Осколки

      В таверне выдался спокойный вечер. Беззаботная болтовня, байки о приключениях на службе Инквизиции, хвастовство и шутки. Только стол, за которым сидела Хоук был молчалив. Инквизитор заходила сюда, скучая по Висельнику и чтобы не отрываться от народа, чтобы её видели не только в тронном зале в окружении орейских лизоблюдов. У неё как-то вошло в привычку подсаживаться к Боевым Быкам, хоть Инквизитор и не доверяла их главному. Ещё ни один его донос никак существенно не помог Инквизиции и было понятно, что это всё лишь прикрытие. Железный Бык оставался шпионом, как бы ни делал вид, что он свой в доску парень…       Сегодня к ним подсел Лоран. Вестница тоже зашла в таверну, названную в свою честь, чтобы встретиться с подругой, поэтому и её телохранитель был здесь. Не сидел с ней рядом потому, что Раннека встречалась с Мелисендарис, а представить близнецов за одним столом едва ли возможно.       — Она смотрит на тебя так, что повеситься хочется, — Хоук нашла повод поднять тему, которая давно висела в воздухе, как грозовая туча.       — Как драконица, у которой умыкнули детеныша, — добавил Бык.       Лоран странно глянул на него, слишком долго задержав взгляд.       — Это всё из-за твоей «маленькой» тайны? — как бы невзначай спросила Хоук.       — Нет, — тут же отрубил Лоран холодно.       — Когда я в последний раз видела вас вместе, ты спасал её от храмовников, на благодарность её поведение не похоже, — продолжала копать Индред.       — Я спасал её не от храмовников, — ответил эльф.       — Но благодаря этому она избежала всего дерьма, которое разнесло мой любимый город и продолжает разносить Тедас.       — Если бы она до этого дожила, — усомнился Лоран.       — Тогда я, тем более, не понимаю нихрена, — Хоук лениво подтянула кружку, чтобы обнаружить внутри отсутствие эля.       Она цокнула разочарованно и махнула, чтобы ей принесли новую. Лоран повторил её жест. Бык удивлённо приподнял бровь, Лоран всегда отказывался от выпивки.       Мелисендарис продолжала сверлить, будто намеревалась прожечь взглядом дыру в брате, будто наказывая, что вообще показался ей на глаза.       Когда принесли выпивку, эльф тут же осушил половину большой, тяжёлой кружки. Бык хмыкнул. Крем уже дремал, уронив голову на руки, обнимающие столешницу.       — Она разве не из клана Лавеллан? — к обсуждению подключилась Долийка, сидевшая рядом с Лораном.       — Ага, и у неё эта штука на лице, — согласился Бык.       — Это называется валласлин, сер, — подсказала Долийка.       — Получается, ты увёз её к долийцам, — Хоук была ещё не настолько пьяна, чтобы не сложить два плюс два.       — Да, — кивнул Лоран.       — Ей там настолько не понравилось? — продолжила Хоук. — Кстати, а что случилось с… — тут же она вспомнила, что у Мелис в тот раз был заметный живот, говорящий о позднем сроке беременности, и Хоук раскрыла рот, начиная догадываться.       Лоран влил в себя остальной эль из кружки, поморщился.       — Что-то плохое, — Индред тоже сделала большой глоток.       — Вы не могли бы договаривать? Я ничего не понимаю, но очень интересно, — в шутку возмутился Бык.       — Мне тоже, — закивала Скорнячка, молчаливо слушавшая до этого.       — Антиванские семейные разборки, — заключила Индред.       — И в этом замешан ребёнок? — Бык проявил свою знаменитую проницательность.       Лоран резко отодвинул кресло и встал. Хоук закивала. Эльф развернулся и пошёл прямо к столу Раннеки, навстречу ледяному, пронизывающему до костей взгляду Мелисендарис.       — Нам нужно поговорить. Прямо сейчас, — потребовал он, больше не избегая её взгляда, полного ненависти.       Мелисендарис встала, в каждом её движении напряжение, она будто готова была броситься на брата в любой момент.       Таверна затихла. Все взгляды устремились на близнецов.       — Только если ты наконец готов рассказать, что с ней сделал и где закопал её кости, — прошипела ядовито Мелисендарис.       — Она жива, с ней всё в порядке, — выдержав это, спокойно ответил Лоран, хотя его начинало трясти от напряжения.       На мгновение растерявшись, Мелисендарис бросилась на него наконец, хватая за воротник.       — Тогда где она? — с болью и отчаянием процедила.       — С отцом, — совсем тихо.       — Как ты мог! — взревела Мелисендарис, начав колотить брата по груди со злостью, по её щекам покатились слёзы, лицо исказилось от боли.       Лоран перехватил её запястья, резко потянул на себя.       — С нашим отцом, Мелис, — произнёс, подчёркивая это.       Она застыла, ошарашенно глядя на брата.       — Я не могу сказать тебе, где они, ты знаешь, почему, — наконец, снимая груз с сердца, выдохнул Лоран, отпуская её руки. — Не проси меня, — едва слышно, с умоляющим взглядом.       Он сделал шаг назад и вышел прочь. Стирая слёзы с лица, Мелисендарис бросилась за ним.       — Крем, ты пожалеешь, что это проспал! — крякнул Бык.