it's me, your little american bitch

      — Ты долго звонила? Прости, звук громко был включен.       — Минуты три вообще-то. Ты не один?       Лютик ощущал, как задрожали руки и побледнело лицо вместе с тем, как он услышал голос Трисс. Послышался шорох. Она снимала обувь и пальто. А Лютик пялился на заставку паузы в игре.       — Юлиан?              Лютик повернул оловянную шею к ней и улыбнулся, помахав рукой, приняв как можно более раздолбайскую позу. Он растянулся на диване, закинув руку на спинку кресла. Будто все было нормально. Абсолютно нормально. Ничего странного.       — Привет, — он помахал ей джойстиком. — Хотел сказать, что я по-прежнему ненавижу твоего мужика. Он обыграл меня пять раз!       Трисс уставилась на экран. Она спросила:       — UFC? Он не играл в UFC, в неё играла я. И я все время в ней выигрывала, — Трисс вскинула бровь, поворачиваясь к Геральту.       Геральт, на самом деле, выглядел вообще расслабленным и непринужденным, будто его совсем ничего не волновало. Он сказал, чуть нагнувшись к ней:       — Может быть, потому что я поддавался тебе, милая? Кроме того, в Фифе я его обыграл три раза.       — Как я тобой горжусь, — закатив глаза, сказала Трисс, похлопав в ладони. Она посмотрела в сторону стоящего рядом с Лютиком чая и хмыкнула. — Как вы… когда вы вообще успели? Слушай, Гер, я уговаривала Лютика познакомиться с тобой о-о-о-чень долго, но он постоянно отказывался!       — Я заходил в полицию, мне нужно по делам, кое-что уладить, — начал говорить Геральт, и Лютик лишь покачал головой, облегченно выдыхая и, потянувшись к чужому недопитому стакану виски, сделал несколько глотков, поморщившись и вытирая рот тыльной стороной ладони, откидывая джойстик. — И он оттоптал мне все мои дерби. Потом слово за словом, оказалось, он твой друг. Посидели в одной кофейне, потом решили порубиться во что-нибудь. А ты чего не предупредила, кстати? Лютик бы ушел, не стал нам мешать.       — Я писала тебе вообще-то, — сказала Трисс, снова поворачиваясь к Лютику. — Почему у тебя мокрые волосы?       — Он бегал в магазин за сигаретами.       Лютик просмотрел в окно. Дождь по-прежнему шел. Слава Богу.              — Ладно, Лютик, думаю…       — Да, я пойду, — сказал он, вставая и резко допив виски.       — Я не видела твою машину на парковке, — продолжала говорить Трисс, посмотрев сначала на экран телевизора, потом на Лютика.       — Потому что она сломана, Трисс, — тяжело выдохнув, сказал Лютик, надевая свою обувь. Он запаниковал, когда заметил, что один его оксфорд был откинут аж в трех метрах от другого. С самым невозмутимым лицом, в одном оксфорде, он выпрямился и пошел в сторону второго. Про это Трисс уже даже не спрашивала.       Лютику ощущал, как быстро билось сердце. Он надел обувь и выпрямился, посмотрев сначала на Трисс, а потом на Геральта. Он все ещё выглядел невозмутимо, и только на секунду, поймав на себе взгляд Лютика, изобразил очень сложную эмоцию, отчасти напоминавшую «пиздец-пиздец-пиздец».       Лютик лишь попрощался, улыбнулся и закрыл за собой дверь. Только в лифте он тяжело застонал и потер задницу. Такие резкие движения ей абсолютно точно не нравились       Он вышел на улицу, стоя под навесом и вызвал такси, потом написал Геральту: «все нормально? что ты с кроватью делать будешь? она же в сперме и поту, а ещё, возможно, в слюнях. короче, отпишись потом. ты хороший актер. удачи».       Засунув руки в карманы, он тяжело выдохнул и выпрямился, вскинув голову, утыкаясь взглядом в бетонный навес. Ну, всё, в любом случае, делается к лучшему?       Дома он ещё раз проверил телефон, но ни от кого сообщений не было. Ни от Геральта, ни от Трисс. И он решил, что просто ляжет спать. Он действительно выдохнулся, тем более, что Геральт из него все силы вытрахал.       Он лег спать, думая, что заснет самым крепким сном, но сон оказался не таким уж и крепким — он подскочил от того, как пиликнул телефон на тумбе рядом, и резко встал, хватая его.       Три ночи. Писал Геральт.              «ага, с кроватью был пиздец. догадайся, куда я спрятал это ебаное постельное белье?»       Лютик хихикнул и, улегшись на живот (на спине лежать не удалось по вполне ясным причинам), ответил:       «тут два варианта: шкаф или окно».       Геральт: «не угадал. ПОД кровать. потом Трисс такая: хм, что-то пахнет как-то странно. я чуть в штаны не наложил».       Лютик тихо засмеялся в подушку.       Лютик: «догадалась?»       Геральт: «не знаю. я потом его перепрятал в шкаф, когда она заснула. запашок тот ещё, конечно».       Лютик: «ну от тебя пахло вкусно».       Геральт: «ты просто трахаться хотел».       Лютик: «даже после четвертого оргазма?»       Геральт прочитал и помедлил с ответом. Лютик уставился в экран, закусив губу в ожидании. Наконец, он ответил:       «боже»       «ты меня с ума сводишь».       Лютик уткнулся внезапно покрасневшим лицом в подушку и глубоко вдохнул.       Лютик: «и что мы будем делать?»       Геральт: «понятия не имею. надо как-то это все завязывать, наверное. после твоих слов о ней я задумался. просто, знаешь, я боялся сделать ей больно расставанием, но не уверен, что ей вообще не насрать будет, лол».       Лютик: «ладно, поговорим об этом завтра?»       Геральт: «завтра выходной, я с ней буду. поговорю пока с ней, а в понедельник к тебе на работу заскочу».       Лютик: «хм, ну ладно. отдыхай, сладких снов».       Геральт: «мг, ты тоже отдохни. сладких».       Лютик снова весь заулыбался и, заблокировав экран, отложил телефон на тумбу, с глупым мечтательным вздохом улегшись на подушку и, накрывшись одеялом, закрыл глаза. Он ощущал на себе приятную усталость, только даром кожа не сохранила запах Геральта — только его шампунь и гель.       Ему удалось заснуть, не посвящая себя мыслям влюбленной малолетки. Хотя бы потому, что он действительно был уставшим, и он плохо спал прошлую ночь, так что организм сдался и послал повышенный уровень эндорфинов на хрен. К утру, правда, он этот уровень все ещё ощущал, особенно, когда от Геральта горело ещё одно сообщение. Лютик ощутил себя идиотом. Просто подростком, который впервые влюбился. Ему казалось, что если он его за руку возьмет — у него встанет. Всё как в пятнадцать!       Геральт: «с добрым утром. следы преступления успешно утилизированы в стиральную машину. правда Трисс не совсем понимает, нахрен я стираю в девять утра».       Лютик, не выдержав, засмеялся, потерев кулаком глаза.       Лютик: «бля, ахаха».       Лютик: «лучше бы ты его в окно выкинул»       Геральт: «это было подозрительно, да?»       Лютик: «достаточно».       Геральт: «ладно, тогда пойду помою ещё полы, чтобы она подумала, что я просто ебанулся».       Лютик: «ого, так ты хозяйственный. а готовить умеешь?»,       Геральт: «все умеют».       Лютик: «ты понял, о чем я»,       Геральт: «ну с голода ещё не сдох, так что с этим все нормально»,       Лютик: «возьми меня замуж».       Геральт: «у меня ошейник вместо обручального кольца, пойдет?».       Лютик: «я согласен».       Геральт: «завтра в девять у загса. Возьмешь мою фамилию?»       Лютик: «фу нет».       Геральт: «???»       Лютик: «хочешь мою бери, а я твою брать не будут»,       Геральт: «Геральт Панкрац. Это звучит странно, некрасиво и вообще, у меня высокая должность, никто ничего менять не будет».       Лютик улыбнулся, ответил, что идет завтракать и пожелал удачного дня.       День, в общем-то прошел нормально. Трисс писала ему как обычно, они общались с Геральтом, никто никого не обвинял и Лютик провел день совершенно спокойно. Почему-то больше не было никаких угрызений совести. Никакой злости на себя. Ничего не было.       Лютик ощущал себя отлично, целый день втыкая в фильмы и собственный телефон.       Он поддержал легенду Геральта об их встрече и, кажется, Трисс даже отчасти была рада, что они, наконец, познакомились. Сама не зная, насколько тесно они познакомились. Слишком тесно. Хотя этого лучше и не знать ей.       В воскресенье Трисс предложила им встретиться в баре и Лютик согласился, пытаясь придушить в себе постыдное желание побежать к Геральту. Геральта хотелось увидеть. Даже не залезть к нему на член. Нет, увидеть. Ощутить поцелуй в плечо или в лоб. Что-то такое. Но Лютик напомнил себе, что он тут не за этим. Он, вообще-то, понятия не имел, к чему он хотел прийти и к чему это все приведет в действительности, но он просто плыл по течению.       Они выпили по пиву, разговаривали как обычно, только едва скользила у Трисс какая-то напряженность. Она на что-то залипала, будто о чем-то думала, а Лютик не решался спрашивать причину, зная, насколько очевидной она могла быть.       Лютик шмыгнул и закурил, посмотрев в сторону висящей плазмы. Играл какой-то яркий музыкальный клип с такой же яркой музыкой. Лютик ненавидел такие песни. Они постоянно напоминали ему о чем-то неприятном, но о чем — он так и не смог понять.       Некоторые вещи нам просто не нравятся. Просто так.       Тяжело выдохнув, он все-таки спросил:       — Всё в порядке, Трисс? Ты выпила поллитра, но твое лицо такое, будто ты все их пролила на пол.       — О, небольшая потеря, ты бы, думаю, и с пола их выпил.       Лютик засмеялся. Был небольшой казус, когда они пили у него дома, и Трисс пролила немного на стол. Лютик не из брезгливых.       Он отвлекся на сообщения на своем телефоне, затягиваясь.       Геральт: «с Трисс сейчас? нормально?».       Лютик: «ага, нормально. а ты чем занимаешься?».       — И все же, Трисс, ты можешь мне рассказать, — Лютик поднял взгляд от телефона, смотря на Трисс, пока Геральт набирал сообщение.       Трисс замялась, пялясь куда-то в пространство перед собой. Она выглядела напряженной. Лютик догадывался о причинах, и он не хотел бы слышать о них, но он же ведь хороший друг. Ага, охеренно-хороший.       Геральт: «наткнулся на запись того стрима. снова посмотрел на тебя. вспомнил наш вечер».       Лютик: «ммм, и как?»       Геральт: «пока не определился, чего хочется больше: станцевать с тобой под лану или трахнуть, привязанного к кровати».       Лютик: «а что думает насчет этого твой член?»       Геральт: «мммм, что он думает? Хочешь посмотреть, что он думает?».       Лютик усмехнулся и быстро написал:       «хочу».       В эту же секунду Трисс сказала:       — Кажется, ты был прав, когда говорил, что он изменит мне раз, потом второй, потом ещё.       Лютик поднял на нее взгляд, медленно моргнув. Потом вспомнил про очки. Слава очкам, благодаря им он казался самым объективным и ничуть не напряженным.       — С чего ты взяла?       — Ну, не знаю, либо он начал дрочить на постельное белье, либо кого-то на нем трахал! И… стойте…       Лютик ощутил, как лицо похолодело. Не так сложно сложить два и два. Возможно, до того, как она не произносила это вслух, ей это казалось неправдоподобным, но теперь… теперь, блять, это звучало странно.       Лютик написал Геральту, пока тот не успел отправить фотку своего члена: «мне пиздец».       — Слушай, Трисс, с чего бы ему изменять? У вас же идеальные отношения, да? По твоим словам. Идеальные же, да? — Лютик пошел в атаку. Что ж, слава его работе, он умел давить на людей и заставлять их сбиваться с собственных мыслей.       Не мог же он признаться на весь бар: «да, он изменил, ты бы знала, какие вещи он со мной вытворял».       — Это был ты, да?       Ладно, Лютик забыл, что Трисс адвокат, и на нее постоянно пытаются давить, и она уже научилась не поддаваться этому. Она могла быть мягкой и доброй, но так же она умела быть серьёзной и смотреть в суть дела.       Пиликнул телефон.       Трисс опустила взгляд на него, а потом медленно подняла взгляд на Лютика. Из-за расстояния она едва ли смогла увидеть то, что написано на экране.       Геральт писал: «ну я догадывался, если честно. она же не тупая. она могла при мне так себя не вести, потому что ну, знаешь… ты понимаешь, почему».       Лютик понимал. Просто Геральт большой босс и иногда все, что он говорит принимаешь за правду. Ещё он умел держать себя и свои эмоции под контролем, так что по нему хрен поймешь, чувствует ли он что-то вообще.       Под молчание пришло ещё одно сообщение: «слушай, если начнете ссориться, просто вини меня. типа, знаешь, это же я тебя решил трахнуть, ты меня не заставлял».       Лютик нахмурился, закусив щеку с внутренней стороны. Он смахнул сообщение и сказал:       — Поехали ко мне.       — Что? — Трисс удивленно вздернула брови, смотря во все глаза.       — Ко мне поехали говорю.       — Ты пьяный.       — И когда тебя это вообще смущало? — Лютик вскинул бровь.       Трисс помедлила и кивнула, попросив счет. Лютик встал, разминая ноги. Ладно он просто доведет свой план до конца, а дальше будь, что будет. По крайней мере, они уравняют счет.       Он написал Геральту: «я все ещё жду мнения твоего члена, если что».       Геральт: «так у вас все хорошо».       Лютик: «где. фотка. твоего. члена?»       Лютик усмехнулся, глядя краем глаза на Трисс. Он редко видел у нее такое лицо, но в этом явно был какой-то шарм. В этой серьезности и непропорциональности, она не была напугана, она была зла, она просто хотела свои блядские ответы, хотя, наверняка, до всего уже додумалась сама.       Но адвокатам важно не то, что они надумали. Адвокатам важны слова других. Так они работают.       Так они выигрывают дела.       Но Лютик не собирается давать выигрывать хоть кому-то. Он хочет оставить ничью, дать всем равные возможности, а там пусть разбираются сами. Правда, сам он не мог обещать, что не будет вмешиваться.       Не тогда, когда он смотрит на член Геральта и невольно облизывает губы.       Лютик: «мг, теперь знаю, за что борюсь».       Геральт: «это самая странная херня в моей жизни».       Лютик: «ты что, никому раньше член не кидал?»       Геральт: «кидал, но для других целей».       Лютик: «ой да ладно, не кипятись, потом тебе обнаженку пришлю».       Геральт помедлил с ответом.       А потом написал:       «ну я жду если что».       Ехали они молча, хотя Лютик пытался что-то говорить и шутить. Трисс вяло отвечала — без интереса. Она кому-то написала и снова заблокировала телефон. Лютику нравилось в Трисс умение выждать момент. Вообще-то, это тупо — думалось Лютику — ждать момента, чтобы услышать «да, твой парень зауснул в меня свой член, мне понравилось», но сейчас это было в тему. По крайней мере у Лютика было время, чтобы придумать... что?..       Что, блять, он должен был придумать? Надо было не придумывать этот тупой план, в надежде на хер знает что. Ладно, может быть, они действительно не совсем идеальная пара, но разве Лютика это должно ебать? Не должно. Но теперь это его ебет. Во всех смыслах.       — Хочешь вино?       — Не хочу.       Лютик кивнул. Достойный для него ответ.       — А виски?       — Давай.       Лютик снова кивнул. Виски у него дома и так есть. На самом деле не любил он никогда никакое вино. То приторное слишком, то терпкое, в лучшем случае Лютик мог позволить себе какой-нибудь Апероль Шприц или глинтвейн. На большее он не соглашался. Хотя с Трисс он его пил часто. Вообще Лютик периодами шел на уступки. Но явно не в этот раз. Не в этот.       Квартира у Лютик довольно аскетичная и большая. Настолько серая, что когда ты в неё входишь — у тебя кожа тоже кажется серой. Квартира у Геральта в светло-бежевых тонах. Совсем не такая. Лютику почему-то после неё в своей как-то не очень и уютно было. Даже свет, когда включаешь, холодный, как в морге.       Лютику подумалось, что у него какой-то припизженный вкус. Да и сам он странный немного.       — И с какими намерениями ты решил провести этот диалог здесь? Это даже не диалог, это рубрика «вопрос-ответ», — Трисс тяжело выдохнула, вскинув бровь.       — В баре орала музыка, воняло куревом.       — Ты же сам курил.       — Курил, — согласился Лютик, доставая из бара новенькую бутылку виски и стаканы, — но это не означало, что я хотел нюхать запах курева!       Вот тут то же самое. Я хотел трахнуться с твоим парнем, но это не значит, что я хотел вас рассорить! Да и не особо-то они рассорились — подметил Лютик. Вряд ли тут вообще кто-то претендовал на отношения. Лютику казалось, что у них и не отношения, а просто показательная театральная постановка. Герои периодически вздыхают и что-то говорят, но совсем ничего не чувствуют. Хотя кто Лютик, нахрен, такой, чтобы судить чужие отношения? Своих-то нормальных никогда не было, а теперь просто ищет себе оправдание. Молодец, нихрена не скажешь. Хороший друг. Чудесный.       — Ладно, это был я, — согласился Лютик и впихнул Трисс стакан с виски. Трисс не поменялась в лице. Села на диван, который тоже казался холодным, но на деле имел абсолютно нормальную температуру. — Вот. Что ещё?       — Ничего, — пожала плечами Трисс.       — Что?       — Ничего, — повторила Трисс и сделала два или три глотка, облизав губы и посмотрев на Лютика. Он стоял с бутылкой в одной руке, и с пустым стаканом — в другом.       Они молчали какое-то время. Лютик уставился в свой стакан, налил туда виски и, проматерившись, сделал два больших глотка, выпив залпом. Не так, конечно, виски пьют, но Лютик вообще редко делает все по правилам.       — Я привыкла к этой мысли ещё тогда, когда ты начал мне об этом жужжать на ухо.       — Привыкла, ага, — повторил напряженно Лютик и сделал несколько широких шагов вдоль комнаты. В голове светлее не стало. — В смысле «привыкла»?       — Все изменяют.       Лютик остановился, уставившись на Трисс во все глаза.       — Как кто-то настолько умный, как ты, может быть настолько глупой? — беззлобно, скорее отчаянно, спросил Лютик.       — Я не понимаю тебя. Хочешь, чтобы я накинулась на тебя с обвинениями, или что? Тогда это к Геральту. Он же из вас двоих занятой, и ты его вряд ли принуждал.       Лютик понял, что настало время спрашивать это у Трисс:       — Ты его любишь?       Трисс не ответила. Свет — свет в операционной, когда ты лежишь на кушетке, кто-то роется в твоем животе, а ты пялишься в эту лампу — этот мертвый свет падал на лицо Трисс, делая его ещё бледнее. Как будто это было возможно в принципе.       Наконец, Трисс сказала:       — Не все отношения строятся на любви. Это утопия.       — Тогда на кой хер ты мне все уши им прожужжала?! — недовольно вскрикнул Лютик, буквально подскочив на своем месте, и резко снова сделал глоток, на этот раз чуть поболтав во рту и медленно сглотнув.       — Это… это называется «восхищение», — пожала плечами Трисс и сделала ещё один глоток.       — Поэтому ты не была против того поцелуя?       — Я и до сих пор не против.       Трисс посмотрела в глаза. Лютика бесило, что это она была такой спокойной. Его бесило, что ей было все равно. И это тупое «это утопия» его тоже бесило.       Лютик посмотрел ей в глаза.       Никто тут никого не любит, все только друг другом восхищаются и хотят трахаться.       Он чуть склонил голову, продолжая смотреть в глаза и потянул себя за галстук на шее. Это просто аксессуар, который можно было красиво снимать. Лютик носил изящную облегающую одежду не чтобы выглядеть хорошо. Он носил такую одежду, которую можно красиво снимать.       — Хочешь ему отомстить?       Тупой вопрос тупого друга.       — Хочу.       Ещё более тупой ответ ещё более тупого друга.              Они два идиота. Просто два идиота. А Геральт третий идиот — только ещё красивый, статный и богатый. Лютик никогда не хотел Трисс в таком смысле, но он был бы не против уравнять счет. Какие забавные мысли.       Вот Геральт посмеется, когда узнает, что с ним его горячо-любимая (или не очень-то и любимая, да и не особо-то и горячо — обычная комнатная температура) не трахалась с ним, зато тут же согласилась после того, как Лютик потянул себя за галстук.       Он даже не соблазнял ее. Трисс просто хочется трахать.       — У вас было что-то кроме секса? — зачем-то спросила Трисс, откинувшись на кресле. Эта белая рубашка на ней, и этот тупой свет из морга делали ее лицо как у трупа. Трисс и это шло. Лютику бы никогда не подошла такая бледность.       — Было, — пожал плечами Лютик, откинув с себя галстук и подойдя ближе, нагибаясь ниже и опираясь руками о спинку кресла. От Трисс пахло каким-то духами и виски. Или этим пахли ее губы.       — Что?       — Посидели в ресторане и он станцевал со мной вальс.       Пауза. Трисс смотрела ему в глаза с несколько моментов и, прежде чем поцеловать, сказала:       — Со мной он никогда не танцевал.       Или Геральту хотелось не просто трахаться.       И они поцеловались. Как-то без лишних прелюдий. Они делали это раньше, поэтому это произошло само собой. Просто Трисс якобы хотела ему отомстить, когда, на самом деле, ей было просто насрать. Без лишних прелюдий и метафор.       У Трисс не колется щетина — у нее ее просто нет, в отличие от Геральта. Насчет своей Лютик не уверен, но никто, по крайней мере, не жалуется.       Лютик оперся коленом меж чужих ног, нависая сильнее, закрывая собой потолок. Вообще-то он был без понятия, какой у них будет секс: с проникновением или без. Вообще, если периодически трахаться с Геральтом, то, наверное, потом вообще ничего не хочется, так что истинным чудом было то, что Лютик в принципе чего-то сейчас хотел.       Ладони Трисс прошлись по напряженным косым мышцам пресса, и Лютик отдалился на секунду, рвано выдохнул и снова склонился, целуя. Это было по-другому. Совсем-совсем по-другому. Поцелуй очень медленно набирал нужную откровенность, и в этом тоже было что-то — неуловимое, но довольно необычное. Лютику нравилось.       Лютик потянул за воротник рубашки на себя, и Трисс вторила ему, вставая. Трисс была напряженной — плечи, руки, грудь, когда сам Лютик ощущал себя абсолютно расслабленно. Ему-то к блядству не привыкать. Вообще было совсем мало вещей, к которым ему нужно было бы привыкать. Он был довольно гибким, легко под все подстраивался и достаточно вместительный. Как оказалось. Лютик не считал, что происходящее в самом деле должно было происходить, но губы у Трисс оказались на удивление приятными, а тело восхитительно-правильно клалось в руки.

***

      Конечно все это вышло сумбурно и тупо, и Лютик предпочитал об этом не думать. Хотя бы потому, что это никак не отразилось на их отношениях. Они делали вид, будто бы все было в порядке. Совсем ничего не изменилось. Может, так оно и было. Через несколько дней он узнает от Геральта, что они все трут тему отношений между ними и вроде пытаются что-то нащупать, но пока единственное, что они нащупали, так это понимание, что у них какие-то неправильные отношения были.       В общем-то, Лютик был рад, что всё устаканилось как-то само собой просто по причине того, что ни у кого ни к кому не было никаких чувств. По крайней мере, если речь шла про Трисс и Геральта. Они хорошо сошлись по характеру, они действительно хорошо ладили, но чего-то существенного не хватало. Например, одной пластичной персоны в кровати.       Каждому по блядоватому демону — говорил Господь.       На улице светило солнце и было довольно тепло. Лютик снова встретился с Трисс после рабочего дня, и они остановились в одной кофейне, чтобы купить по кофе.       — И как дела? — спросил Лютик, глядя на то, как работает кофемолка.       — Да никак. Вроде мы о чем-то говорим, но все… никак. Будто говорим на разных языках. Самое странное, что я не чувствую себя расстроенной, — пожала она плечами, медленно переводя взгляд на Лютика. — Что за цепочка? У тебя её не было, — Трисс поддела пальцем серебряную цепочку, висящую на шее. Она пялилась на неё, и поэтому упустила неоднозначную усмешку Лютик.       — Да так, друг один подарил за одну услугу.       — Тебе идет.       Лютик только кивнул, улыбнулся. Конечно она ему шла. Ведь они действительно серьезно подошли к выбору подобных аксессуаров. Слишком многозначительных аксессуаров.       В любом случае, все шло своим чередом. И все, вроде, налаживалось. По крайней мере, Лютик ощущал себя действительно хорошо, и Трисс не выглядела удрученной.       Ведь все делается к лучшему.