Осколки

      Словно холодный сквозняк в сыром, тёмном переулке, пробирающий до мурашек голос послышался за спиной:       — Благословенны праведные, свет во тьме. В их крови начертана воля Создателя, — слова Песни Света, произнесённые безжалостно и злорадно.       Дориан не раз слышал эти строчки, но сейчас как будто осознал настоящий, мрачный их смысл. По крайней мере, эльф именно его и предлагал. Пока имперец думал об этом, охваченный внезапной тревогой, всё уже было кончено — отступник лежал на земле лицом вниз, из его вскрытого горла доносилось неприятное бульканье. Эльф деловито шарил по карманам убитого, быстро перекладывая в свои всё, хоть сколько-то ценное. Он вдруг замер. Повернул голову и посмотрел в том направлении, где притаился имперец. Глаза эльфа светились слабым жёлтым светом. Не так, как бывало у других эльфов — по-кошачьи.       — Выходи, я слышу, как ты дышишь, — на этот раз его голос звучал даже почти дружелюбно. — Сюда идут другие, мне некогда тебя уговаривать, — эльф поднялся на ноги, отступая подальше от расползающейся по полу тёмно-красной лужи.       На мгновение его лицо осветил бледно зелёный свет, падающий из трещины в стене под потолком, и Дориан с облегчением узнал светловолосого телохранителя Вестницы.       — Лоран?       В ответ, эльф как-то странно поёжился и раздражённо кивнул. По его лицу как будто пробежала странная рябь и Дориану на какой-то миг показалось, что это маска мертвеца — неестественное, болезненное. Всего один миг, но во сне он каждый раз тянулся медленно и мучительно, заставляя смотреть на гримасу смерти пока Дориан не просыпался, резко раскрывая глаза и хватая ртом воздух. То путешествие в изуродованное будущее многих одарило новыми кошмарами — и тех, кто там был, и тех, кто слушал их рассказы.       Эльф мирно спал рядом, его красивое лицо и рассыпавшиеся по подушке светлые волосы, ровное дыхание — ничего не несло в себе никаких следов болезни, порчи, одержимости, но тревога не проходила.       — Что случилось? — его губы плавно зашевелились, глаза открылись — серо голубые, льдистые, никакого демонического сияния.       — Ты проснулся от того, что я на тебя любуюсь? — промурлыкал Дориан, стараясь скрыть или хотя бы отодвинуть подальше беспокойство и тревогу.       — Если бы не просыпался от такого, давно был бы мёртв, — Лоран заметил подавленное настроение Дориана и не стал отвечать ему в тон. — Ты совсем плохо спишь, может, тебе нужно какое-то снадобье?       — Только если ты мне его сваришь, — грустно улыбнулся Дориан, он бы хотел оставить свои проблемы в тайне, никого не посвящая в это, не давая никому ни лишнего повода для злорадства, ни почвы для сплетен.       И потом, Дориан был слишком гордый, чтобы просить кого-то о помощи. Целителям и аптекарям Скайхолда и без того хватает забот…       — Могу сварить яд, от которого ты умрёшь быстрее, чем сможешь выговорить моё полное имя, а лекарства готовить не умею, — эльф сел, протягивая руку к лицу тевинтерца.       Погладил мягко, заглядывая в глаза. Озабоченное выражение на лице Лорана медленно переменилось в игривую ухмылку.       — Но я у меня есть одно масло для массажа, способное расслабить и усыпить любого, — от его голоса у Дориана сбилось дыхание, а по телу потянуло сладкой истомой.       — О таком средстве от бессонницы я даже и подумать не мог, — прошептал уже в губы Лорана перед тем, как увлечь в долгий, сладкий поцелуй.