. Было решено разбавить отряд лицами людей. Соласа отправили изучать Разрывы, Сэру отозвали в Убежище. Леди Вивьен с Кассандрой должны были повысить статус свиты Вестницы.       Жози нашла способ замять конфликт с местными жителями и эльфами, хозяину таверны выплатили щедрую компенсацию, и тот даже переименовал заведение в Сломанный посох. Теперь у таверны была настоящая история, как и положено. Расходилась она в трёх разных версиях: Варрика Тетраса, Сэры и самого хозяина Сломанного посоха, отдающая влиянием агентов Соловья.       Спустя несколько дней пришло сообщение от Кассандры, она вернулась из Вал Руайо и присоединилась к Вестнице. Они направляются в Редклиф по приглашению Великой Чародейки. Тем временем, Хоук вела переговоры с храмовниками, пытаясь привлечь их на свою сторону. Защитница с Жозефиной, Калленом и Лелианой практически целыми днями о чём-то спорили в ставке командования. Выходили оттуда уже затемно, с уставшими и напряжёнными лицами. Сэра постепенно налаживала контакты с Друзьями, и когда стала получать ответы на свои письма, отнесла полученную информацию начальникам, как раз застав их в разгаре «бурных переговоров».       Быстро пробежав глазами по исписанным листам, Хоук слабо улыбнулась. Лелиана заинтересовалась её реакцией, и тоже заглянула.       — Не знала, что ты сотрудничаешь с моей родственницей, — Индред глянула на Сэру.       — Хочешь сказать, из этого может быть какая-то польза? — с сомнением спросила Лелиана.       — Я доверяю Шараде, она смышлёная девушка, — кивнула Хоук. — Сэра, напиши ей ответ и передай от меня наилучшие пожелания.       — Это так не делается, — криво усмехнулась Сэра.       — Разберёшься, — отмахнулась Хоук, передавая письма Лелиане. — Пусть твои этим займутся.