Осколки

      Наблюдая за Хоук, Мерриль видела в ней больше, чем конвой до ближайшего города или куда-то подальше от клана. Индред стала её проводником в мир людей. За недолгое время, проведённое вместе с ней, Мерриль узнала, насколько разными бывают не только люди, но и эльфы, гномы, даже кунари. Жизнь с долийцами напоминала выживание в жестоком море с непростыми переправами с островка на островок, где иногда встречались другие такие же скитальцы. Покинув их, Мерриль будто попала на большой материк, с совершенно другими условиями жизни. Хоук обеспечила безопасную переправу на землю безграничных возможностей, приключений, потерь и приобретений. Индред открыла долийке не только новый мир, но и своё сердце.       — Я бы пропала, если бы не ты, знаешь это? — в голосе Мерриль звучало сожаление, она с бессилием убирала беспорядок на столе, который образовался, пока она копалась в старых книгах в поиске средства от тяжёлой и болезненной раны возлюбленной. — А я совсем ничем не могу отблагодарить тебя…       Хоук села на краю кровати, опустив ноги на пол.       — Можешь не делать такое несчастное лицо хотя бы, чувствую себя виноватой, — слабо улыбнулась. — Твоя последняя мазь неплохо справляется, — попыталась утешить.       — Это ты неплохо врёшь, что она справляется, чтобы меня не расстраивать, — Мерриль строго посмотрела на Хоук.       — Правда! До неё было совсем невыносимо, Карвер не может постоянно носить меня на руках. Сейчас я хотя бы сама хожу по дому, — она говорила искренне, совсем без шуток, что на неё не похоже.       Мерриль заулыбалась:       — Просто он осознал наконец, какая у него на самом деле хорошая сестра!       — Иди сюда… — Индред призывно раскрыла объятия.       Мерриль тут же порхнула к ней, обнимая за шею и нежно целуя в губы.       — За то, что ты сделала, весь Киркволл сейчас должен искать тебе лекарство, а вместо этого они взвалили тебе на голову новую ответственность, — наконец выговорилась, поглаживая вороные волосы любимой.       — Просто лекарства нет, Мерриль, — уткнувшись ей в шею, выдохнула Индред. — Либо заживёт со временем, либо я так и останусь хромой курицей.       — Ты не курица! — возмутилась Мерриль. — Ты соколица, — она нежно обхватила ладонями лицо Хоук, влюблённо глядя ей в глаза.       — Хромая соколица, — поправила себя Индред. — А ты моя голубка. И сейчас я тебя съем, — она свалила Мерриль на кровать, улыбаясь.       За спиной послышалось топанье мабарьих лап от порога и ненавязчивое «м-м-м».       — Но сначала нужно покормить моего соколёнка, кроме мамочки некому.       — Ты же сама запрещаешь всем её кормить, — напомнила Мерриль.       — Потому, что тогда её буквально все и начинают пичкать всем подряд, пока Брусничка не превращается в неповоротливый, пердящий бочонок… — заворчала по-матерински хромая соколица.       От двери раздалось уже виноватое «м-м-м». Мерриль пищала со смеху в подушку, сотрясаясь всем телом.       — Я обожаю, когда ты смеешься со всех моих дурацких шуток, — поцеловав её в шею, Хоук принялась совершать маневр безболезненного разворота с целью сползания с кровати.